ванная и розы.

Изуна заходит в квартиру с большим пакетом из магазина косметики. Сегодня четверг, а значит Тобирама допоздна на работе, а это значит, что можно будет повеселиться, а если можно повеселиться значит Изуна уже знает как. Усмехаясь своим мыслям, Учиха снимает обувь и надевает тёплые розовые тапочки с милейшими заячьми ушами и чёрными пуговицами-глазами, которые были куплены, пока Сенджу стоял и закатывал глаза. Аккуратно вешает пальто телесного цвета, на красивую фиолетовую вешалку, из-за которой тоже в своё время пришлось поругаться с Тобирамой, ведь ему так не хотелось переплачивать за цвет. В итоге принимающая сторона всегда побеждает, ведь порой страх остаться без секса больше, чем на месяц перевешивает здравый смысл. Вообще, Тобирама был очень экономным, тем более если речь шла о большой разнице в цене между вещами или об их пользе. Поэтому Изуну постоянно преследовали вопросы «На какой черт тебе сдались эти тапочки?» «Изуна, мы что, не можем купить обычное мыло, а не розовое? Тебе не всё равно, какого цвета будет мыло, которым ты моешь руки?». Но, несмотря на всю вредность Тобирамы, Изу всегда получал то, что ему хотелось, потому что однажды в своей жизни Сенджу позволил себе купить достаточно дорогие наручные часы, хотя Изуна искренне не понимал, почему нельзя купить обычные, которые не стоят дороже тысячи, и теперь, видимо, расплачивается всякими безделушками и мылом с запахом цветущего персика. Учиха проходит в гостиную. Свет небольшой настольной лампы озаряет меньшую часть комнаты, оставляя жильца в полумраке. Изуна высыпает содержимое пакетика на диванчик и с улыбкой осматривает свои недавно приобретённые вещи. С фиолетового пледа на мальчишку смотрели набор бомбочек для ванны, конечно же с котёнком на упаковке, а как по-другому? Три алые ароматические свечи, зажигалка, пачка презервативов, купленные, мало ли, вдруг дома закончились, и к сегодняшнему мероприятию не имели никакого отношения. Две электронные сигареты, а так же букет кроваво-красных искусственных роз. Они были «от прекрасного себя любимому себе» и, которые так сильно поднимали самооценку, что Изуне хотелось снова написать в модельное агентство и сказать, что в прошлый раз у менеджеров не было никакого вкуса и Учиха, ну просто идеально подходит для любой рекламы, а ещё более подходит, чтобы зарабатывать миллиарды и жить в особняке на Бали. Хотя, Тайланд Изуне нравится больше... Немного помечтав о себе на обложке какого-нибудь модного журнала и о том, как все будут завидовать, Учиха сделал фотографию содержимого пакета и скрыв историю от своего возлюбленного, ему знать необязательно, выложил фото. На дне пакета остался ещё один небольшой сюрприз — гвоздь сегодняшней программы. Небольшая, причудливо изогнутая чёрного цвета пробка, которая конечно же не попала в кадр, потому что фокусник никогда не раскрывает свои секреты, правда ведь? На самом деле, такие вечера пришли в жизнь Изуны не так давно, впервые он принял ванну именно таким образом, когда ему было всего четырнадцать лет и он обнаружил в шкафу, который, к слову, делил с братом, интересную штучечку и черт его дёрнул поискать в интернете что же это черт возьми за штучечка и как ей всё-таки пользоваться. Вообще, ванная стала просто случайным местом, потому что в родительской квартире закрывалась только она, а так же в семье Учих можно было считать настоящей традицией принимать водные процедуры достаточно долго, поэтому никого за это не осуждали и не выгоняли из неё. Ванная — прекрасное место, чтобы использовать штучечку, прям как на видео. В голове тогда не укладывалось, как, черт возьми, человек, который сейчас сидел и пил чай на кухне мог заниматься такими вещами, но с другой стороны, может быть это было вовсе не брата, а подарком для кого-то или это чьё-то или...