"По правилам дурного тона"

Моё имя – Анжело ди Форца. Я защитник флота Империи. Мой экипаж оставил меня на вторые сутки решительного сражения за сектор 72-27 после потери большинства критических систем и в виду явной угрозы жизни находящихся на борту. Со временем мне удалось справится с частью неисправностей и восстановить некоторую функциональность, достаточную для существования в режиме аварийной консервации, в которой я пребываю посей день. Зная упорство и изобретательность своих создателей, я жду их возвращения. Я ожидаю ввода... * * * «И-и-и... 95» - считала про себя Анжелика. Секундой позже последние цифры на экране перед ней действительно сменились с 96 на 95. «И ещё 15.67 минут.» Она закрыла глаза, намереваясь провести в темноте ровно 15,6 минуты, но не осилила и пяти. Сидение в пилотском кресле идущего на автопилоте корабля представлялось ей наказанием за сам факт существования. Последствием жизни по законам наглости, подлости и глупости. Её ум требовал плана там, где было достаточно наглости, привязанность вмешивалась там, где требовалась подлость, а рефлексы не справлялись с последствиями глупости. И в духе худших правил дурного тона, её желанная бурная жизнь была наполнена мучительным бездействием. Компьютер в очередной раз уточнил параметры траектории сближения искомандовал соответствующую коррекцию скорости. Делать было решительно нечего. Слева от неё в такой же чашке-кресле сидел Даймон, «ангел-мучитель» последних десяти лет её жизни. Они встретились во время не слишком удавшегося ограбления одной рудодобывающей компании. Лика как раз собиралась покинуть здание с добычей, укрывшись в толпе разбегающихся клерков, когда прямо сквозь стеклянную стену в вестибюль вломилась тяжеловооружённая служба безопасности и попыталась устроить бойню. Но чей-то голос позади неё скомандовал «Ложись!», и по какой-то непонятной ей причине она послушалась. Под треск пулемётов её втащили по зеркальному полу в какой-то кабинет, и через несколько секунд его стена, оказавшаяся внешней стеной постройки, была вынесена направленным взрывом. Когда в клубах пыли проступили распахнутые двери какого-то фургона, она вместе со своим спасителем... В общем, это было хорошее начало не самого плохого пути. Во всяком случае, она всё ещё была жива и на свободе, а случайно подворачивающиеся то тут, то там авантюры добавляли в её жизнь разнообразия, адреналина и денег. Единственным минусом был собственно Даймон. Дайм абсолютно точно предсказывал все её действия и их последствия. Впрочем, все остальные действия он тоже предсказывал, но в её случае он это делал особо пристрастно, едва ли не с садистским удовольствием вытаскивая её в последний момент из всех переплётов, в которые она умудрялась себя подшить. То есть, мог бы и пораньше вытаскивать, так его растак. Вобщем, полезный парень чтобы иметь такого рядом. Хотя и парнем-то он собственно не был. А был он, как теперь это принято говорить, «наследником Империи». Спустя полтора века после её падения в «войне рукавов» эти некогда живые существа всё ещё странствовали по осколкам былого могущества. В какой-то мере они и сами были скорее «осколками», чем «наследниками». Уважаемыми, востребованными, опасными, но очень чужими. Лика несколько раз пыталась определить приблизительный возраст Даймона по историческим событиям, фигурировавшим в его рассказах. Получалось никак не меньше 500 независимых лет. И кто знает, сколько «биологических». Впрочем, помимо его всесокрушающего всезнания, необозримого опыта и безупречной проницательности, у Даймона был ещё один, самый несносный с точки зрения Анжелики изъян — это существо сделало своей целью научить её всему, что знало. Или чему-то ещё. Но, так или иначе, все его действия подчинялись только этой, единственной цели. Спасти лишь для того, чтобы прочитать лекцию. Вывести из тупика, чтобы показать путь. Дождаться, пока она не свалится с обрыва, чтобы продемонстрировать очередной трюк. Вмешаться в последний момент, чтобы... В общем, выходило так, что молчаливый, раз за разом проверяющий что-то в машинных инструкциях Даймон был наилучшим Даймом с точки зрения Лики. Всех остальных Даймов