Правда

Мерлин тяжело дышит, тонким облаком хрипло вырывается воздух из его легких в осенние нежные сумерки. Сердце колотится, набатом отбивает дробный ритм в груди, шумит кровь в ушах - он устал, очень устал. И просто безумно испугался за Артура. Эмрис резко оборачивается - так резко, что сердце словно подскакивает к горлу, снова взрываясь бешеным ритмом - он чувствует движение за своей спиной, каким-то шестым чувством, словно призрачный звон полоснул серебристо по нервам, мягко шепнув: "эй, обернись, мальчик". И он, беспрекословно повинуясь словно направившей его призрачной руке, пригибает голову перед встречей с опасностью. Шаг назад. Шаг ломаный, когда болью отдает в колено резкая встреча вывернувшейся под неестественным углом ступни со скользкой травой. Шаг - и там, где только что было его горло, замер кончик меча. Эмрис слышит тот же переливчатый смех металла, но это поет уже не его интуиция с привкусом крови на небе, это поёт сталь полированного клинка замершего перед ним рыцаря. За доли секунды прокатившись по телу, теплая волна золотит радужки, смешно покалывает кончики пальцев молодого чародея. Магия - как привычка, когда пользоваться ей не сложнее, чем почистить кольчугу, только гораздо приятней. Магия - как воздух, морозный, опаляющий легкие и такой же ликующий, словно клокочущий в груди радостным смехом. Магия - как самое дорогое... самое дорогое после Артура. Магия - как единственный доступный способ защитить юного Пендрагона. От шальной ли стрелы, от недоброго ли проклятья, от страшного ли зверя, как только что, от неправильного ли решения, от которого уберечь так никогда и не выходит - неважно от чего, главное защитить. В этот раз - от оборотня, почти неуязвимого в связи с близившимся полнолунием. Потому что когда он повалил Артура на землю, Мерлин действовал автоматически. Как и сейчас. Но тогда он спасал чужую шкуру, а сейчас - собственную, этим он занимается с меньшей решимостью, потому что тут его уже начинают одолевать тяжелые мысли - стоит ли оно того? Жизнь Артура - стоит. Это же будущее Камелота и еще больше. А вот он сам... Тем не менее, рефлекторно он ловит в свои сети напавшего на него человека, словно в клейкую паутину, словно в пузыристый янтарь, и будто ловит его дыхание пальцами, не давая колебаться голосовым связкам противника и позволяя тому лишь сдавленно хрипеть. Вот и Гаюса есть теперь за что поблагодарить - пыльные фолианты по строению тела человеческого дают о себе знать, можно действовать не топорно, склеивая губы, но куда изящнее, лишая возможности даже мычать. Он приближается к обездвиженному, и сердце предательски екает и ноет: маленькие колечки кольчуги блестят влажным от росы железом, шевелится на ветру алая ткань плаща и влажно блестят в темноте глаза, панически вглядываясь в его лицо. Широкие скулы, светлые влажные встрепанные волосы и нос горбинкой... Сердце у Мерлина обрывается - жизнь для него кончилась. Видел. Артур все видел. Видел, что он маг. И захотел его убить. Мерлин тихонько фыркает и закрывает лицо руками - голова настолько пуста, что смешно становится. Он просто не знает, что делать. Так ждал этого момента, так боялся и с таким замиранием сердца представлял себе возможные исходы, свои реплики и действия, а теперь, когда пора - все куда-то делось, только время мучительно тянется под взглядом светлых глаз. Гневным взглядом, требовательным: ну-ка отпусти меня, идиот. - Артур, подожди, - Мерлин прочищает горло и подходит ближе. - Не смотри на меня так, дай я все объясню, пока ты... меня можешь слушать, - он осторожно подбирает слова и пытается собраться с мыслями. - Мы оба знаем, как люди тут боятся магии, поэтому ты, наверно, понимаешь, почему я молчал? И молчал бы дальше, если бы мог, - он становится все серьезнее. - Я не знаю, вряд ли у меня получится доказать тебе, что