Хитрый лис

Чонин невинно приподнимает брови, наклоняет голову вбок, и весь такой божий одуванчик, что Крису за себя даже стыдно становится. Стыдно, пока этот хитрый лис не облизывает губы. Свои долбаные алые губы с лисьей ухмылкой. Крис ни вдохнуть нормально не может, ни выдохнуть толком. И все кругом плывет, оставляя в фокусе только лишь влажные, покрасневшие губы Чонина. — Чонин, что ты… — старший пытается что-то сказать, но на половине фразы слышит протестующее мычание Яна. Бровки домиком и снова наклоненная вбок голова. Ну просто верх милоты, если бы не взгляд и ухмылка, затронувшая уголки губ. Младший подходит ближе, а у Чана пульс учащается в геометрической прогрессии. Он понимает, что сзади уже только диван и отступать некуда. Ощущение, будто тебя загнали в угол, не самое приятное. Учитывая то, кто именно загнал тебя в угол. В паху дико ноет, вся ситуация до жути компрометирующая, и лидер благодарит себя за то, что надел длинную футболку. Вот только с джинсами прогадал, посвободнее надо было выбирать… Чонин чуть толкает старшего назад, так, чтобы тот сел на диван. Сам же, усаживается сверху и опасно елозит на выпирающем бугорке. На нем тонкие шорты, и он довольно явно ощущает задницей грубые швы ширинки джинсов, на что довольно урчит, понимая, что у хёна уже стоит. Младший двигается ближе, целует Криса глубоко и не спеша, Крис же, даже не пытается сплестись с этим языком своим, потому что боится, что они просто свяжутся в узел и никогда больше не отлипнут друг от друга. Чонин медленно отстраняется от губ старшего и начинает спускаться поцелуями, от линии челюсти, переходя к шее, и ниже, к ключицам. Крис откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Младший в этот момент двигает пушистый ковер с середины гостиной ближе к себе и опускается на него коленями, чтобы не намять синяков на твердом полу. Он бы хотел поскорее снять свои шорты — они безбожно сдавливают ему всё, что только можно, принося боль, — но ему не хочется тратить время на то, что важным в данный момент совсем не является. Заметно расслабившись и обомлев от поцелуев, покрывающих чувствительную шею Криса, земля из-под его ног резко обваливается, сердце падает в пятки, а сознание спешно ретируется куда-то в ебеня. Потому что Чонин расстегивает ремень на джинсах старшего, резво справляется с пуговицей и молнией, а затем, приспустив узкие рваные джинсы вместе с бельём, целует вставший колом член. Крис глубоко выдыхает, потому что младший проводит языком по стволу снизу-вверх. И что-то здесь не так. Горячий, влажный, мягкий язычок, контрастирует с чем-то твердым, холодным, металлическим. Это настолько крышесносно, что лидер с силой откидывается на спинку дивана, запрокидывая голову, жмурится до белых пятнышек и буквально скулит, когда ощущает, насколько горячо и влажно во рту у этого малыша. Крис чувствовал, как с каждой секундой всё больше и больше превращается в лужу. Он даже не заметил того, как положил ладонь на затылок младшего, заставляя взять ещё глубже. Чонин цепляется ноготками за бедра старшего, царапается, потому что крышу сносит уже обоим. Макнэ стонет протяжно, создавая вибрацию, а Крис на это только сдавленно мычит и оттягивает тёмные волосы на затылке. Младший старательно работает языком, слушая, как хён несдержанно стонет. Губы немеют, а горло саднит, но, как говорится, Чонин не из тех, кто сдаётся. Со сломленным стоном и мелко трясущимися бёдрами, Крис кончил внутрь, а макнэ, как ни в чем не бывало, всё проглотил и довольно облизал губы, проводя по ним металлическим шариком пирсинга. Когда пелена перед глазами спала, лидер откинулся на спинку дивана и шумно выдохнул, всё ещё не веря в происходящее. Приподнявшись, Чонин навис над хёном и легонько чмокнул его в губы. Крис был тоже слишком уставшим для того, чтобы углублять поцелуй, поэтому лишь чмокнул младшего в ответ и закрыл глаза. Старший выглядел потрясающе в запыхавшемся виде.