Сердце в деревне

Знакомая деревня встретила Уджина дождливым утром. Покупая впопыхах билет на поезд поздно вечером, парень только и успел предупредить бабушку о внезапном визите. Госпожа Ким изрядно удивилась звонку внука почти под ночь и желанием приехать ближайшим рейсом. На самом деле, Ким тоже был слегка растерян. Уже как месяц он получил диплом, но совершенно не знал что делать дальше. Работа экономистом по специальности его не привлекла, но по настоянию родителей Уджин всё же окончил университет, вручив им после выпускного красный диплом: ему он был ни к чему, зато родители теперь могли гордо расхваливать сына перед знакомыми. С работы он тоже уволился, отработав последние две недели. Начальство выразило искреннее удивление, ведь парень уже был без пяти минут администратором ресторана, но предпочёл уйти по собственному желанию. А желание — рухнувшая ко всем чертям менталка. Усердная учёба ради идеального диплома, работа в оставшееся время, заброшенные хобби и отсутствие нормального общения било по мозгам каждый день. Для всех — Уджин примерный студент, на первых курсах даже активист (но за такую деятельность денег не платили, поэтому позднее время было отдано работе), любимчик преподавателей и младших курсов, ведь всегда, даже в ущерб себе, помогал с некоторыми заданиями; для себя же — просто неудачник. При поступлении мысли были о лучшем: заведёт хороших друзей, вступит в музыкальный кружок и будет мир дружба жвачка. Поначалу так и было. Первокурсника вокалиста приняли с распростёртыми объятиями, посыпая обещаниями о выступлениях, концертах от вуза и прочими заоблачными вещами, только бы тот вступил. Концерты действительно были уже через пару месяцев на празднование Хэллоуина в каком-то баре-ресторане. Исполняли, в основном, рок. Надеясь внести пользу и как-нибудь уйти в желаемое направление, Уджин несколько раз заикался о том, что сам кое-что пишет и мог бы попробовать сыграть с парнями, но его лишь кормили завтраками и хвалили за инициативность. На новый год та же история. Лишь под конец первого курса, когда понадобилось «что-то грустненькое для выпускного», со слов руководителя кружка, Уджину позволили выступить с песней собственного исполнения. На втором курсе желание жить одному возросло, поэтому подработка официантом вполне подходила юному студенту. Участвовать в выступлениях тот перестал из-за загруженности, но всё же под новый год выпал шанс выйти на сцену со своим произведением. В последний раз за всё обучение. Ссора с членами клуба из-за разных предпочтений ни к чему не привела, поэтому было принято решение забить на хобби и уйти в учёбу. Близкого общения с кем-либо из одногруппников или людей с потока так же не вышло: чтобы иметь возможность самостоятельно оплачивать однушку — приходилось брать больше смен, поэтому гулянки всегда накрывались, а подстраиваться под его выходные никто не собирался. Так и вышло — никакой эмоциональной разрядки, только стресс. И мысль махнуть на всё рукой пришла в момент. Разбирая ящики от конспектов и ненужных бумаг, Уджин натыкается на альбом. Тот самый альбом, который он привёз с собой из дома родителей. Небольшую книжечку в твёрдом переплёте и милым пёсиком на обложке. Фотографии едва заполняли половину, но каждая наполняла приятным воспоминанием. Маленьким Уджин любил таскать с собой бабушкин фотоаппарат, когда та не видела, и щелкал всю ленту. Вот была его любимая яблоня у калитки. Ракурс снизу вверх придавали ей особого величия. Вот та самая цветастая деревянная ограда, казавшаяся маленькому Уджину чем-то интересным. Их небольшой деревянный дом, почему-то сфотографированный под углом, вытоптанная тропинка, небольшая клумба и крыльцо, которому мальчик уделил тогда особое внимание и последние слайды фотоплёнки. Когда проявляли — родители изрядно удивились такому количеству «пустых» фотографий, но бабушка сохранила их, купив маленькому Уджину небольшой альбом под его увлечение. Однако больше тот не пополнялся. У Уджина начиналась «серьёзная» жизнь: школа, экзамены, поэтому в деревню он приезжал только с родителями на машине и то ненадолго. Вспоминая каково было там, на окраине деревни, среди лесов, со сверчками по вечерам и запахом мятного чая по утрам, Уджин просто заходит в интернет проверить какие есть рейсы, просто покупает билет на раннее утро и просто в раз решает, что в этом августе забьёт на всё и насладится жизнью.