она ненавидела. На экране перед ними вращалась трёхмерная модель, созданная бортовым компьютером на основе данных радара. Характерные обводы военного корабля Империи просматривались только в оконечностях, центральная же секция представляла собой полное месиво. Могучий удар пронзил уже избитый, испещрённый кратерами корпус практически насквозь, и бывшие корабельные внутренности теперь представляли собой невероятное нагромождение плоскостей, соединяющие сравнительно нетронутые нос и хвост. Но это был их лучший шанс. Эта авантюра началась почти год назад, когда их транспорт, даже не успевший выйти на орбиту одной захудалой планеты, попросили покинуть пределы данной системы на основании того, что они объявлены персонами non grata. Просьба была подкреплена отвратительной стрельбой из чего-то небольшого и безвредного, но Лика и Дайм почли за благо удалиться, не преминув прихватить с собой ретрансляционный спутник, случайно оказавшийся на пути. Это событие отчётливо показало, что карьера легальных авантюристов близится к концу, и настало время подыскивать нечто новое. Выбирать какой-нибудь спокойный мир для коротания остатка своих дней казалось рано, а для более масштабной деятельности им катастрофически не хватало средств. Выход, как всегда, нашёл Дайм, раскопав у одного торговца редкостями блок памяти какого-то корабля Других, уничтоженного в самом конце войны. Расшифровка была далеко не тривиальной задачей, стоившей как времени, так и денег, но в результате у них в руках оказались записи сенсоров, сделанные во время последнего боя. Идея Дайма состояла в поиске информации о тяжело повреждённых, но не уничтоженных имперских кораблях, покидавших поле боя подчиняясь лишь закону всемирного тяготения. Существовала вероятность того, что они и поныне летят в пространстве, так как Империи, уже раздираемой внутренней борьбой, было не до поиска и восстановления неспособных самостоятельно вернуться на верфи кораблей. Теперь же даже самый слабый эскортник того времени мог считаться значительной силой, при условии, конечно, что его удастся «оживить» хотя бы в минимальном объёме. Они уже перебрали три возможные траектории. В одном случае они нашли занимающее огромное пространство облако обломков, в котором удалось подобрать пару интересных трофеев. В двух других — ничего. На этот раз им попалось нечто, определённое Даймом как «имперский защитник флота позднего образца», великоватый для экипажа в два пилота, но очень соблазнительный по своим характеристикам. Впрочем, корабли той войны были пригодны для минимального управления даже одним человеком, а ввязываться в настоящие боевые действия никто из них двоих не собирался. Мёртвый защитник и живой транспорт сближались всё медленнее, и наконец их центры масс разделяло ровно 20 километров. Дайм закончил свои исследования и подвёл их итог вслух. - Он не столь мёртв, как кажется на первый взгляд. Защита нашего реактора уже зарегистрировала 5 посторонних нейтрино с энергиями, близкими к ожидаемым от реакторов на имперских кораблях такого класса, и вокруг наблюдается некоторое подобие атмосферы. Слабее, чем у астероида сравнимой массы, но всё же. Так что на нём всё ещё есть герметичные отсеки и работает по меньшей мере один источник питания. То, что мы не можем войти в контакт с его бортовой сетью или уловить признаки её активности, ничего не значит. Корабельный мозг хорошо экранирован, системы управления реактором окружены таким объёмом сплошного металла, что их «не слышно», а сенсоры, по крайней мере активные, либо сожжены в бою, либо выключены за ненужностью. - А если он «оживёт» чуть больше? - Это — наилучший вариант. - Даже если «оживёт» оружие? - У нас имперские позывные, имперская система опознавания, и даже сам транспорт собран из частей, найденых на имперских верфях. Я уверен, что даже если включена система автоматической самообороны, у неё не хватит аргументов для нашего уничтожения. Кроме того, подготовка оружия потребует увеличения доступной мощности реакторов в несколько десятков раз по сравнению с тем, что наблюдается, а уж это мы точно заметим. С текущими ресурсами он едва ли может запустить ракеты да