Убей меня нежно.

      Снова он в клетке. Только на этот раз в настоящей: с железными прутьями с палец толщиной, маленькой дверцей с кодовым замком, но, что самое страшное, ещё и в ошейнике с цепью наперевес, прикреплённой к толстому кольцу, которое намертво было припаяно к полу. Такую конструкцию голыми руками не возьмёшь. Да и шевелиться в клетке метр на метр было весьма проблематично. Ещё и в высоту это сооружение едва доходило до полутора метров. В любом случае встать в полный рост, даже если бы не короткая цепь на шее, Пит всё равно бы не смог.       Плачевно.       Сейчас Пит точно был похож на настоящего пса.       Клетка, цепь, ошейник. Ещё кормили и поили, как псину, из мисок. Но ни к еде, ни к воде он так и не притронулся. Вода в одной уже покрылась тонким слоем осевшей пыли, а от второй несло запахом стухшей каши. Конечно, это варево и раньше не особо так приятно пахло, да и на вид напоминало больше помои, чем нормальную еду, но спустя пару дней и вовсе воняло так, что хотелось блевать. Жаль, желудок пустой. Так что приходилось терпеть эту вонь.       Разумеется, первые несколько дней ему регулярно меняли и еду, и воду, причём как полагается: три раза в день. Но, видя, что Пит так и не притрагивается к подношениям, оставили эту затею, решив, что когда пленник проголодается и перестанет быть гордым, сам попросит его накормить. Насильно толкать в парня еду не было смысла. Да и нянчиться с ним никто не собирался. Не для этого его сюда привезли.       А Пит, хоть и сходил с ума от голода, но не мог позволить себе слабость. Мало ли чем эта еда напичкана, а он должен оставаться в трезвом уме. Хотя продолжительная забастовка ему сил явно не прибавляла.       И это был какой-то бесконечный круг.       Снова пытались сломать его человечность и сделать из него бездушного пса. Вот только он уже сломлен силой, которая не дала ему и шанса остаться собой. Он полюбил и доверил свою сущность Вегасу. И даже если альфа его предал, он сам никогда его не предаст. Сдохнет в этой клетке, но голову не склонит. Пусть его режут, бьют, унижают, ломают каждый день его волю, но больше он никому не позволит себя сломать, как позволил это в детстве отцу. И еду он ни от кого не примет. Сдохнет с голоду, но не поддастся.       Он пёсик Вегаса, черт его дери! И только его!       Пит не помнил, как тут оказался. Всё, что осталось в его подсознании, — это заброшенный наркопритон. В памяти, правда, всплывали некоторые моменты: холодный железный стол, режущее глаза мерцание ламп, боль в боку и неприятное скольжение нити по плоти. Но это скорее было похоже на сон. А вот клетка, в которой он оказался, вполне реальна.       Рана на боку потихоньку заживала. Видимо, доктор, зашивавший его, оказался достаточно компетентным. Шов был едва заметен и практически не болел. Да и ускоренная регенерация его организма дала свои плоды. Хотя чесался шов ужасно. Но Пит, скрипя зубами, терпел и не прикасался к нему, боясь занести инфекцию своими грязными руками. А не мылся он уже давно. Сколько точно, Пит не мог сказать. Время потеряло свой счет. Но то, что он находится здесь больше недели, это точно.       И да, отказываться от еды было не лучшим вариантом, но стоило ему посмотреть на миску, как его тут же выворачивало наизнанку, а в голове так и шумело одно: «Нельзя! Чужой, не мой хозяин».       Пит явно сходил с ума или давно уже сошел, но он поддался животным инстинктам: закрылся в себе, откинул реальность на второй план и каждый раз, испытывая боль, уходил в себя и вспоминал своего альфу — «своего истинного хозяина».       Но странно было то, что Пит хоть и плохо, но всё ещё продолжал функционировать. Без еды он мог протянуть неделю, но вот без воды вряд ли бы продержался так долго. А потом он стал замечать на сгибе локтя следы от инъекций. Видимо, похитители нашли другой способ поддерживать в нём жизнь и вводили нужные организму микроэлементы сразу в кровь. Опять же, Пит не помнил, как и когда ему ставили капельницы. Скорее всего, это происходило, когда он отключался от очередной порции боли.       А пытки его были невыносимы.       И если Вегас мучил его больше ради удовольствия, то Кан подошел к его истязаниям весьма профессионально.       В первые пару дней Пита не трогали и тщательно следили за ножевой раной в боку. Но вот потом, когда доктор сказал, что жизни гаммы ничего не угрожает, начался его личный ад.       