* * *

Выйдя с поезда, Уджин ладонью прикрывает макушку от дождя и убегает под навес к билетным кассам. Плохая погода явно не входила в его планы, ведь зонтик он благополучно оставил в городе. Не имея ни малейшего понятия куда идти, он наблюдает за вышедшей вместе с ним толпой: некоторые садятся в машины, кто-то идёт по дороге, раскрыв зонт, и им дождь явно не был помехой. Вздохнув, парень понимает, что слабо помнит маршрут до дома, а бродить по грязи не хотелось бы, поэтому набирает номер бабули, надеясь, что та уже не спит. Госпожа Ким ответила после двух гудков — видно ждала. Опередив внука, она сообщила, что попросила соседа встретить и где-то у станции надо отыскать белую ладу. Поблагодарив, Уджин высовывается из своего укрытия, пытаясь за макушками деревьев где-то внизу у стоянки высмотреть нужную машину. Зацепившись взглядом на что-то более менее похожее на белый, он подхватывает сумку и забрасывая на плечо, осторожно спускается по мокрой гальке, балансируя руками. Его опасения по поводу правильной машины улетучиваются, когда ему пару раз сигналят и, опустив окно, машут рукой. — Ты же Уджин? Мужчина пожилого возраста в ответ на кивок машет в сторону соседнего сиденья и, дождавшись пока парень усядется, помогает закинуть сумку назад. — Попал ты, конечно, парень. Вот всю неделю стояла жара-а, — он особенно растянул это слово для эффекта, — а вот как городские едут, так бац! Дожди. Ну не везуха ли? Немного противоречивое высказывание смутило Уджина и он, чтобы поддержать разговор, решил уточнить: — Так, а в чём везение? — Хах, понятно всё с вами, — видимо, он так обобщил всех приезжих с города, — огорода не видали. Твоя бабушка так насадила в этом году помимо теплицы ещё и на грядках уйму всего. Не женщина, а ураган! Только и вижу как ходит с лейками в такую жару туда-сюда, даже внука своего прошу иногда подсобить ей, когда совсем тяжко. Всё же нельзя так сильно надрываться, — Уджин молча кивал в знак того что слушает, но большее внимание уделял дороге — пытался запомнить, — так вот я и говорю ей купить шланг, а она всё потом да потом. Совсем себя не бережёт, так хоть вот помощник приехал. Ты надолго то? Учишься ещё? — На месяц планировал, дальше как пойдёт. Учёбу уже закончил. — Это правильно, учиться надо, — типичная фраза старшего поколения, — а то как тебя на работу возьмут без знаний. Я своему внуку то пытаюсь это втолковать, а он в никакую. Всё песенки в голове. Он, должно быть, — мужчина бросил взгляд на Уджина и вернулся к дороге, — твоего возраста. Тоже приехал помогать, но с учёбой просто беда какая-то. За все те двадцать минут до дома Господин Кан, как он сам через некоторое время представился, успел рассказать о грядках, соленьях, немного о жизни в деревне и даже похвастался кинотеатром, который недавно открыли в центре. Деревня была не маленькая и было где разгуляться городским, по его словам, но, по правде говоря, Уджин не планировал вылезать за пределы бабушкиного участка — приключений ему хватало и в городе. Высадив возле калитки, господин Кан пообещал что ещё зайдёт поболтать и, развернув машину (на полянке перед домами даже виделись вытоптанные колёсами колеи из-за частых таких манёвров) поехал обратно. Оставшись один под дождём, Уджин поспешил зайти в дом под крышу. Незамысловатый замочек на калитке легко поддался, а теперь забор, казавшийся в детстве огромным, был ему лишь по плечи, да и краски все стёрлись, и тот теперь выглядел серым. Прикрыв за собой скрипучую калитку, парень поспешил на крыльцо, где госпожа Ким уже ожидала внука, раскрыв руки под объятия. Наспех скидывая сумку на деревянный пол, Уджин прижимает к себе бабушку со словами о том, как скучал по ней, а та лишь удивляется как вырос парень и в высоту, и в ширину. Место для него уже было подготовлено и парень сразу же ложится, засыпая практически до обеда. Некоторое время спустя, в нос ударяет запах бабушкиного любимого мятного чая и с кухни слышатся голоса. Нехотя поднявшись, парень обнаруживает соседа, приехавшего на обед, как объясняет бабушка. Около получаса Уджин лениво пьёт чай, едва