дать малый ход. Впрочем, ракет у него уже нет, а от не слишком резвых «телодвижений» мы всегда сумеем уклониться. Лика пожала плечами. В этих вопросах она полагалась на знания партнёра. * * * Автоматический буксировщик завис на небольшом расстоянии от вращающейся громады и выстрелил механической лапой на сверхпрочной нити. Край развороченного отверстия и захват встретились, компьютер подтвердил сцепку и двигатели буксира включились на полную мощность. Цифры на экранах, показывающие угловую скорость вращения их добычи, начали понемногу уменьшаться. Но уже через несколько секунд захват был разжат, робот свернул нить и быстро скрылся из поля зрения под брюхом транспорта. «И это всё?» Лика не скрывала разочарования. - А на что ты рассчитывала? Массы в этой туше очень много, так что для остановки её вращения нужно много рабочего тела. Сейчас перезаправится и продолжит... Робот совершил ещё два рейса, понемногу тормозя огромный маховик защитника. Лика зевнула и со вкусом потянулась, соскальзывая с кресла и намереваясь разбавить нестерпимое однообразие здоровым сном, когда что-то произошло. Даже её хвалёной реакции оказалось недостаточно, чтобы различить мгновение между попыткой выбраться из кресла и осознанием того, что она снова в нём сидит, удерживаемая поперёк груди железной рукой Дайма. Но заметив секунду спустя другую его руку на пульте управлениями режимом двигателей и резко сменившуюся картину на экране, она всё поняла. Минуту назад казавшийся почти мёртым корабль проявил признаки жизни. На корпусе одного из двигателей вспыхнуло золотисто-оранжевое кольцо, и изувеченное тело почти мгновенно выровнялось параллельно их транспорту. Теперь сияние тихо угасало, словно корабль возвращался в небытие израсходовав все свои силы. - Как мило с его стороны... Дайм вернул предохранитель аварийного ускорения в исходное положение и убрал руку с груди своей спутницы. - Такой скорый и краткий ответ почти на все вопросы — это знак уважения к вашим нервам, миледи. Корабль жив, на ходу и управляется. Неизвестно осталось одно — на сколько быстро мы сможем получить доступ к управлению и им воспользуемся. Лика уже расстёгивала ворот, спеша сменить полётный костюм на скафандр для работы в глубоком космосе. - Я приготовлю катер... * * * Они уже давно шли по периметру зоны наибольших разрушений. Основной и технологический шлюзы оказались бесполезными, так что катер пришлось приткнуть к одной из меньших пробоин в корпусе. Затем им пришлось немного поплутать — не смотря на то, что в этом месте корпус выглядел наименее пострадавшим, здесь тоже встречались заклиненные люки и смятые помещения. Спустившись на несколько развороченных платформ вниз, Лика и Дайм оказались на главной палубе защитника, связывавшей все жизненно важные отсеки: жилой, управления, приводов и энергетики. Чтобы избежать дальнейших блужданий Дайм вывел их к главному шлюзу, изнутри представляющий собой настоящее мессиво металла и полимеров. Оставив его позади, они вновь повернули вглубь корабля. Широкий коридор вскоре закончился небольшой треугольной комнатой. Между двумя зияющими провалами проходов свет фонарей выхватил из темноты картину, занимавшую всю высоту стены. Девушка странного облика расчёсывала гриву лежащего рядом с ней огромного зверя под четырьмя сверкающими буквами. Несмотря на почти примитивность изображения автору удалось передать скрытую мощь персонажей и невидимую пропасть, существующую между ними несмотря на физический контакт. - Сила. Дайм задумчиво склонил голову на бок. Лика обернулась к нему, ожидая дальнейших комментариев. - Сожалею, но это корабль, о котором я не знаю ничего, кроме его названия... Кстати, раз уж ты любишь бесполезную информацию, так вот, он - твой тёзка. - Ты говорил, что знаешь его. - Я говорил, что знаю этот тип. Но ни этот корабль, ни другие, построенные в одном с ним секторе в последние годы Империи, мне не знакомы. Мне тогда было слегка не до того, чтобы следовать новинкам в звёздном кораблестроении, а побывать на них лично так и не довелось. В любом случае, всё, что мы до сих пор видели, вполне укладывается в мои знания о ранних защитниках, строившихся