я использую магию во благо, что она и есть то самое благо, но ты просто попробуй понять. Или бы ты предпочел умереть? Мерлин разжимает невидимую хватку у того на горле, и Пендрагон неуверенно проверяет наличие голоса. - Так что? - настаивает Мерлин. - Умереть, - тот смотрит твердо. - Умереть? Вот так, чтобы ты просто перестал существовать, чтобы ты этого даже не понял, потому что понимать будут нечему и нечем? Просто абсолютное ничто? Лучше, чем чувствовать себя замаранным магией? - Мерлин почти кричал. - Ты действительно бы этого хотел? - Да, - Артур выглядит уже менее уверенным и облизывает пересохшие губы. - Конечно. Отец бы не простил. - Ах отец. Наверное, он был бы рад, если бы ты честно умер еще полтора года назад, вместе со всем двором? - О чем ты? - Я спасал тебя гребанных двадцать семь раз! Артур глядит недоверчиво и Мерлин сдается. - Ладно, это был всего двадцать третий. Артур невольно фыркает, но вновь пытается быть серьезным, буквально видно, как он накручивает сам себя. - Отпусти меня. - И ты меня убьешь? Своими руками? - Да. Потому что я должен. Потому что я хочу, черт возьми, потому что мне не нужно, чтобы меня оберегали и спасали, как надежду Камелота, чтобы если бы я и был ей, то лишь потому, что сам добился этого, а не потому, что у меня отец - король, а слуга - спасающий мою шкуру неуклюжий идиот! - Не стоит отказываться от помощи, потому что... - Заткнись! - перебивает его Артур и кричит уже на весь лес. - Заткнись! Мне не нужны няньки, я сам... - Нет уж, - Мерлин тоже повышает голос, затем делает жест рукой и магией выбивает дыхание из его легких, оставляя лишь чуть-чуть, чтобы тот мог выжить. - Слушай, - он придвигается вплотную и глядит в расширившиеся зрачки. - Помощь - это не зазорно, это тебя не унижает, - шипит он, - а вот если ты сдохнешь, потому что отпихнешь того, кто мог бы прикрыть твою спину, сдохнешь, не сделав ничего, вот это будет оскорблением. Он переводит дыхание и немного отодвигается, потому что до этого чуть ли не соприкасался носом с принцем. Тот встрепан и беззвучно разевает рот, словно выброшенная на берег рыба, его глаза то и дело почти закатываются, да и ноги явно держат с трудом, но - удивительное дело! - щеки горят ярким румянцем, ресницы дрожат, а когда Мерлин прикладывает руку к его груди, он даже через одежду чувствует, как заходится в безумном ритме сердце принца. Не просто потому, что воздуха не хватает - потому что тот сходит с ума, всхлипывает, глотая воздух, как только Мерлин немного ослабляет воздействие, как только немного отпускает его самого - тот валится вперед, на него, вжимаясь в его бедра своими, даже если непроизвольно. Впрочем, трется он ими явно вполне осознанно. - А-артур, что ты делаешь? - Заткнись, - бормочет тот куда-то магу в шею и пытается отдышаться, а у Мерлина у самого коленки подкашиваются от такой близости, от того, как от горячего дыхания Пендрагона сходит с ума чувствительная кожа. - Что с тобой? - Ничего, - упрямо отвечает тот и снова всхлипывает, когда Мерлин проверяет свою догадку и на пару мгновений перекрывает тому кислород, а затем Артур судорожно вцепляется в его рубашку и прижимается пахом еще плотнее. - Тебе это нравится? - в голосе звучит неподдельное удивление. - Заткнись, - Артур несильно отталкивает его и отходит на пару шагов на негнущихся ногах. - И не смей никому говорить. - Ты же собирался заткнуть меня навсегда, разве нет? - Идиот, точно идиот, - бормочет Артур, переводя дыхание. - Просто абсолютный идиот. Мне нужно обо всем подумать, поэтому лучше не попадайся мне на глаза, когда мы вернемся. - То есть, ты не убьешь меня потому, что я маг? Артур фыркает и идет к своему коню. Конечно нет, когда его Мерлин умеет творить такие вещи. Пусть и с помощью магии. Точно, его Мерлин. Надо будет как-нибудь ему об этом сказать что ли.