вслушиваясь в разговор. Уже оставшись наедине, он озвучивает вопрос, который так крутился на языке всё это время. — Вы так хорошо общаетесь с господином Каном? — бабушка, видимо, ожидала подобного. — Конечно, старикам тоже ведь бывает одиноко, — она задорно смеётся, убирая посуду со стола, — он один живёт, я тоже. Вот так друг другу и помогаем, ни ребёнка, ни котёнка. У Уджина аллергия на кошачью шерсть и с детства бабушка никак не хотела заводить животное, чтобы внуку было комфортно в деревне, а потом это вошло в привычку. Зато псу Канов было уделено двойное внимание. Его парень встретил как только вышел во двор и был весьма удивлён как по-хозяйски тот разлёгся на влажной траве возле бабушкиных клумб, грея бока под солнцем. На этот день Уджина освободили от всякой работы, позволяя насладиться природой, но предупредили, что потом уже его помощь пригодится в огороде и по дому.

* * *

Ранний подъем был не в новинку для парня, но слова бабули о том, что с утра сорняки вырываются легче — да. Смысла спорить не было, но масштаб работы поражал: пару грядок морковки, там же рядом свёкла, в теплице пощипать и клумбу от сорняков освободить. Старые треники, перчатки и кепка от солнца были вручены внуку, а госпожа Ким упорхнула на кухню, пообещав сытный обед. Позже вечером — полив. В двадцатый заход с лейкой за водой до колонки Ким искренне удивился тому, как пожилая женщина делала это всё сама. За пару дней такого режима парень понял, что большой ошибкой было задерживаться по вечерам на огороде дольше нужного, выбирая в кустах ягоды малины — все руки-ноги были в красных пятнах. И нет, не от колючей малины, а от комаров, которые, казалось, к августу должны были исчезнуть. Глядя на внука, который то и дело расчесывал укусы, госпожа Ким сообщает, что завтра стоит сходить в магазин с утра. За средством от комаров в том числе. К девяти утра сон уходит, оставляя парня наедине со своими мыслями, даже в телефоне делать практически нечего из-за слабой сети. Смена вида деятельности была на пользу Уджину, но большого удовольствия всё же не приносила — всё такая же беготня. — Вот список, — ему вручают небольшую бумажку. Хотелось, конечно, переписать или сфотографировать список на телефон, чтобы не бояться потерять мелкий листок, но парень посчитал милым такой жест бабушки, поэтому оставил как есть. — Дорогу спроси у внука Кана, он должен лучше помнить, а то я могу напутать. Она указала на соседний двор и вернулась в дом. Солнце с утра пекло знатно и Уджину казалось, что за этот месяц он загорит больше, чем за всё время в городе. Калитка у господина Кана оказалась открытой и, заметив движение у входа, собака бросилась к воротам с явным интересом и громким лаем, но учуяв знакомый запах, принялась крутиться у ног. Немного с запозданием её окликнул чужой голос и во двор вышел парень, кивнув гостю. — Тебе чего? — Бабушка сказала что ты можешь подсказать дорогу в центр, к магазинам. — Аа, точно-точно, она предупреждала, — парень в очередной раз удивился как у его бабули было всё схвачено, — подожди немного, вместе поедем. Через пару минут большие ворота рядом с калиткой отворяются и тот парень выкатывает скутер. Уджин в ответ на вопросительный взгляд некоторым замешательством объяснил, что ожидал увидеть велосипед. — Ну ты, конечно, можешь. Вон, — парень кивнул в сторону кирпичного сооружения возле дома, — в гараже стоит, но я планировал вернуться до жары, — он прислонил ладонь ко лбу, сощурившись на утреннее солнце, — а так ты будешь до самого вечера педали крутить. — Ладно, убедил. — Ты не думай, что тут прям деревня-деревня. Может, сеть и барахлит, но тут есть чем заняться. — Приободряюще объяснил тот, заводя скутер. — Тебя, кстати, как зовут? — Дэхо, ещё можно Гахо. Как больше нравится. А твоё как полное? — Уджин. Без сокращений только — не люблю. — Как скажешь, мистер Ким Уджин, запрыгивай, — заметив очередное замешательство на лице парня, поспешил объяснить. — Думаю, это очевидно, просто перекинь ногу и держись за меня или позади — там есть за что. — Я не настолько деревня, спасибо. А шлемы или на подобии