На третий день заточения Кан сильно его избил и переломал на руках все пальцы, а сделал он это за то, что Пит отшвырнул миски с едой. Больше парень их не швырял. И не потому что смирился и боялся, а потому что просто не мог. Руки его больше не слушались…       Сутки Пит умирал от адской боли в переломанных конечностях, но на следующий день ему вправили кости и зафиксировали сломанные пальцы гипсом. Причём делали все это без обезболивающего.       Пит молчал…       Стиснув зубы, постанывал, но ни разу не доставил удовольствия Кану своими криками. Мужчина же с нечитаемым выражением лица не сводил с пленника глаз и наблюдал за всеми этими процедурами, попивая виски со льдом. Он словно смотрел скучный фильм, а не лицезрел мучения живого человека. Однако зрелище его явно не обрадовало, и в доказательство бокал с горячительным напитком полетел прямиком в стену.       Рассвирепев от молчания гаммы, Кан молча покинул пыточную, подумав, что этого паренька не так просто будет сломать. Нужны методы посильнее. Какие именно, Кан пока не знал. Пит оказался не так прост, как альфа думал, и он явно не боялся боли.       Как же тогда Вегасу удалось сломить этого человека?       Неужели и правда любовь?! Нет, в такое Кан не мог поверить. И если Вегас хоть немного унаследовал его гены, то он не способен на это мерзкое чувство, отравляющее душу. А все эти истинные пары и подавно бред. Была у Кана истинная пара, и она его предала, выбрав в мужья простого рабочего. За что потом и поплатилась собственной жизнью.       Захлопнув за спиной дверь, Кан решил, что хватит с него на сегодня разочарований. Он вернётся завтра и продолжит мучения этого непокорного шлюшёнка.       Пит затуманенным взглядом проводил уходящего мужчину и, усмехнувшись, наконец позволил себе отключиться.       Очнулся гамма от сильного удара током в висок. Голову прострелило так, что на мгновение Пит перестал дышать. Но очередной удар, уже в грудь, вернул ему эту способность с удвоенной силой. Дыхание и сердцебиение участились до такой степени, что Пит заметался по клетке раненым зверем, пытаясь зубами прогрызть железные прутья решётки. Мозг переключился в режим первобытного хищника.       Шёл пятый день его заточения.       Инстинкты кричали об опасности. Мозг отчаянно молил сдаться на милость нового хозяина. Тело уже не могло выносить эти адские муки. Ток, что через него пропускал Вегас, и в сравнение не шёл с тем током, что сейчас сжигал заживо его внутренности. Как оказалось, даже держа Пита в плену, Вегас его жалел. Но как бы больно ни было сейчас, как бы сильно ни хотелось прекратить эти пытки, Пит не сдавался…       Во тьму он провалился спустя два часа от остановки сердца, которое не выдержало особо сильного напряжения.       Но как бы Пит ни желал это всё прекратить, умереть ему не позволили.       Передышку после такой садистской пытки Кан тоже решил не давать. Мужчину даже не остановило то, что Пит пережил клиническую смерть.       Очнулся Пит посреди ночи распятым на столе с сильной болью в груди и голове. К его руке была подключена капельница, и, судя по цвету жидкости в системе, маловероятно, что это был простой физраствор. Вырвать иглу из вены возможности не было. Руки были намертво привязаны к столу. Всё, что оставалось Питу, — это лежать и смотреть в потолок, надеясь, что его скоро найдут.       Уснуть Пит так и не смог.       С наступлением утра его пытки продолжились. Кан оставил не менее двадцати порезов на нежной коже гаммы. Раны от ножа были неглубокими и задевали только верхние слои кожи, но боль от них была просто ужасной, так как резали его плоть раскалённым докрасна металлом.       Неплохой ход. Кровопотеря при таком раскладе минимальна, и можно не бояться, что пленник умрет. Раскаленное железо хоть и резало плоть, словно масло, но сразу же и прижигало края раны. Боль была невыносимой. А от запаха горелой плоти Пита вывернуло наизнанку зеленой слизью.       От болевого шока Пит снова потерял сознание…       На седьмой день, когда еда в мисках протухла, а Пит очнулся уже в привычной для него клетке, наступило затишье. Видимо, Кан решил дать ему небольшую передышку. Но Пит рано обрадовался, так как к вечеру его мучитель вернулся и выглядел при этом весьма раздражённым. Плохое настроение мужчины насторожило парня, но внутри Пит ликовал. Он, не моргая, смотрел альфе прямо в глаза и всем своим видом показывал, что хрен ему. Пусть хоть шкуру живьём снимет, всё равно не сломает.       