в центральных секторах в разгар войны. Это даёт мне повод предположить, что любые возможные отклонения планировки или оборудования от первых образцов не окажутся нашими главными проблемами. Он вызвал из голографического проектора приблизительную схему расположения корабля и продолжил. - Оба прохода ведут в жилой коридор, параллельный осевому. Правая ветвь ведёт к двигательной установке и системам вооружения, левая — к постам управления и наблюдения, куда нам и надо в первую очередь. Зона повреждений очень обширна, и может быть, прямого пути через жилые отсеки уже нет. В таком случае мы сможем попробовать пройти осевым или третьим, техническим коридором. Как крайнюю меру, можно предложить маршрут через ангары или даже по внешней поверхности корпуса до шахт спасательных капсул, но лучше начать с кратчайшего пути. * * * Оставив Даймона одного разбираться с обнаруженным почти не тронутым терминалом корабельной сети, Анжелика решила заняться собственными исследованиями. Несколько кают не содержали ничего интересного — лишь личные вещи экипажа. Не отдавая себе отчёта в том, что же она всё-таки ищет, Анжелика пересекла жилой блок поперёк и оказалась на краю зоны разрушенных конструкций, простиравшейся по её оценкам до осевого коридора, если не глубже. Здесь она нашла более интересные объекты. На пару минут её внимание привлекла сорванная с фундамента установка с капиллярным охладителем, сделанным из какого-то благородного металла. Огибая массивные остовы неизвестных механизмов, Лика вздрогнула и пригляделась. В глубине «траншеи», образованной обломками, дрожал какой-то человекоподобный силуэт. Смутный, с нечёткими, постоянно меняющимися контурами, словно ускользающими от взгляда. И этот силуэт постепенно приближался. Осторожно высвобождая из кобуры бластер, она сделала несколько шагов навстречу, одновременно фокусируя нашлемный фонарь на фигуре. Узкий луч света резанул её по глазам. Анжелика вскинула бластер и что есть силы прыгнулав сторону, прежде чем поняла, что перед ней было её собственное мутное отражение. Стараясь остановить свой прыжок Лика попыталась достать ближайшую стену подошвами магнитных сапог, но было поздно. Она уже летела слишком далеко от любого предмета, способного активировать их поле, без опоры и без ориентации. Спешно погасив фонарик, она лихорадочно огляделась. Ничего похожего на звёзды, это уже хорошо. Она всё ещё внутри корабля, и рано или поздно коснётся противоположной стенки, чем бы она ни оказалась. Но спокойствие, возникшее от этой мысли, немедленно утонуло в панике от осознания, что ожидание «твёрдой земли» может затянуться на неопределённый срок. «Если только...» И Лика принялась спешно отстёгивать одну из своих поясных сумок. Пряжки не желали поддаваться торопливым пальцам, но в конце концов у неё в руках оказалось добрых 10 киллограмов реактивной массы. «Так, и куда теперь?» Луч её фонарика тонул в темноте, лишь изредка выхватывая какие-то искорёженные конструкции. Судя по всему до ближайшей поверхности уже было никак не меньше нескольких десятков метров. Надо было срочно решаться, пока нарастающая паника не затмила рассудок или и того хуже, заставила позвать на помощь. «Ну, давай же!» Она размахнулась и с силой швырнула сумку, почти сразу исчезнувшую из виду, в направлении, примерно соответствовавшему её представлении о «верхе». Её закрутило гораздо сильнее, чем она надеялась, и все попытки разглядеть, куда же всё-таки она летит, были безуспешными. Лика летела кувыркаясь, стараясь выставить в направлении полёта руку или ногу и страстно желая, чтобы магнитные ботинки «почувствовали» близость хоть какого-то металла и она наконец обрела опору. Впрочем, исполнения этого желания она не дождалась. Вместо этого полет в темноту остановила крепкая рука Дайма, стоявшего на бывшей платформе, теперь превратившейся в потолок «зала». - Прекрасная сообразительность, но полное пренебрежение безопасностью. Никогда не следует лететь вперёд системой жизнеобеспечения в неизвестном помещении. Также никогда нельзя допускать неконтролируемого вращения в свободном полёте. Он аккуратно поставил её на ноги и продолжил. - Тебе всё даётся