чего-то такого? — А тут настолько деревня. Это не мотоцикл, он не разгонится больше пятидесяти, да и где ты тут видел посты? Со вздохом пришлось согласиться. На сидении сзади действительно была ручка, что избавляло от необходимости держаться за едва знакомого парня. Дорога не заняла много времени. Выехав из переулка, было всего два поворота и дальше асфальт, по которому можно было понять до какого дома дошла «цивилизация». Но в магазине они задержались дольше, чем Уджин предполагал: закончив с продуктовыми, Гахо заехал в садовый магазин за отравой для огрода, а Уджину оставалось лишь разглядывать товар в ожидании. — Можем идти, — Гахо подходит к парню и прослеживает за взглядом. — Ты надумал купить? — Как думаешь, увезём? — Не вариант. У нас пакетов много. Но можем вернуться завтра, если надумаешь. И они возвращаются. Оповестив бабушку о ещё одной поездке, Уджин уже смело заходит в чужой двор: «проходи до дома, я могу не услышать от калитки тебя» было сказано вчера на прощание. Застал он Гахо сидящем на полу над тетрадкой — тот быстро записывал слова, проговаривая их вполголоса. — Играешь? — начал разговор Уджин, указывая на лежащую рядом гитару. — Да. Дедушка считает это пустой тратой времени, поэтому только когда его нет. — Гахо закрывает тетрадку и откладывает в ящик. — Он на рынок в соседнюю деревню на весь день уезжает, если тебя это интересует. Уджин понимающе кивает и уточняет по поводу сегодняшней поездки. Оплачивает Уджин покупку со своих денег, а Гахо помогает дотащить до транспорта. Госпожа Ким ахнула от удивления и восторга, когда её внук занёс во двор завязанный кольцом шланг и всё крутилась вокруг, когда тот его подключал. — Да ну что ж ты, Уджин, разве ж можно так. Дорого ведь. — Да ну бросьте, госпожа Ким. Зато не бегать с лейками как угорелые, — Гахо со своего участка облокотился на общий забор и с интересом наблюдал за суетой. — Это ты его подговорил? — старушка обернулась и с ухмылкой взглянула на соседского парня. — Да ну что-о вы, — тянет тот, как его перебивает Уджин. — Бабуль, ну ведь правда же, сколько ты ещё будешь носиться по всему участку? Считай это моим подарком. — А ты богатенький внучек, смотрю. Кем работаешь? — Гахо всё ещё висел на заборе, а Госпожа Ким ушла в дом с жары, обещав угостить всем самым вкусным за работу. — Уже нигде. — Мм, а учишься? — С чего такие вопросы? В друзья набиваешься? Да, спасибо, что свозил в центр, но с приятельскими отношениями у меня туго, поэтому давай без этого. — Хм, тоже мне, городской огурец нашёлся, — Гахо хмыкнул и состроил гримасу. — Пха, ты ведь тоже из города, — Уджин шатнул в ответ в забор, на который всё ещё опирался сосед. — Да, но знаешь, я как-то пытаюсь быть дружелюбным. Посиди вот так каждое лето в глуши со слабым интернетом, так любому новому знакомому будешь рад. — Я думал, ты уже во все местные компашки влился и как свой уже. — Не люблю я такое, — Гахо цыкает и отводит взгляд в сторону, — не моё. Я не сильно-то и экстраверт, чтобы постоянно где-то тусить. Пару человек мне достаточно для общения. — И поэтому ты решил уцепиться за меня? — Если тебе это в тягость, то не буду, — парень поднимает руки в примирительном жесте и отходит от забора, — но ты с виду прикольный, хоть и такой весь мистер-загадка-Ким-Уджин. Зови если что. После разговора остаются смешанные чувства. Не хотелось бы, чтобы каждый встречный сосед лез в твои дела, но и грубить парень не планировал. За обедом госпожа Ким всё нахваливали сообразительность внука и обещала даже позвонить похвастаться дочери — маме Уджина. Вечерний полив проходил гораздо быстрее и раз такое дело, парню были ещё поручены клумбы во дворе и цветы за забором. Чувство вины всё ещё тревожило парня, ведь обычно он был спокойнее, открыт и более дружелюбен, как он помнил себя ещё года два назад. Чтобы успокоить совесть, парень решил извиниться и, бросив шланг в глубину клумбы, окликнул соседа по имени. И ещё раз. На голос сквозь щель в заборе прибежала собака, ожидая чего-то, но Гахо не было. «Обиделся?» Пронеслось в голове и, зайдя на чужую территорию, позвал ещё