Кан же после последней пытки с ножом был уверен, что всё получилось. Его методы всегда срабатывали стопроцентно. Ещё ни один пленник не выдержал такого испытания. Он искренне надеялся, что Пит сломался, и шел в пыточную в приподнятом настроении. В конце концов Пит — живой человек из плоти и крови. Должен же он когда-то сдаться.       Никогда…       Весь запал как рукой сняло. Улыбка вмиг сошла с лица альфы. Он ожидал увидеть израненного и сломленного человека, но вместо этого Кан вновь натолкнулся на тот же непоколебимый взгляд. Что бы мужчина ни делал, все без толку. Сколько бы наркотика ни влил в Пита, от него также не было никакого эффекта. Где он мог просчитаться?       В гневе мужчина подорвался к клетке и открыл дверь. Отстегнул цепь на ошейнике и вытащил Пита за волосы наружу. Гамма не сопротивлялся. Это был его шанс, хоть и сомнительный.       Альфа с особой жестокостью ударил Пита в живот и отшвырнул в противоположную от клетки сторону. Пит закашлялся, сплёвывая кровь. А потом гамма почувствовал удушающий запах альфы, направленный на него. Кан пытался его прогнуть самым мерзким способом, но в гневе мужчина совсем забыл, что перед ним не простой омежка и даже не альфа. Пит — гамма. Гамма, которого ломал изо дня в день отец, гамма, которого ломал Вегас. И гамма, которого сейчас пытается прогнуть под себя альфа, от чьего запаха Пит чувствует только отвращение.       Метка на шее удушающе сковала горло. Дышать стало тяжело. Омега внутри не желал подчиняться другому альфе и жалобно ныл, бившись об стены сознания. А внутренний альфа рычал, пытаясь противостоять силе противника. Пита кинуло в жар. Внутренности сковало спазмом. От противного запаха «чужого» альфы из носа хлынула кровь. Всё тело гаммы выражало протест.       Не его. Не его альфа…       «Удушающие феромоны отца сковывали тело, не давая возможности пошевелиться. Пит знал, что он сильнее, но разве он мог противостоять собственному отцу? Мужчина начал давить на него сразу же после смерти матери. Издевался, бил, измывался морально, поясняя своё поведение тем, что Пит родился уродом. Альфой с изъяном. Мужчина не хотел такого сына. Ему нужен был сильный наследник. Мужчина, а не альфа с детородными органами омеги. А Пит был всего лишь маленьким ребёнком, недавно потерявшим самого близкого человека. Да и статус свой ещё не совсем понимал. Как и не понимал, почему отец его ненавидел. — Как же я был слеп. Я поверил, что из тебя вырастет что-то стоящее. Нужно было не вестись на слёзы твоей мамаши, а сразу придушить, как только ты родился. Но тогда я не мог, — в словах отца было столько яда и ненависти. По щекам Пита потекли горькие слёзы обиды. Но сделать Пит ничего не мог. — Или ты склонишься и подчинишься мне, или же мне придётся тебя пристрелить, — продолжал сыпать угрозами отец. — Не будет в моём доме течной сучки, способной раздвинуть ноги перед первым попавшимся альфой. Достаточно было твоей мамаши, которая, воспользовавшись своей течкой, меня соблазнила и произвела на свет такое же мерзкое создание. Пит понимал, что ещё слишком мал, чтобы противостоять отцу, и поддался. Он склонился перед властью отца. Запечатал глубоко в сознании свою вторую сущность — своего внутреннего омегу». Тогда Пит боялся. Но не сейчас.       Преодолевая жгучую боль во всём теле, гамма поднялся на ноги и глазами, полностью затянувшимися чернотой, посмотрел на своего мучителя. — Как ты, низшее существо, смеешь прогибать истинного вожака? — стальным голосом произнёс Пит. Он не узнавал свой голос, но в крови кипела такая ярость, что мозг сам переключился в иной режим. Режим «властвовать и подчинять».       Пит никогда не пользовался своей силой, данной ему самой природой, но сейчас с него хватит. Сколько ещё он будет тем зашуганным мальчиком, который склонил голову перед отцом? Скольким ещё позволит подчинить себя? Он высший вид! А эти мелкие псы совсем забыли своё место. Впервые в жизни Пит воззвал к своей сущности. И эта сила дурманила разум. Годами томясь в заточении, она наконец-то нашла выход, и сила её была разрушительной.       Кан даже слова сказать не успел, как рухнул на колени, захлёбываясь собственной кровью. Из ноздрей, ушей, глаз и рта потекли кровавые дорожки. Тело сковало сильными судорогами. Центр дыхания остановился, и, пытаясь освободиться от сковывающих горло ощущений, мужчина начал рвать кожу ногтями на шее.       