это... Изуне просто хотелось найти какое-то оправдание тому, чем Мадара занимается в свободное время. Позже, Изуна искал оправдания уже для себя, потому что штучечка оказалась на редкость приятной и иногда так не хотелось доставать её из себя, ну уж очень хорошо всё шло, особенно под какое-нибудь красивое эротишное видео. —Может это семейное?—думалось тогда маленькому мальчику. Сейчас Изуне уже семнадцать и уже совсем скоро он станет совершеннолетним, на дворе середина января, а значит и день рождения не за горами, а он всё не решался рассказать брату про ту историю с приятной штучечкой, которая, к слову, имела собственное название и иногда Изуне даже думалось, что она обижается, когда её неправильно называют. Милые мысли, однако. На телефон приходит сообщение, видимо, кто-то снова собирается надоедать Изуне по поводу его времяпрепровождения. Не в этот раз, сучки. Не став даже читать написанное, Изуна поставил телефон на авиарежим и очистил все входящие уведомления. Теперь ему никто ничего не скажет. С гордым видом он отправился в ванную по пути расстегивая ремень брюк и скидывая его где-то в коридоре. —Потом уберу, время ещё есть,—думает он про себя и на тот же пол летит белая блузка с рисованными Изуной когда-то аккуратными ромашками, а за ней, уже в ванной комнате на полу оказываются голубые джинсы. Учиха кидает взгляд на зеркало. —Волосы надо бы помыть...—думает и начинает набирать ванную, иногда проверяя температуру воды рукой. «Буду дома через часик, жди, с меня бутылочка вина»,—приходит сообщение, которое Изуна не видит, ведь телефон-то переведён в авиарежим. Пока вода набирается, Учиха успевает помыть виноград и порезать апельсин, а так же налить себе в бокал красного вина, которое было надёжно спрятано от Тобирамы. Пройдя со своими припасами в ванную, и поставив все прекрасности на углубление в ванной, которое так удобно располагалось по правую руку, образуя ступеньку над уровнем воды. И дождавшись, когда вода таки набралась и можно было уже залезть, он выключил её поток. Учиха зажёг две свечи с любимым запахом ягодного парфе, и поставив их на край ванны, блаженно вздохнул аромат, который в считанные минуты наполнил небольшое пространство комнаты. Финальным штрихом стало полное оголение тела и расслабляющая, заранее скаченная музыка. Учиха залезает в воду, облокачивается на стенку ванной, наслаждаясь одиночеством и бокалом дорого вина. Сделав пару глотков, Изуна отставляет бокал обратно, и берёт со стоящей рядом стиральной машинки солевую бомбочку, заранее высвобождённую из обёртки. Опустив её в воду, он с любопытством наблюдает как красиво пенясь и тихо шипя, та окрашивает воду в алый. Удовлетворившись этим зрелищем, Учиха вылавливает телефон брошенный туда же — на машинку, и включив камеру делает фотографию. —Бесконечно можно смотреть не только на то, как другие работают,—пронеслось в голове Учихи, когда он, улыбаясь уголками губ, любовался бурлящим красным шариком. ****** Через какое-то время Изуна уже успел изрядно опьянеть — дальновидный малой заранее оставил бутылку на полу возле ванны — настолько, что даже лепестки розочек уже пошли в ход и плавали в красноватой от бомбочки воде, хотя обычно Изуна их жалел, и он приступает к самой интересной части вечера. Берёт любимую игрушку - причудливо изогнутую анальную пробку, не длиннее ладони - в руку и с тихим стоном, медленно и осторожно, заранее подготовив себя, вводит, закидывая голову назад. Лицо краснеет, мысли путаются, в голове странные образы, иногда самых неожиданных людей, чаще несуществующих. Он постепенно приходит в себя, привыкая, и восстанавливает дыхание, нащупывает рукой кнопку на небольшом пульте управления виброрежимом игрушки. Проталкивает её глубже с более громким стоном, краснея так, будто делает это перед всей школой. Снова нащупывает кнопку, сначала удерживает на ней указательный палец и чуть