раз. Входная дверь была заперта и не поддавалась, и скутера не было на месте. Видимо парень не заметил, как тот уехал. Решив попробовать в другой раз, он заканчивает с поливом и уходит. К часам девяти вечера уже начинало темнеть. Тогда же позвонила мама — она не была в курсе того, что её сын уже как около недели гостил в деревне. — Да, мам… просто решил отдохнуть…я взял отпуск, всё нормально, — всю правду он решил не говорить, иначе начались бы нравоучения по телефону. Даже находясь в одном городе, после переезда Уджин общался с родителями преимущественно по телефону или сообщениями, и привык к долгим звонкам. Вот уже наворачивая четвёртый круг по территории дома, он решает выйти за калитку. На стыке заборов с участком Канов была пристроена небольшая скамейка, а выше — фонарь. Вполне уютно, если не считать комаров. Сославшись на низкий заряд батареи, Уджин заканчивает этот сложный разговор (хотя больше монолог матери о будущем сына) и опускается на скамейку, откидываясь спиной на забор. На улице становится прохладнее. Пару минут тишины, едва разбавленной сверчками, нарушает звук мотора и возле ворот останавливается уже знакомый скутер. — Ты чего комаров кормишь? — начинает диалог Гахо, пока парень напротив пытался собраться с мыслями. В его голосе не слышалось обиды, поэтому промелькнула мысль бросить затею с извинениями, но она тут же была отброшена. — Слушай, — тянет Уджин и вздыхает, подбирая слова. Не хотелось бы, чтобы извинения прозвучали слишком глубокими, это ведь просто было словесное недоразумение, но и просто бросить извинения в воздух не позволяла совесть, — извини, не воспринимай мои слова всерьёз, у меня действительно туго с налаживанием отношений последнее время. — Не стоит, я понимаю, личные границы и тому подобное. Я просто хотел немного подружиться, чтобы не только с гитарой время коротать. Гахо садится рядом на лавочку и вытягивает ноги. Такой простой жест, но Уджину приятно, что тот остался с ним и чувство вины сразу же улетучивается. Несколько минут молчания, но вовсе не неловкого. Оба думали о чём-то своём и просидели бы так ещё долго, если бы Уджин не решился на разговор. — Я окончил университет в этом году. На экономиста учился, а подрабатывал в ресторане официантом и помощником администратора. Бросил всё и уехал сюда — хотел немного отдохнуть, прежде чем вновь возвращаться в это колесо событий. — А я музыку пишу, — новый друг тоже решился на небольшое откровение, — только это лишь хобби, но хотелось бы чтобы вылилось во что-то серьёзное. Даже академ на год брал ради этого, но не вышло. — Ты планируешь доучиться? — Всего год остался поэтому, думаю, вытерплю как-нибудь. — Обычно последний курс самый тяжёлый и с него часто уходят из-за нагрузки: диплом, у некоторых ещё работа, долги и всякое подобное. — Как-то не ободряюще, — Гахо засмеялся и поднял голову к небу. Солнце уже село и горизонт затягивало тёмными тучами. — Ну, зато правда. Это лучше, чем слушать пустые обещания. — Хах, ну ты правда чудо, знаешь? — Гахо опять смеётся и похлопывает того по спине. — Действительно огурец, только попка горькая. — Это что ещё за огородный юмор? — хотелось звучать строже, но не выходит из-за заразительного смеха соседа. Закусив щеку изнутри и пытаясь скрыть улыбку, Уджин всем своим видом пытался продемонстрировать недовольство подобным сравнением. — Не надо только такое лицо, я люблю огурцы вообще-то. Просто иногда попадаются экземпляры поначалу нормальные, а потом с горчинкой — вот и напомнили тебя. Гахо пододвигается ближе и ободряюще приобнимает друга, а Уджин не может сдержать улыбки. Дальше разговор шёл расслабленно, переходя с темы на тему: учебные будни, детские воспоминания, увлечения — так Уджин обмолвился, что сам тоже немного музыкант и Гахо взял с него слово, что тот обязательно ему сыграет что-нибудь. Разговор прервала подъехавшая машина господина Кана. Тот окликнул парней, напоминая о времени и попросил внука закатить скутер на место. К концу вечера осталось лишь приятное послевкусие после непринуждённой беседы и покрасневшие укусы от комаров по всему телу.