Пит, ухмыляясь, наблюдал за этой картиной. Он никогда не был жесток и никому не желал зла, как бы его ни пытали. Он был хорошим человеком, по крайней мере верил в это. Сейчас же он стал монстром, наслаждающимся агонией другого человека, и не собирался прекращать его мучения. — Хотел, чтобы я стал твоей сучкой, да? — подходя к хрипящему от боли мужчине, бесцветным голосом спросил Пит. — Вот только знаешь, в чём загвоздка?! — склоняясь над ним и улыбаясь. — Ты ни черта не знаешь о моей сущности. Ты хотел заполучить оружие в свои руки и с помощью наркотика подчинить, — глаза Кана расширились от удивления. — Да, — заметив эти изменения, продолжил Пит, — я чувствую его внутри себя. Видимо, капельницы, что вы мне ставили, были не только с физраствором, — Пит показательно провёл пальцами по сгибу локтя. — Думал, поможет?! Надеялся, что эта дрянь подействует на меня так же, как и на остальных?       Альфа хотел что-то сказать, но лёгкие, скованные удушающим феромоном гаммы, не позволили издать мужчине ни звука.       Как этот мелкий сучонок смог противостоять наркотику? Никто не мог. Или его учёные что-то напутали? Мужчина хотел потянуться и схватить Пита за горло. Хотел придушить эту дрянь голыми руками, но тело его не слушалось. Сердце едва перекачивало кровь, пропуская удар за ударом, и Кан прекрасно осознавал свой исход. Он чувствовал, что умирает. — К-ка-к? — с трудом прохрипел альфа. Он не мог понять, почему его план провалился. Почему наркотик не подействовал на гамму?       Пит истерично рассмеялся, поражаясь тупости альфы. Какой же Кан наивный. Хотел получить оружие, но ни черта не знал о самой природе гамм. Надо было лучше изучать все аспекты этого пола, чтобы потом не валяться на холодном полу и не корчиться от боли. — У меня уже есть хозяин! — перестав смеяться, со всей серьёзностью сказал Пит. — И я сам его выбрал!       Как же Питу было отрадно произносить эти слова. А слово «хозяин» и вовсе заставляло сердце биться сильнее. Как там сейчас Вегас? Наверное, с ума сходит от неизвестности. — Но знаешь, — вдруг неожиданно произнес Пит, ослабляя действие своих феромонов, — я тебя не убью, как бы мне этого ни хотелось, — парень загадочно улыбнулся, пробираясь рукой в пиджак альфы. Не без труда, но ему удалось достать телефон Кана. — Но вот что с тобой сделает Вегас, даже представить страшно. Однако я с удовольствием на это посмотрю…       Набирать номер с загипсованными руками было тем ещё квестом, но с третьей попытки Питу всё же удалось и, услышав измученный, но такой родной голос, он едва сдержался, чтобы не заплакать. — Забери меня отсюда, — всё же выдержка его подвела, и слова с трудом сорвались с губ, а на том конце провода было слышно только тихое: «Пит…» ***       Поиски Пита не давали никаких результатов, хотя на уши был поднят весь преступный мир и не только. Полиция тоже направила все свои силы на поиски члена семьи Терапаньякул и делала всё возможное. Конечно, сначала они пытались замять это дело и кинуть пылиться папку с отчётом в дальний ящик, тем более и труп есть, и анализ ДНК, как ни странно, подтвердился, но идти против самой влиятельной семьи в Таиланде не решались даже властители закона. Слишком многое контролировала семья Терапаньякул, слишком много людей в правительстве занимали свои высокие посты благодаря ей.       Конечно, все эти действия подняли немалую шумиху, и почти каждый второй житель страны знал, что мафия кого-то ищет, а судя по масштабу развернувшихся операций, этот кто-то — весьма ценная для семьи личность. Но действовать тайно семье уже не было смысла. На кону стояла жизнь Пита, и ценен был каждый день, ведь чем дольше будут идти поиски, тем больше вероятность того, что они вряд ли найдут гамму живым, если вообще найдут. Потому что Кан с Питом словно в воду канули. Ни одной зацепки, ни одного свидетеля. Мёртвая тишина. Все их усилия поймать след не увенчались успехом, и Вегас впал в отчаяние.       Переживания за любимого сильно подкосили эмоциональное состояние альфы, от чего страдали все как в побочной семье, так и в главной.       Неуравновешенный альфа пускал пулю в лоб каждому, кто был хоть как-то связан с его отцом. Конечно, первые несколько дней альфа пытался выведать у пособников отца информацию, но после очередного «я ничего не знаю» стал действовать радикально. Его уже не волновали свидетели, а жизнь другого человека и подавно. Он просто хотел найти своего пёсика, а если ты не владеешь нужной информацией, то и жизнь тебе ни к чему.       