Старый вальсок

На самом деле, Миссис Джонс была права, но лишь наполовину. Дэхён вырос далеко не в бедной семье: его отец работал в своё время под началом Билла Гейтса. О нём мало кто знал, он был покорным учеником, методично изучавшим стратегию ведения бизнеса, учился проигрывать, но к тридцати с небольшим дослужился до начальника целого отдела. В супруги взял собственную секретаршу, с которой встречался восемь лет, пока не добился того, чего так хотел. Единственный сын родился очень скоро, и отец дал ему имя заранее. Дэхён с самого начала вырос смышлёным и тихим мальчиком, что было огромной радостью для педантичных родителей. Да, превосходил ровесников он и силой, и ростом. Ему было проще набирать вес и наращивать маскулотуру — его школьное прошлое, ставшее наполненным событиями, когда в четырнадцать он уехал с семьёй в Соединённые Штаты. Он получил второй паспорт и сменил имя, чтоб не блестеть азиатскими корнями — Даниэль. Будучи квотербеком, где за него боролись тренера, что нередко доходило до драки, его фигура сформировалась в больно неустойчивый, остроугольный треугольник. — Тебе, Дэн, только плаща и маски с ушками не хватает, ты бы с первого раза прошёл кастинг на «Бэтмэна». Джордж Клуни захлебнётся слюной от зависти! — гоготал школьный приятель в столовой, отпив с громким звуком из стакана. — Смотри, сам молоком не подавись, мальчик Робин, — усмехнулся Даниэль. — Ага, а на брови-то обрати внимание — аки крылья летучей мыши! — верещал второй и на секунду залился краской — не то от возбуждения, не то от зависти. Несмотря на нарастающую популярность, всё меньше людей испытывало полное безразличие к нему (народ поделился на два лагеря: тех, кто равняется на Дэна, считает звездным игроком и тем, с кого можно списать тригонометрию, и тех, кто презирал его, но делал это тихо, ведь у парня был тяжёлый характер). Мало кого Дэн мог назвать другом. Да, в бизнес-колледже начал тесно общаться со Стивеном Мэдисоном — робким, но не менее рослым молодым человеком негроидного происхождения, но разговоры редко заходили за грань делового. Даниэль предпочитал называть это партнёрством. У них была общая мечта — пойти по стопам Гейтса, Джобса — создать собственную компанию, стать полезными членами общества. И целеустремленный, рискованный Дэн служил реактивной силой мягкому, инертному Стивену. Тем не менее, Стив был невольным наблюдателем интрижек друга. Когда им было по девятнадцать, и на носу была первая в жизни сессия, Кан часто останавливался и смотрел перед собой, вздыхал долго, вздрагивал, когда спал. По лицу трудно было выявить, что темпераментного парня что-то глодало изнутри — всё такой же суровый, однословный, с поджатыми губами и отсутствием покраснений на бледных худых щеках. Стив сослал было эти детали на волнение перед экзаменами, ведь синдром отличника у Кана был развит, как бицепс. Или, мол, родители наседают. Признаться, Мэдисон подумал бы о том, что его деловой партнёр втюрился — в последнюю очередь. Его не интересовали одноклассницы ни в своём классе, ни в параллелях. Пока на перемене малолетние недомачо хвастались всеми вогнутостями и выпуклостями подружек, и тем, как и в какой позе применили эти измерения, за определенную сумму делясь друг с другом горячими фотографиями, Дэн сидел неподалёку, но будто не слышал их. Строгое воспитание и «уж слишком крутая внешность, что даже самые популярные девушки избегают с ним заговорить и подсылают мальчиков на побегушках» дали свои плоды. Кан ненавидел грязные разговоры и показные ласки. Но вот в выходные он уехал «навестить родителей в Калифорнии» и вернулся в общежитие только под утро понедельника, безупречно выглядевший, только со сладковатым запахом. Кан привык к нему и попросту не замечал его флюидов, а друг крепко задумался. Когда Дэн начал раздеваться, чтоб сходить в душ, на спине появилась зацепка на ответ друга. Причём, очень много мелких, с виду незаметных «зацепок». Стив издал звук, напоминавший крик чайки, и выставил в дураках шокированного Дэна. Тот понял, что по неосторожности и забывчивости сдал себя с потрохами. — Стив, чёрт возьми, лучше б ты этим утром потерял где-нибудь очки, а потом нашёл, когда я уже оделся бы! — Поздно, Дэнни, рассказывай! Уж от тебя-то я такого не ожидал. Не зря в народе говорят, в тихом омуте кое кто водится. — Ладно, ладно, потише. Хочешь перебудить всех остальных? То-то же! Вот и рассказал, только когда они сидели наедине в ближайшем сквере, от скуки кормя уток хлебом. — Ты бы увидел её хоть разок, Стиви, она прелесть! Тогда бы принял мою сторону. — закончил он, отправив щедрый кусок хлеба в воду, и резвые птицы заработали ногами, разметая воду, аки катера, принялись растаскивать на куски. Недоверчиво его друг покачал головой. — Не знаю, она же натуральная светская львица. А она привыкла жить на широкую ногу. — Говорю же, Сьюзан мила, рассудительна и… — Трахается как богиня, ага, неудивительно, ей было, на ком практиковаться. Твоя спина — тому подтверждение. Выражение сладкой истомы на лице Даниэля сменилось на грозное, оскалив жемчужные зубы. — Не думал, что у тебя только один показатель, — вкрадчиво, стараясь не повышать голос, сказал он. — Чтоб ты знал, она ещё и талантлива. Мисс Сьюзан была преуспевающей профессиональной концептуальной художницей с многолетним стажем, но картины, которые увидел в поисковике Стивен, не проникся. — Ну, голая девушка прикрывает грудь игрушечной ракеткой. И… что всё это значит? Кан прикрыл глаза, сокрушённо покачав головой. — А то и значит, Стиви, что девушка — это Мать-вселенная, а ракетка — это ракета, символ человеческой расы, которую эта Мать пригрела к груди и хочет вспоить молоком, вырастить Жизнь. Теперь-то понимаешь что к чему? — испытующе он поглядел на друга, синие глаза горели, словно зажженные в темноте кончики сигарет. Стив тупо кивнул — спорить было бесполезно да и малость опасно. А ведь Дэнни поделился этой новостью именно с ним, хотя, не увидь его друг царапины на спине, он бы так и молчал в тряпку. Он разглядывал фотографию дамы, покорившей моторчик по перекачке крови по телу вместо сердца Кана. Как он подозревал, выглядела что надо почти к сорока годам: отбеленные зубы, натянутые в улыбку, наращённые ресницы, чистая кожа цвета топлёного молока, брошки, заколки в виде стрекозы — по сути, была фишкой. Да и сама Сью напоминала стрекозу, у которой глаза были слегка навыкат, не выражавшие ни радости, ни грусти, и нездоровая худоба. Возможно, из-за экстремальных диет. Ладно уж, внешность бывает обманчива. Вероятно, неприязнь у Стива была из-за того, что эта дамочка не была в его вкусе. Но интуиция, голосу которой он услужлив был, шептала, что нестандартная, ещё мягко сказано, художница с неприятным душком. Так прогремели экзамены, и снова наступила тихая гладь: однотипные проекты, цифры, счета. Даниэль больше не оставался в общежитии на выходные, а воплощал в жизнь задание под кодовым названием «к родителям в Калифорнию». Однокурсники не придавали этому значения, а Стив волновался. Прошёл второй семестр, дело близилось к лету. Наступили долгожданные каникулы, и в комнатах, коридорах была суета. Мэдисон предположил, что Дэн не терял время зря и давно «уехал», так что целая комната принадлежала ему. Он чувствовал себя шкодливым котёнком, когда предвкушал, как заберётся грязными сапогами на остывшую кушетку друга и блаженно выкурит пачку «Кэмела». Конечно, он постирает потом пододеяльник, но всё же почувствует себя виноватым. Дверь в комнату была приоткрыта, сбив его с толку. Неужели уборщица принялась за работу? Но почему так рано? Будь это хоть кто, но вожделенного «Кэмела» он засунул в правый карман куртки. На своей кровати лежал Дэн, спрятав предплечьем лицо. Видимо, он плакал. И Стив предугадал, кто стал причиной.