* * *

Уже как около половины месяца Уджин гостил в деревне и ни разу не пожалел о своём внезапном порыве. Приятное ощущение, когда тебе никуда не нужно торопиться — время идёт своим чередом и бывало парень даже терялся в днях недели. С соседом тире новым другом после того разговора отношения складывались всё лучше: вечерние беседы на той же твёрдой лавочке, поездки в город, Гахо даже продемонстрировал одну из своих последних песен. Всё бы хорошо, но август не может длиться вечно и любому хорошему свойственно заканчиваться. — Что это? — Уджин стоял у скутера и помогал уложить банки с краской в багажник, как его взгляд зацепило яркое нечто, поднимаемое порывами ветра с крыши соседнего магазина. — М? — Гахо оборачивается по указанному направлению и прислоняет ладонь ребром ко лбу, высматривая что так привлекло парня. — О, воздушный змей. Повесили для детей в прошлом году, когда тут был садик, но потом здание снесли, а этот так и остался на магазинчике. Он вон — блестит классно и солнечных зайчиков пускает, — парень кивает в сторону, куда опускались блики от змея. — Хах, помню сколько упрашивал родителей купить такого, всё детство завороженно смотрел как все в городском парке запускали, но так и не вышло, — поджав губы, Уджин улыбается своим детским воспоминаниям и закрывает багажник скутера. — Поехали? — видно, что парень напротив о чём-то задумался. — Поможешь с покраской? Резкая смена темы застаёт парня врасплох, но Гахо успевает сориентироваться и с неким блеском в глазах оборачивается на друга. — Помогу, но не просто так, — немой вопрос во взгляде напротив, — за желание. — Ну ты-ы. — Всё в рамках разумного, обещаю, — Гахо похлопывает того по плечу и заговорщически улыбается. Знал бы Уджин, что у того рамки разумного размываются в желании порадовать близкого человека — ни за что бы не согласился, а пока он лишь нехотя кивает и садится, обхватывая водителя за пояс. Не думала госпожа Ким, что двое взрослых парней могут настолько громко пищать за покраской забора, поэтому пришлось выйти удовлетворить своё любопытство. Картина маслом: раздетые до пояса парни валялись в траве, испачканные в краске, все мокрые и часто дышали от недавнего водного забега. Одно радовало — забор покрасили на совесть.