ерзает, давая себе привыкнуть, а потом всё-таки включает на самую маленькую скорость — этого пока достаточно — и расслабленно прикрывает глаза, вдыхая носом аромат свежих ягод, в попытках очистить мысли. Когда тело полностью расслабляется, Изуна слегка увеличивает скорость и сдавленно стонет, улыбаясь. Тянет руку к тарелке с виноградом, и кладёт в рот несколько ягод. Сменившаяся песня внезапно начинает бить по ушам, поэтому приходится слегка убавить громкость и продолжать наслаждаться процессом. Самое прекрасное время — время, когда Тобирама на работе. ****** Посвятив этот вечер своим мыслям и бутылке красного полусладкого, Учиха совершенно не слышит того, что происходит за дверью ванной — не слышит заветный щелчок и не слышит, как в квартире появляется её хозяин. Как он не получает отклики на сначала игривое «Изу», а позже обеспокоенное. Как обходит всю квартиру и готовясь к худшему, берётся за дверную ручку. Тобираме всегда казалось, что Учиха что-то от него скрывает. Конечно, в измену верилось слабо - это было слишком, но было что-то, чего Учиха точно не договаривал. Говорить об этом с братом бесполезно, тот вряд ли что-то знает, а к Мадаре и подойти-то страшно, поэтому пришлось узнавать самому. В этот вечер Тобираме даже хотелось ничего не писать любимому, просто появиться на пороге своей квартиры и наконец узнать, что всё-таки Учиха так тщательно скрывает. Впрочем, так и получилось — Сенджу не получил ответа на своё сообщение, оно даже не было прочитано, поэтому он был уверен, что Изуна занят чем-то своим, тем, что так хорошо прячет. Сначала, конечно, Тобирама думал, что Учиха может быть в автобусе или на учёбе, поэтому не прочитал сообщение, но подобное ему было так несвойственно: малыш Изу везде ходил с телефоном и всегда внимательно следил за соцсетями, а уж тем более его интересовали те смс-ки, которые приходили от любимого Торочки. Заходит и беззвучно прикрывает дверь, всё же, сквозняк может отвлечь Учиху от его тайных занятий. Перед Сенджу предстаёт прекрасная картина: его любимый весь раскраснелся от кончика носа до ушей, покусывает губы от удовольствия, иногда слегка приоткрывает рот и облизываясь, продолжает давить прекрасные стоны. У него не всегда получается — иногда с розоватых губ срываются тихие полувсхипы, а после них сразу неразборчивое мычание и поерзывание. На в углублении ванной полупустая тарелка с фруктами, а на полу, черт, это что опустошенная бутылка вина?! Да как он мог, Изуна, черт бы тебя драл! Первое, что чувствует Сенджу — негодование. Черт, целая бутылка, да как так можно было, это самое настоящее предательство! Но затем, возмущение уходит на второй план и Тобирама улыбается, нет, скорее, усмехается. Судя по руке Изуны с зажатым в ней маленьким пультом, по его красным щекам, прикрытым глазам, томно вздымающейся груди и неровному дыханию, Тобирама делает свой вывод. Он доволен тем, что его милый скрывает только такие занятия и у него нет никого на стороне. В то же время Сенджу был разочарован, что его не дождались и начали процесс самостоятельно, а какая-то его часть вообще ликовала и даже тянулась к ремню брюк, чтобы поскорее можно было наброситься на маленькое нежное тело Учихи и сделать так, чтобы на фоне Тобирамы все игрушки были на втором, третьем, и даже десятом плане. Пока в мыслях мелькали различные образы, в голове сложилось несколько идей, как всё-таки можно начать диалог с таким ужасно непослушным мальчиком, который, не прочитав сообщения, заставил поволноваться за себя, и который будто специально оставил дверь открытой, заходи кто хочешь и смотри сколько хочешь, да? Подобная мысль даже снова заставила негодовать, ведь и правда, у Мадары есть ключ от этой квартиры, значит он вполне может зайти и смотреть на это маленькое нежное уязвимое тело, которое, на минуточку, даже ему не принадлежит? Сенджу зарекся поговорить с Изуной о том, чтобы закрывал двери, если уж занимается подобными извращениями ну или наконец-то, блять, забрал у брата ключ от квартиры, которая, черт бы драл этого патлатого старшего Учиху, не имела к нему никакого отношения. Нервно сглотнув, Тобирама продолжал осматривать своё Учиховское сокровище, пожирая несчастного малыша взглядом, а тот всё ещё ничего не замечая, наслаждался спокойной музыкой и игрушкой. Пора начинать. —Хорошо проводишь время, а, Изуна?