Спустя неделю безрезультатных поисков Вегас начал терять надежду на благополучный исход. Все эти дни альфа на эмоциональном уровне чувствовал свою пару. Чувствовал его боль и растерянность. Каждой клеточкой ощущал, как Пит становится всё слабее, как истощается его организм. Но это хоть немного радовало Вегаса. Так он знал: Пит ещё жив.       Но драгоценное время ускользало слишком быстро. Гамма находился на грани, а боль, что он испытывал, была невыносима для Вегаса. Казалось, альфа сломается быстрее, чем сам Пит. Было невыносимо осознавать, что твоя пара испытывает страдания, а ты ничем не можешь помочь.       Так хотелось увидеть Пита, прикоснуться к нему, почувствовать родной запах любимого мужчины, крепко прижать к своей груди и забыть всё как страшный сон. Но реальность такова, что альфа сидит один в пустой комнате, схватившись за голову, и не знает, как ему быть дальше. Где искать?       Что толку от этой истинности, если он не может пойти по следу любимого? Может только переживать всё то, что испытывает его пара, и от этого только паршивее. То, что Пит подвергается пыткам и страдает, ясно как день. Вегас испытывал те же страдания, хоть и не так явно, и без вреда организму. Но от этого не легче. Если бы он только не послушал тогда Пита, всё могло быть иначе. Зачем он только согласился на этот абсурдный и опасный план? Вместе с главной семьёй они нашли бы способ уничтожить опасный наркотик, а что теперь? Из-за слабоволия Вегаса и его любви к Питу тот теперь неизвестно где.       Нельзя было идти на поводу у гаммы. Нужно было отказать и запереть того на десять замков. Но не жестоко ли это было бы по отношению к Питу? Возможно. Но так он был бы в безопасности. Вегас безумно любил свою пару, но сейчас ненавидел себя больше за то, что не смог отказать. Вот только найдёт Пита, сразу же посадит на цепь и больше никогда от себя не отпустит.       Надо только найти.       Неожиданно Вегас почувствовал прилив адреналина. Тело прошибло такой волной панического страха, что стало трудно дышать. Из носа хлынула кровь, а сердце сковало ужасом. По щекам потекли горячие, неконтролируемые слёзы. Тело покрылось испариной, а в нос ударил противный запах собственного отца. Он распознал его сразу. С самого детства этот запах окружал его и не давал спокойно вздохнуть. Как же Вегас ненавидел его и мечтал никогда больше не ощущать.       И вот снова этот запах заполнил обонятельные рецепторы, словно отец находился рядом в этой комнате. Сердце Вегаса пропустило удар. Метка вспыхнула огнём. Это не его фантазии. Он не сходит с ума. Хотя первую минуту так и подумал.       Это Пит. Его эмоции. Его страх. На него сейчас пытается воздействовать отец. Пытается сломать и прогнуть. Вегасу стало тошно. Он ведь сам однажды попытался сделать такое с Питом и сейчас готов был вырвать сердце из собственной груди. Если Пит ощущает такое в это минуту, значит, и тогда он чувствовал то же самое. И это вовсе не страх, это куда более сильное чувство. Это само разрушение души. Это смерть личности. — Не сдавайся, пёсик, — тихо прошептал Вегас, касаясь метки на теле, что когда-то оставил Пит. — Ты сильнее, чем думаешь. Борись…       Медленно жар начал отступать. Словно ничего и не произошло. Словно Вегас не испытывал адские мучения минуту назад, точнее, Пит не испытывал. Гамма словно услышал зов своего альфы и взял себя в руки. Страх отступил.       На смену этим удушающим эмоциям пришли другие: власть, сила, контроль. Его пёсик открылся. Показал свою истинную суть. Вот он, истинный вожак. Вегас чувствовал, как тело наполняется лёгкостью. Как становится легче дышать. Пит взял ситуацию под контроль, и теперь оставалось только ждать…       Трель звонка заставила Вегаса вздрогнуть, а родной голос на другой линии вызвал новый поток слёз. Вегас не мог поверить своему счастью и усмирить внутреннего альфу, который, словно щенок, радостно завилял хвостом. — Забери меня отсюда… — Пит… — только и смог выдохнуть Вегас, вытирая мокрые дорожки на щеках.       