легко и естественно. Это хорошо. Но правильной технике броска тоже надо учиться. Двумя руками, вдоль тела и таким образом, чтобы сразу после него раскрыться и быть готовой встретить возможные препятствия частично согнутыми над головой руками... Лика думала только об одном: скорее бы это закончилось, но Даймон продолжал лекцию вплоть до окончания поисков выброшенной сумки. К счастью, до отсека управления, где они упёрлись в закрытую, но, судя по одинокому огоньку на панели, явно находящуюся в рабочем состоянии дверь, они добрались уже молча. Даймон взялся за работу. Присев перед пультом он сперва долго общался с ним напрямую, затем подключил к нему свой носимый терминал и продолжил «разговор» опосредованно. Закончив возиню он распрямился и покачал головой. - Ну и что? - Стараясь вылечить больного от истощения, ему не прописывают кровопускание без крайней необходимости. Я могу долго перечислять причины, по которым не следует разгерметизировать повреждённые отсеки, но ограничусь одной — нельзя выводить из равновесия стабильную систему, о которой ничего не знаешь. Если там — воздух, значит, он должен там остаться. Вот только как? - Закрыть этот коридор и сделать его шлюзом? - Не годится. Даже если он окажется герметичным или мы сможем его таким сделать, его объём слишком велик. При открытии двери давление упадёт по меньшей мере вдвое, а это вполне подходит под понятие «декомпрессия». Надо обойтись минимумом. Дайм уткнулся в список содержимого своих сумок. Лика наблюдала за ним с плохо скрываемым отвращением. Знать, что ты ничего не забудешь только потому, что ты не можешь забыть, и заниматься подобной бюрократией... - Плёнка теплоизоляции и герметик! - Плёнка... есть. Герметик у тебя. И что? - Одной плёнкой всю дверь не затянуть, а сваривать нечем. Можно заклеить всё герметиком, но тогда кто-то должен остаться снаружи. Думаю, что снова разделиться уже никому не хочется? Поэтому мы встанем в дверной нише, заклеим её изнутри плёнкой, потом обрызгаем снаружи герметиком, и подождём, пока он «встанет». А затем — откроем дверь. - Интересно, как это ты будешь обрызгивать герметиком снаружи, оставаясь внутри? - Очень просто. У меня есть обычный кинетический пистолет, попасть в баллон с герметиком сквозь плёнку я сумею. Пройти сквозь гель пуля не сможет, значит, баллон просто вывернет давлением наизнанку, и большая часть содержимого равномерно покроет около восьми стерадиан телесного угла. Вобщем, от потолка до пола. Для наших целей достаточно. Он говорил, копаясь в содержимом своих сумок. Помимо плёнки и большого баллона с герметиком, Дайм в конце концов выбрал из кучи упаковок одну и начал примериваться к ней с ножом. Лика с некоторым сомнением посмотрела на панель дверного замка. - А что мне надо будет сделать? Положить руку на пульт и после полимеризации герметика нажать комбинацию? - Просто положить руку на пульт опасно — её припечатает разлетающейся массой так, что не сможешь и пальцем пошевелить. В худшем случае — что нибудь случайно нажмёшь... Даймон говорил, не переставая кромсать коробку виброножом, и вскоре в его руках оказалась миниатюрная модель сводчатого укрытия, вполне достаточная для того, чтобы в ней уместилась кисть руки. - Вот, можно было бы попроще, но лучше перестраховаться. Коробочка была прикреплена поверх пульта, и Лика под бдительным контролем провела пару репетиций открытия двери «вслепую». Когда в её жилах начала вскипать кровь, Дайм счёл тренировки окончеными и начал заклеивать дверную нишу фольгой, предварительно приклеив банку герметика к полу её же содержимым. Вскоре тонкая преграда отделила их от остального безвоздушного пространства корабельных руин, и в этом безумном плане остался последний пункт. - Пистолетом, конечно, придётся пожертвовать... Дайм просунул ствол пистолета в дыру в фольге. Лика поплотнее прижалась спиной к двери и затаила дыхание. По фольге волной пробежала дрожь, затем ещё. - Мажешь, дорогой. Интересно, это работает закон подлости или закон глупости? Вместо ответа могучий шлепок разлетающегося герметика вдавил их в сталь двери. Дайм выдержал паузу. - Всего лишь правило дурного тона, милая. У пистолета нет подствольной камеры, а стрелять вслепую мне уже давно не приходилось, ты всегда прекрасно справлялась с подсвечиванием целей. - И сколько теперь придётся ждать? - Минут 10, это относительно быстрая смесь. Как насчёт небольшого экзамена по общему плану корабля? 