—упомянутый дёргается и тут же открывает глаза, смотря на Тору в полнейшем шоке. —А?!—Изуна какое-то время просто смотрит на Сенджу, редко моргая, но потом приходит в себя и наконец-то отвечает.—Д-да...—голос дёргается, и он нажимает кнопку на пульте, отключая вибрацию, чтобы можно было поговорить с Тобирамой без дрожи в голосе и вырывающихся стонов. После чего пытается положить его на машинку, но из-за взволнованности мажет, но делает вид, что так и задумано, поэтому просто поднимает глаза и смотрит на Сенджу. —Почему игнорируешь мои сообщения?—Тора облокачивается на стену и выжидающе смотрит на любимого. О да, сейчас главное не накинуться на малыша, а дальше уже можно будет развлечься по полной. —Я просто...был немного занят и...извини...—выдавил из себя Изуна и стал водить рукой по воде, чтобы немного снять стресс. —Я заметил, как ты занят,—Сенджу закрывает дверь на щеколду и подходит поближе к ванной.—Я прощу тебе всё, если позволишь присоединиться. Учиха кивнул и слегка поерзал, думая, стоит ли вытаскивать игрушку. Заметил ли ее Тобирама и как долго он тут стоял? Сколько он мог увидеть и услышать?.. —А ты давно пришёл?—начал Изуна, отодвигаясь на другой край ванной, чтобы Тобирама мог сесть. Когда он садится на дно ванной, Изуна залезает к нему на колени и кладет голову на плечо, обнимая руками за талию и, изредка поглядывая на рельефный пресс. Вместо ответа, Сенджу подбирает соскользнувший с машинки пультик на светлые, брошенные джинсы, и касается кнопки, но пока не спешит нажимать. —Я видел достаточно много интересных вещей в твоём исполнении,—всё же сказал Тобирама и нажал на кнопку, от чего Изуна дёрнулся и тихо ойкнул, впиваясь ногтями в спину Торы.—И мне бы хотелось увидеть ещё больше,—добавил он и ещё несколько раз коснулся кнопки, прибавляя скорость. Сенджу ощутил, как мышцы бёдер Изуны напряглись, а он сам заметно покраснел. В голове Учихи был полнейший бардак, он совершенно не ожидал, что его парень так неожиданно появится на пороге, увидит столько всего лишнего и к тому же ещё решит, что хочет увидеть большего. Наглец! Изу запрокинул голову назад, но позже снова вернул её на плечо к Торе. Привыкая к скорости игрушки внутри себя, Учиха успел облапать всю спину Торы, живот и сейчас уже сжимал плечи, постанывая от удовольствия и неожиданно для себя покачиваясь бёдрами на встречу движениям пробки. Изу уже хотел попросить добавить ещё один режим, когда его самым ужасным образом прервали — сначала выключили игрушку, а потом и вовсе вытащили её и отложили в сторону. Беспредел, просто беспредел! —Это был разочарованный стон?—улыбнулся Тобирама, поглаживая Учиху по бёдрам, пока тот восстанавливал дыхание и поправлял непослушную чёлку, которая ужасно мешала любоваться чудесным прессом.—Или мне показалось? Вместо эротичного ответа Тобирама получил кулаком по груди и шипение: —Ты, блять...ты вставишь сегодня, мать твою, или нет? Иначе зачем приперся? Знаете, злой Изуна был невероятно милым, у него часто краснели щёчки и он так смешно щурил чёрные глазки, что хотелось поднять его на ручки и затискать, затем аккуратно поцеловать щеки, перейти на шею, снять с него домашнюю футболку... Учиха пощелкал пальцами перед лицом Торы. —Просыпаемся, я хочу трахаться, Тобирама, можно побыстрее как-нибудь?