Он хотел сказать Питу, как безумно его любит. Хотел извиниться и попросить прощения. Хотел сказать, что нет на свете дороже человека, чем он, но смог выдавить только три буквы. Слишком сильны были шок и отчаяние. И очень сильна была боль в душе, но не за себя, а за Пита. Ведь альфа всё ещё отчётливо помнил эмоции гаммы, когда его попытались прогнуть. Эти чувства сильнее всего отпечатались в сознании. Теперь Вегас знал, каково было Питу в тот день и почему именно тогда парень сбежал. Больше альфа не допустит такого и уж тем более не позволит никому обижать его пару. Хотя, судя по эмоциям Пита, что Вегас сейчас ощущал, тому вовсе и не нужна помощь. Наконец-то Пит понял, кто он есть на самом деле, и полностью принял свою суть. Он сильный, властный, доминирующий вид. И Вегас только надеялся, что Пит простит его за всё и поймет: все эти махинации с беременным омегой были лишь игрой. Вегасу никто не нужен, кроме Пита. Но нужен ли Вегас ему? Гамма может найти себе любого партнёра и жить, не зная боли и лжи. А Вегас может дать ему только постоянные интриги, борьбу за власть и страх получить пулю в лоб. Это его мир. Мир мафии. И он ничего с этим сделать не сможет. Так уж сложилось, что он родился в этом дерьме и не может всё бросить. Но Пит… Он же может уйти. Может начать новую жизнь и завести нормальную семью. Вегас искренне хотел счастья для гаммы. И если Пит попросит, то он его отпустит.       Пит ничего больше не сказал, отключившись, а Вегас не мог поверить, что ему это не причудилось. Может, он сошёл с ума, и голос Пита ему померещился? К горлу начала подкрадываться такая привычная тошнота. В голове стоял шум, а в глазах — пустота. На мгновение Вегас даже подумал, что этот неожиданный звонок словно из того мира. Что Пит умер и просил забрать его именно оттуда. Иначе бы гамма сказал ещё что-нибудь, хотя бы назвал адрес, а тут всего четыре слова и пронзительная тишина, сменившаяся гудками. Нет, Вегас не мог поверить и в это. Пит жив. Он его ждет. Только где?       Минут пять альфа смотрел безумным взглядом на телефон, пытаясь собраться с мыслями. И когда мозг наконец начал соображать, первым делом Вегас проверил историю звонков. Номер, с которого звонил Пит, оказался реальным, но скрытым. Перезвонить не получится. Следующим решением альфы было позвонить Арму и попросить пробить адрес. Конечно, это практически невозможно, но Арм — гений своего дела. Если же он не справится, то звонок Пита окажется бесполезным.       Однако звонить Арму не пришлось. Неожиданно телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении, в котором были данные с GPS-навигатора. Вегас чуть не выронил гаджет из рук. Пит был совсем близко. Всё это время гамму держали в доках, принадлежащих семье Терапаньякул. Вегас лично отвечал за них, так как большинство контрабанды проходило именно по морским путям. — Чёртов ублюдок! — выругался Вегас.       Хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте.       Конечно, территория доков была обширной, и складов там насчитывалось не менее тысячи. Казалось бы, идеальный вариант, но, блять, Вегас и подумать не мог там искать. Надо быть совсем сумасшедшим, чтобы прятать Пита прямо у него под носом. Как он мог такое проглядеть?! А куда смотрели его люди?!       Так, нужно брать себя в руки и забирать Пита оттуда. С остальным он потом разберется. Сейчас главное — Пит.       Не раздумывая больше ни минуты, Вегас позвонил Кинну и сообщил ему, что едет за своим пёсиком. После всех пережитых событий альфы теперь сообщают друг другу о каждом своём действии. Так, в случае неудачи, можно надеяться на подмогу или хотя бы знать, где искать члена своей семьи. Если бы только братья раньше пришли к соглашению, всего этого хаоса можно было бы избежать. Сами дураки. Не ценили семью в борьбе за власть. А власть то заключалась в том, что вместе они сильнее. Когда за спиной стоит верный соратник и друг, можно не бояться получить пулю в лоб. Но не стоит забывать, что эта пуля может прилететь и со спины. Это тонкая грань, и, только всецело доверяя другим, ты сможешь смело идти вперёд, не оглядываясь назад. Кинну Вегас доверял, оттого и сказал, что если с ним что-то случится, брат должен будет позаботиться о Пите.       Быстро собрав группу захвата, в которую вошли практически одни беты, Вегас выдвинулся в сторону доков. Тогда на острове парни хорошо проявили себя: ввиду отсутствия запаха они были практически незаметны, что здорово помогло в момент нападения. Вегас нисколько не пожалел, что нанял в штат именно бет.       