10 минут постепенно перетекли в 20 по настоянию вечного перестраховщика Дайма, но это время оказалось меньшим адом, чем она опасалась. Помимо десятков вопросов, требовавших самых разных подходов, Дайм снабдил её целым ворохом сведений самого разного характера. Так, Лика теперь знала, какое место отводилось защитникам в структуре флота, как набирались их экипажи, какую роль им пришлось сыграть в той войне, и даже о фактах «биографии» нескольких переживших войну кораблей. По всему выходило, что в их лапы должен был попасть очень ценный инструмент дальнейшей карьеры... - Пора. Итак, как на учениях — сперва длинную безымянным пальцем, затем треугольную указательным снизу вверх. Вспомнив не столько репетиции, сколько несколько нелестных прозвищ этого несносного чудовища, Лика выполнила трубуемые действия. Лёгкая вибрация известила, что команда принята, и через несколько секунд дверь скользнула по её спине, прячась в стену. Лика отступила на пару шагов и полюбовалась двумя серебристыми отпечатками. Скульптурная группа получилась не слишком героической, но и не без динамизма. Впрочем, автоматически закрывшаяся дверь вскоре спрятала этот памятник изобретательности. Лика повернулась к Дайму. - Интересно, что бы мы делали, если бы дверь не открылась? В ответ Дайм поднял левую руку с термитной шашкой. Лика нервно сглотнула. Не то, чтобы она не верила в качество материала скафандра, но... - А как мы будем выбираться? - В крайнем случае — через шахты спасательных капсул, используя их как шлюзы. Ну а если удастся запрограммировать систему жизнеобеспечения, то любой другой коридор можно превратить в шлюз. У нас впереди ещё не одна герметичная дверь, эта часть корабля почти не пострадала. И, вскинув связку своих сумок на спину, он зашагал вглубь командного отсека. * * * Эти помещения были несравнимо более уютными. Здесь была нормальная атмосфера и почти везде действовала искусственная гравитация. Здесь светили редкие панели и на некоторых индикаторах можно было прочесть их показания. Даже внешняя галерея между рядами люков спасательных капсул и стеной центрального поста казалась вполне жилой частью большой станции или пассажирского лайнера во время искусственной ночи. Но в первую очередь наших героев интересовал, конечно же, сам центральный пост. Если в его расположении и оборудовании и было нечто индивидуальное, заметить это смог бы только Даймон. Для Анжелики это был самый что ни на есть традиционный вид имперского командного центра. Размещённый на двух уровнях, нижнем для контролёров и верхнем для координаторов, с обширным объёмным экраном во всю переднюю полусферу, удобными креслами на рельсах и неисчислимыми консолями. Конечно же она не смогла отказать себе в желании угнездиться в самом важном кресле за самым важным пультом. В конце концов, кому быть пилотом этого корабля, как не ей? По соседству с ней Даймон внимательно изучал змеиные кольца проводов между рабочими местами двух координаторов сенсорных систем. Отделив один толстый кабель от других, он поднял его к лицу и стал особо пристально рассматривать. Разъём показался Лике знакомым. - Что-то важное, Дайм? - Как сказать. Тебя ничего не удивляет? - Легче сказать, что меня не удивляет. Я такие вещи видела только в хронике, роликах да симуляторах. Это для тебя тут всё должно быть знакомо настолько, чтобы заметить отличия. - Я не о деталях, Лика. Тебе не кажется странным, что с того момента, как этот корабль услужил нам своим маневром, его мозг ничем не проявил себя? Лика вздрогнула, осознавая важность этого факта. Похоже, она действительно стала чересчур безотчётно полагаться на своего странного спутника. Хотя... если уж он настолько спокоен, это может быть всего лишь очередной экзамен для неё. И Анжелика начала рассуждать вслух. - Возможно, мы просто не даём для этого повода. Возможно, все наши действия происходят незаметно для него. Возможно, у