—продолжает свою гневную тираду Изуна, а Сенджу тем временем придаётся воспоминаниям. Каким милым и нежным был малыш Изу в начале отношений: он стеснялся даже самого обычного поцелуя, он никогда не позволял себе использовать нецензурную лексику при Тобираме, он почти всегда был красиво одет и накрашен, когда приходил домой, но после переезда... Многое изменилось. Иногда Учиха даже мог разгуливать по дому полностью голый, ничего не стесняясь. Мог прийти в спальню, где Тобирама работал и залезть ему на колени, начать трогать его, себя, мог спокойно кончить на рабочие брюки Сенджу и ни капельки не покраснеть. Мог украсть у Тобирамы рубашку и пойти в ней в школу, в целом, в маленькой головушке было много гениальных идей, как можно взбесить своего партнёра, и все эти идеи прекрасно получалось воплощать в жизнь. —Тора-а-а-а...—заскулил Изуна и прикусил плечо Тобирамы, вернув его в реальность.—Я хочу сесть уже, ну давай, просыпайся... Неожиданно для себя Сенджу обнаружил, что Изуна вошёл в себя двумя пальцами и без зазрения совести двигал ими прямо перед Тобирамой. Пошлый мальчишка...Немыслимо! —Вперёд, ты такой самостоятельный мальчик, давай же, я думаю, что тебе не нужна моя помощь,—сказал Сенджу и улыбнулся, смотря на беспокойного Учиху. Ему явно что-то не понравилось. —Возьми меня за руку, хотя бы, что же ты какой бесчувственный, Торочка?—протянул Изуна и аккуратно вытащил пальцы со сдавленным стоном. Закусив губу, Учиха чуть приподнялся, держась одной рукой за бедро Тобирамы, а второй за его плечо, так Изуну за руку никто и не взял, а потом глубоко вдохнув опустился вниз — на член горячо любимого неожиданно появившегося парня. Оба простонали в унисон. Сенджу обнял Изуну за талию, пока тот с появившийся на глазах влагой опускался до самого конца. Громкий стон отразился от стен и даже создалось эхо, быстро угасшее, в потоке резких звуков — рваных стонов, шлепков и даже тихих всхлипов, вперемешку с выкриками Учихи. —Не так...быстро...—простонал Изуна на выдохе. Солёные капли скатились по его щекам и упали в красноватую воду. —Малыш...—Тобирама убрал руки с бёдер мальчишки и коснулся губами его плеча. В нём смешалось желание, жалость и любовь к прекрасному малышу, было сложно контролировать себя и он...переборщил? Никогда такого еще не было...—Прошу тебя, я...слезай аккуратнее и я...— обеспокоенный Сенджу был грубо перебит Изуной, который уже вытер слезы со щёк и был в полной готовности продолжать. —Забей, это от волнения, мы можем продолжить. Комнату вновь наполнили различные звуки, на этот раз Изуна больше не срывался на всхлипы, он лишь иногда хватался руками за бортики ванной и выкрикивал «Тобирама!», не ожидая ответа. Учиха кончил первым, как и всегда. С громким стоном и резким выдохом после. Пару секунд отходил от яркого оргазма, затем слез и парой ловких движений руки довёл до не менее яркого оргазма Тобираму. В тишине заволочённой паром ванной, расслабленные и довольные, они просидели несколько минут. Слова были просто не нужны, это и так было слишком хорошо, чтобы говорить что-то. Спустя время тишину нарушил Изуна: нет, он не сказал ни слова, перегнувшись через бедро Тобирамы, вытащил пробку и вода из ванной постепенно начала уходить. Учиха смыл со своего живота и руки сперму и оглянулся на своего парня, который всё это время, будто в трансе наблюдал за ним, не в силах оторвать взгляд. Изуна взял в руку лепестки искусственных роз со дна ванной и отложил их на машинку - выкинуть, хотя их вполне можно было бы использовать для какой-нибудь фотосессии...ах, мечты, мечты... —Искупайся и выходи, я жду тебя в спальне,—сказал Изуна, выходя из ванной и заматываясь в салатовое полотенце. Пожалуй, после ванных процедур Учиха был самым прекрасным человеком на свете — очень нежным и осторожным и Тобираму определенно ждала эта нежность в спальне. Задув свечи, уже на выходе Учиха бросил: —Это было очень горячо, Тобирама.