***

История со Сьюзен вскоре забылась, ведь искушённый Кан бешено искал новый источник любви. За годы универа их было столько, что Стивен плюнул давно на счёт: Марта, Эрика, Шелли, ещё одна Шелли, Клэр, Сара, Мэй… Как и где он успевал подцепить этих самодовольных, успешных цыпочек, — ответ оставался открытым. В рамках одних суток — утром вздыхающий за партой Дэн, чьи мысли сосредоточены явно не на монотонным голосом рассказанная с кафедры лекции, а под вечер — готов был уничтожить в хлам комнату. Сердобольный Стивен не мог спокойно смотреть на разбитого друга, тянулся к нему обняться, но тот грубо отталкивал его и проклинал. Успокоившись, Дэн сухо извинялся, и цикл начинался снова и снова. В конце концов даже у терпеливого Стиви есть предел, и в очередной раз, когда друг выкрикнул ему в лицо сгоряча: — Оставь меня в покое! Это моя вина, ведь я был так плох, вот она и ушла с тем парнем на ресепшене в номер. Стив рывком перевернул Кана лицом к себе, ему удалось это без особых усилий, и вкрадчиво сказал: — Да не в тебе всё дело, одумайся наконец! Я же в который раз говорю, что эти бабы играют с такими горе-любовниками, как кошка с катушкой. У любой бы глаза разбежались, когда она при деньгах, а её поклонник — буквально каждый второй. Но Дэн упрямо игнорировал успокаивающие слова друга: — Стив, боже мой, это не какая-то там избалованная инфантилка, а Симона! Послушал бы, как изысканно она играет на виолончели. Нет, такая прекрасная девушка не может быть такой… — Да ещё как может! Дэн, я за тебя волнуюсь, найди себе какую-то приземленную что ли, с которой вы стали бы равными. Ровесницу наконец! Дэн посмотрел на друга убийственным взглядом, в котором читалось «Мы это уже обсуждали, у этих девчонок на уме вечеринки, алкоголь и чёрт знает, что ещё. Они неуравновешенные, говорят и делают банальные вещи. Они понятия не имеют, чего ожидать в будущем, в колледже учатся чисто ради галочки, а на деле ищут мужлана-толстосума, чтоб удержать его с помощью совместных (но не всегда так) детей». — Не все же такие, Дэн! Посмотри внимательней! — Вот ты и разглядывай, и перестань лезть в мою личную жизнь. Вот и разглядел Стив — в Дарси Чемберс, афроамериканке, с которой они часто виделись на экономике и сидели за одной партой. Как дети, они ходили под ручку, жались по углам, оказывали тайные знаки внимания и выкуривали одну на двоих пачку «Кэмела». Пятнадцать лет продолжались эти встречи, а потом они по-семейному расписались в доме бракосочетания, родили девочку. Даниэль Кан не появлялся на этих мероприятиях, а потом объявил, что уезжает на историческую родину — его наняли в сверхпопулярную компанию SJ. Не оставил увлечение девушками постарше и там.