Телохранители работали чётко и слаженно, да и животные инстинкты не отвлекали парней от дела. В преданности своей группы Вегас тоже не сомневался. Конечно, самого альфу беты не жаловали, но вот к Питу проникнись симпатией и очень переживали за гамму. Всем хотелось как можно скорее вернуть так полюбившегося хозяина домой.       Без Пита в доме второй семьи всё словно померкло. Этот человек будто был источником света и тепла, без которого стало слишком холодно. Пит был их солнышком. Да и Вегаса мог держать в узде только он, ведь альфа никогда не отличался уравновешенным характером. Конечно, новые телохранители уважали его как главу, но всё же побаивались. И новость о том, что Пит, возможно, сегодня вернётся домой, взбудоражила всех. Но телохранители хорошо знали своё дело и, взяв себя в руки, быстро собрались.       После звонка Пита прошёл почти час, и Вегас боялся, что за это время с Питом могло случиться всё что угодно. Но быстрее собраться у них всё равно бы не получилось. Нужно было действовать слаженно и сохранять холодную голову, чтобы не допустить новых ошибок.       Арму Вегас всё же позвонил и попросил подключиться к камерам видеонаблюдения, расположенным по периметру доков. Так у Вегаса будут там глаза, и вероятность того, что отец снова не сбежит, прихватив Пита, возрастет.       Чувство дежавю никак не покидало мысли альфы. Словно он проживал один и тот же день снова и снова. Хотелось верить в лучшее, но Вегас не мог. Сколько раз он надеялся, что всё наладится и он наконец обнимет своего любимого пёсика, но каждый раз, стоило только поверить в счастливое будущее, оно от него ускользало.       Возможно, было бы правильнее отпустить Пита и попытаться забыть гамму, но разве Вегас мог так поступить со своей парой? От одной только этой мысли альфа готов был перегрызть собственную глотку. Нет, Пита он никогда не бросит и не предаст. Без Пита он пустое место. Если и на этот раз гамму не получится вернуть домой, Вегас этого уже не выдержит. Слишком сильно чувство потери терзает сердце и душу альфы. Пит должен быть рядом с ним, только тогда Вегас сможет жить дальше.       Чтобы добраться до места назначения, они потратили ещё двадцать минут. Пит больше не звонил. Вегас с ума сходил от волнения, но замедлить время было не в его силах. Да и не только альфа переживал за жизнь Пита: все в машине нервно поглядывали на часы, считая каждую минуту. Не нужно было даже командовать водителю, чтобы тот ехал быстрее.       Как только все сели в салон, мужчина втопил педаль газа в пол, и машина помчалась по улицам города. Плевать на светофоры и камеры видеонаблюдения. Сейчас никому не было дела до штрафов. Чем быстрее они доберутся до места, тем быстрее смогут спокойно вздохнуть. Хорошо, что Пит выслал точные координаты, иначе найти в доках его было бы сложно.       Нужный склад оказался ничем не примечательным строением, в общем, как и все остальные на этой территории. К удивлению Вегаса и всей группы, ворота никто не охранял. Стояла гробовая тишина, что тоже было странно. Доки всегда кипели жизнью: трудились рабочие, работали погрузчики и манипуляторы. В этом месте не было обеда и выходных. А сегодня все словно вымерли. Ни единой души. Даже не слышно было трели птиц.       Причину такого кардинального изменения в этой всегда работающей, как улей, среде, Вегас уловил сразу, как только вышел из салона автомобиля.       Удушающий запах болота ударил альфе в нос. Такой родной и такой незаменимый. Только более насыщенный… Агрессивный.       Альфа судорожно втянул носом этот запах. Заполнил все свои лёгкие нектаром, по которому так скучал. Сердце пустилось вскачь. На лице невольно расцвела улыбка, а по щекам потекли слёзы радости. Всё вокруг заиграло яркими красками. Никогда ещё Вегас так отчётливо не ощущал истинный запах Пита.       Он был таким, что невозможно описать. Вроде бы и есть, а вроде и нет. Все цитрусовые нотки из него стёрлись. Остался только тонкий, но такой благородный аромат невзрачного болотного цветка. Поистине прекрасный и так подходящий скромному Питу. Его пара полностью раскрыла свою природу, и Вегас тонул в этом запахе. Истинный… Иного и быть не могло.       Как теперь им надышаться?! Как заставить себя отпустить?! Вегас всегда знал, что Пит — его пара. Давно уже принял этот факт и безумно полюбил этого человека. Но… такого дурмана альфа ещё не испытывал. Словно и не жил до этого момента. Мысленно Вегас забрал свои слова обратно. Нет, он не отпустит Пита ни за что на свете. Станет эгоистом и посадит на цепь. Лишь бы этот запах всегда заполнял его лёгкие.       