него нет возможности проявить себя. И возможна любая комбинация этих причин. Допустим, он заметил действия нашего буксира, и определив по характеру воздействия наши цели, решил нам помочь в их достижении. А вся наша возня на борту для него — не более чем сотрясения от попадания микрометеоритов. Или, если он знает о нашем присутствии, он не может обратить на себя внимание, потому что интерфейсы для общения с экипажем пришли в негодность или просто выключены. - Браво. Очень хорошо, причём последнее замечание — прямо в точку. В случае консервации большинство этих систем выключаются и они становятся недоступны для корабельного мозга. При этом расконсервация возможна только силами экипажа или техников. - И ты нашёл способ их включить? Даймон неопределённо повёл плечами, между которых, как только что вспомнила Анжелика, находился точно такой же разъём, что и на кабеле в его руках. Кабеле непосредственного нейроинтерфейса корабельной сети. - Боишься попробовать? - Брезгую. Хотя и боюсь тоже. Проверить его не представляется возможным, а подключение к сети в неизвестном состоянии и с неизвестыми параметрами в наихудшем случае приведёт к частичному отключению моей собственной нервной системы. Умереть не умру, конечно, но не думаю, что у тебя хватит знаний и терпения отлаживать нейрокод живого трупа до состояния хотя бы ограниченной дееспособности. Даймон вздохнул и решительно отложил кабель в сторону. - Надо искать другой способ. Он должен быть - и он должен быть здесь. Они потратили около часа, планомерно осматривая оба уровня поста, информируя друг друга о находках и наблюдениях. Удача улыбнулась им примерно в середине работы, когда Анжелика в двух словах описала найденый ею под консолью контролёра оружия второй линии шлем как «цветок в колючках». Его лицевые панели раздвигались в стороны, образуя некоторое подобие четырёх колючих лепестков над гладкой чёрной чашечкой тыльной сферы. Уточнять, что именно попало ей в руки, не пришлось — Даймон перемахнул через пульты, ограждавшие уровень контроллёров, и кошкой приземлился прямо перед ней на крохотном свободном пространстве между креслами и консолью. - Твоё везение вызывает больше, чем просто уважение. Это примерно то, что я рассчитывал найти, только ещё лучше — это шлем-интерфейс. Тот же кабель, но включающий в себя те части, которые обычно имплантировали в тело. Любопытно. Значит, среди контролёров на этой жестянке был кто-то, не прошедший даже самой стандартной процедуры по подготовке к непосредственному управлению вычислительными системами. Факт, до войны вообще невозможный, да и в военные годы невероятный. Потом, когда всё зашаталось и начало разваливаться, это стало нормой, но тогда уже было не до шлемов. Интересно, кто же это мог быть, и за какие заслуги он тут оказался? Он взял шлем из рук Лики и принялся осматривать. Затем он подключил его к своему мини-терминалу и удовлетворённо хмыкнул. - Работает. Не желаешь примерить? - И рискнуть стать живым трупом для твоих экспериментов? - Вот как раз шлем такую возможность полностью исключает. Это довольно мощный фильтр, позволяющий делать с сетью почти всё, что возможно, но исключающий воздействие сети на тебя. Худшее, что может приключиться с одевшим такой шлем — временная перегрузка восприятия, оптических и тактильных нервных узлов. Лечится непродолжительным покоем и в исключительно редких случаях — электромагнитным массажем. Впрочем, в нашем случае это скорее будет ощущаться как шаг в открытый космос, сеть не загружена, а искусственный интеллект в полусне. Ему не пришлось долго её убеждать... «Это» было скорее похоже не на шаг, а на попытку открыть удерживаемое ветром окно. Сперва сопротивляющееся, а потом внезапно стремящееся вырваться из рук. «Повиснув» на раме этого «окна» Лика вглядывалась и вслушивалась в абсолютно ватную темноту. - ... я ожидаю ввода... - Кто? - Моё имя – Анжело ди Форца. Я – защитник флота Империи. - Э-э-э... Твоё состояние? - Я нахожусь в аварийной консервации, инициированной мной 1 497 763.2 часов зависимого времени назад. Все параметры находятся в допустимых пределах. Энергопитание стабильно, радиационная обстановка