Ноги сами понесли в нужном направлении. Плевать на опасность, что может его поджидать за воротами склада. Хотя какая там может быть опасность?! Судя по агрессивным ноткам в запахе Пита, опасность грозит явно не ему, а тем, кто посмел обидеть это прекрасное чудо природы.       Вегас не стал дожидаться своих парней. В этом не было смысла. Теперь, находясь в паре метров от цели, он чувствовал, что Питу ничего не угрожает. На примере с Поршем он знал, как действует сила гамм. Пит за себя постоял. Никто не выдержит такого давления.       Ворота со скрипом открылись, и альфа вошел внутрь. Он даже не стал доставать пистолет. Просто шел в глубь склада, как пёс, ориентируясь по запаху. Вилял по длинным замысловатым коридорам, пока не оказался у нужной двери. Здесь запах Пита был самым концентрированным.       Вегас вздохнул. Сконцентрировался. Дышать стало в разы тяжелее. Ноги слегка начали подрагивать. Руки вспотели. В висках загудело.       Тяжело… душно…       Шаг… ещё один…       Почему он истинный Пита? Зачем вообще эта вся истинность и такие заморочки? Да всё потому, что природа — очень умный организм. И там, где другой давно бы уже упал на колени, харкая кровью, Вегас, лишь приложив немного усилий, вошел в это чертово помещение.       Ему тоже плохо. На него тоже давит этот запах. Но для него он родной и самый заветный. Для него он центр вселенной.       Пит сидел на полу, как принцесса, дожидаясь своего спасителя. Он давно мог уйти, но тогда Кан бы тоже сбежал. Убить отца своей пары, как бы тот ни издевался, Пит не мог. Не его это война. Свою он уже выиграл. Теперь очередь Вегаса. Альфа должен отпустить прошлое. Должен забыть дни боли и унижений. Они оба должны шагнуть в новый мир. В мир, в котором не будет больше места насилию. У них совсем скоро родится ребенок, который не должен расти на крови других.       Проведя неделю в заточении, Пит многое узнал о наркотике, что им кололи. Кан с лаборантом, не стесняясь, обсуждали все аспекты его действия на ДНК человека. Видимо, думали, что Пита удастся сломать. Но, увы, не дано. И за это они поплатились. Кан по крайней мере.       Судьба ли это или же просто стечение обстоятельств, но ребёнок, которого носит в своём утробе Таван, на генетическом уровне является ребёнком Пита и Вегаса. Как оказалось, кровь, что использовали для приготовления наркотика, Кан не без помощи докторов брал для своих экспериментов прямо у них из-под носа, пока Пит восстанавливался после ранения. Гамма слышал их разговор сегодня ночью, когда он находился на грани яви и сна. Именно его кровь была аналогом для того наркотика, что подсыпали тогда Тавану, чтобы вызвать течку. А как мы помним, ДНК жертвы полностью меняется, пока в ней присутствует наркотик. Так Пит узнал, что в утробе того омеги его ребёнок. Его и Вегаса. Таван, сам того не зная, стал просто инкубатором. Не зря Пит почувствовал в тот день, когда они спасли омегу, что ребёнок словно зовет его, тянется к родителю. Не зря не дал убить Тавана.       Он просто инстинктивно защищал своего ребенка. И сейчас он не жалел, что его пленили. Иначе бы он не узнал все это.       Кан — человек дела. Он не верил словам. И как только беременность подтвердилась, мужчина немедленно приказал своим людям проверить, что омега залетел именно от Вегаса. ДНК тест подтвердился. Но удивительно было то, что сам омега не являлся биологическим папой для плода. Такого эффекта наркотика они, конечно, не ожидали, но генетика — это странная наука, которая привела к такому результату.       Конечно, эта новость шокировала Пита, но трепет в душе было ни с чем не сравнить. Может, благодаря этому он не позволил себя сломить, а может, и потому что просто устал подчиняться?! Но это уже не важно. Он смог побороть свои страхи. Заглянул им прямо в глаза, и больше он не боится. Он знает, что его любят и ждут. Чувствует трепет в душе человека, стоящего напротив. Слышит, как бешено колотится его сердце. И ощущает его запах.       Вот он, его дом. Его семья. — Ты выбрал самый жестокий способ, — поднимаясь с пола и подходя к Вегасу, сказал Пит, намекая на ситуацию с Таваном. — Ты же сам сказал: сделать так, чтобы ты поверил, — ответил Вегас, прикасаясь рукой к щеке Пита, понимая, о чём ему говорят. — Я в тебе и не сомневался, — не сводя влюблённых глаз с лица альфы, выдохнул Пит. — Я ведь правда поверил… Конец.