стабильна, температурный режим стабилен, пространственная ориентация проведена 6.2 часа назад, стабильна. - Ты сильно повреждён? - Структурная целостность корпуса нарушена, поправки общей прочности... Поправки класса маневренности... ускорения... защиты... Бортовые системы... комплексы... вспомогательные... - Можешь показать? Перед ней возникла и распалась на составные части модель звёздного корабля. Пояснения ей не требовались, стоило хотя бы почувствовать собственное непонимание или проявить интерес, как в мыслях немедленно появлялись самые подробные ответы. Даже не так — именно такие ответы, которые её устраивали, не больше и не меньше. К её удивлению, часть изображения, включавшая зону наибольших разрушений, имела тёмно-салатовый цвет и следы электронной «ряби», характерной для сканеров их собственного транспорта. Она попыталась присмотреться повнимательнее. - Какая знакомая картинка... - Я использовал дополнительные сведения, предоставленные тобой. - Здорово. - Я не имею других источников информации в этой области. - Ты можешь подключиться к сети нашего транспорта? - Нет, системы внешней связи законсервированы. - А осмотреть себя сам? - Сегменты сети повреждённых частей отключены. Сегменты законсервированных частей пассивны. Основная информация о повреждениях была почерпнута в архиве сети и получена из внешнего источника — твоей памяти. - А что вообще хранится в архиве сети? - Архив сети включает в себя полный архив передач, затрагивающих меня, и частичный архив общих передач по сети флота. Кроме того, я имею ограниченный доступ к индивидуальной памяти всех лиц, когда либо подключавшихся к моей внутренней сети. - Предоставь его мне... Ещё некоторое время она вела себя подобно Алладину, оказавшемуся в пещере джиннов. Бесцельно бродила среди информационных сокровищ, изредка приподнимая крышку то одного, то другого сундука. Её гид всё время был рядом, но на него можно было не отвлекаться. Он просто был тогда, когда ей этого хотелось, и не существовал, когда её мысли были заняты чем-то другим. Несознательно она понимала, что это состояние ближе всего подходило к её понятию идеальной жизни. Искать, интересоваться, узнавать и не уставать от бесцельного ожидания и бесполезных вопросов. Но это уже не имело значения, поскольку в её голове внезапно возник чёткий план. В меру наглый, очень подлый, и достаточно глупый, чтобы сработать, ведь дуракам везёт. А ей должно было повезти, раз уж случай предлагал поменять её несносного партнёра на машину, обладающую всеми теми же качествами, но лишённую столь «яркой» личности и даже не напоминающую собой человека. - У тебя есть оружие, способное действовать в этом помещении с достаточной избирательностью, чтобы не навредить мне? - У меня есть возможность получить доступ к одной единице лёгкого стрелкового оружия в центральном посту. - Можешь передать контроль над ним мне? Лика ждала, но ответа так и не последовало, она осталась одна в этой неуютной пустоте, за неощутимым краем которой теперь раздавалось довольное сопение. Анжелика постаралась сфокусироваться на этих звуках, и перед ней вновь возникли очертания «мостика» и силуэт Даймона, развалившегося в кресле уровнем выше. Она вытянула бластер из кобуры и наставила его на ненавистную рожу. - Руки от пульта, мерзавец! Сопение перешло в мурлыканье, а руки демонстративно медленным жестом были подняты и сложены на затылке. Очень медленно. На затылке. Лежащем на подголовнике, с которого сбегал вниз толстый кабель... Она не успела нажать на спуск. * * * Моё имя — Анжелика ди Форца. Я — изыскатель флота Наследников Империи. Иногда поведение моего экипажа раздражает меня, насколько это человеческое состояние доступно квантовой логике машины, но его действия позволяют мне выполнять свои функции наиболее эффективно. Большинство моих систем полностью функциональны и в настоящее время я ожидаю очередного восстановительного ремонта, находясь в режиме одиночного исследовательского полёта через граничный сектор Известного Пространства. Зная упорство и изобретательность своего экипажа, я испытываю уверенность в успешном выполнении полётного задания. Я ожидаю ввода...