* * *

— Госпожа Ким, я заберу у вас на денёк Уджина? Через пару дней под вечер подъезжает Гахо и через калитку окликает жильцов. Старушка выглянула первой, поэтому вопрос был адресован сперва ей. Затем на голоса из дальней комнаты приходит Уджин, а бабушка просит лишь быть осторожнее и уходит обратно. — Ну и куда мы? — усаживаясь позади, спрашивает Уджин. — Увидишь, но мы на всю ночь, имей в виду. — Мне стоит опасаться? — Разве что меня, — Гахо смеётся и заводит мотор, а Уджин сжимает крепче за талию парня. Вопреки ожиданиям, Гахо ведёт не в сторону центра, а наоборот на окраину деревни. Солнце уже садилось и лёгкая прохлада окутывает село. Вот уже проезжая пути поездов и всё больше возникает вопросов, но остаётся лишь довериться водителю. И вот Уджин уже раскрывает рот от удивления и возмущения, когда они останавливаются перед полем и тот видит как на дереве висит тот самый воздушный змей с магазинчика. — Отомри, — Гахо щёлкает пальцами перед лицом друга и протягивает верёвку, — считай эту ночь мои желанием. — Ты его украл, — больше звучит как утверждение, чем вопрос, — ты в своём уме? — Да брось, мы всего на ночь его возьмём, всё равно он там никому не сдался. — По-моему, это ты нечто, — Уджин смеётся и берёт змея за верёвку, вытягивая руку выше. Скорости скутера достаточно чтобы тот поднялся ввысь и переливисто блестел от света луны. Пару кругов по полю и Гахо съезжает с тропинки, заворачивая в небольшой овраг. Слышится шум воды и Уджин вспоминает, что парень как-то упоминал речку неподалёку и обещал свозить. — Днём тут полно народу, — будто читая мысли, Гахо слезает и кивает в сторону воды. — Пойдём? «Имей в виду, я не собираюсь мочиться» — эти слова так и остались не озвучены, когда Гахо хватает парня за руку и тянет в сторону речки. Уджин успевает только зацепить верёвку от змея за скутер, как его затаскивают в воду практически по колено. Прохладная. Съёжившись, парень поджимает пальцы на ногах, чтобы сланцы от потока воды не слетели и, полный возмущения на друга, разворачивается к берегу. Дойти он не успевает, как его покрывают брызгами и попытки выйти хотя бы наполовину сухим из воды проваливаются. Зато Гахо стоит так же по колено в воде, заразительно смеётся, но до сих пор не облитый, что и исправляет Уджин в ту же секунду и бьёт ладонями во воде. Брызги летят не только в цель, но и на себя, а Гахо только подгоняет волны и тянет парня за руку на себя, заваливая обоих в воду. — Мог бы и предупредить, я б хоть плавки взял. Оба уже стоят на берегу, снимая прилипшую к телу одежду. — Тогда не получилось бы сюрприза. — Тогда получится заболеть. — Не ворчи, я взял с собой полотенце и ветровку, да и ночью пока не так холодно. — Боже, — вздыхает Уджин и выжимает футболку. Повесив одежду на ветки рядом, он садится возле парня на плед (его он тоже с собой взял?). — Ладно, признаю, это было весело. Не каждый день я под луной плаваю. — Не жалеешь, что приехал сюда? — спустя пару минут внезапно спрашивает Гахо. — Ни сколько. — А что дал мне шанс? — Это странно звучит, не находишь? Без слов Гахо подаётся вперёд и слегка касается своими губами чужих, не отстраняясь и смело смотрит в глаза — в них читается искренне удивление. — Или не дал, — себе под нос проговаривает Гахо и отстраняется, возвращаясь в прежнее положение. — Ты застал меня врасплох, — Уджин утыкается лбом в согнутые колени и смеётся про себя этой ситуации, — я долго соображаю иногда, не обижайся. Он тянет руку к чужой шее и притягивает к себе, соединяя губы уже в более смелом поцелуе. Уджин улыбается и пытается что-то ещё сказать, но все его слова пропадают на губах, которые Гахо смело обводит языком, слегка прикусывая. Губы жжёт от непрекращающихся поцелуев, но во взгляде напротив столько понимания, поддержки, что Уджину не хочется прекращать. Дыхание сбивается, на берегу становится невероятно жарко, несмотря на недавние купания, но руки лишь крепче сжимают волосы, притягивая к себе. Оба часто дышат, когда, наконец, отстраняются друг от друга и улыбка, так полюбившаяся Уджину, расплывается на лице парня напротив, стоит ему заметить насколько они оба раскраснелись. — Ты целоваться так на помидорах научился? — Уджин облизывает губы и отводит взгляд к воде, на которой красиво расплывался лунный силуэт. — Конечно. А представь что я с огурцами умею делать, — он подмигивает и наклоняет голову, закусывая нижнюю губу. — Надеюсь, тебе всегда попадались с горькими попками. — Пока только один, — локтем он пихает парня рядом и смеётся, — и то, я до попки ещё не добрался. — Боже мой, я заразился огородным юмором. Никаких признаний в любви или разговоров о чувствах: когда человек подходящий — происходит всё без слов. И оба это чувствовали. «Знаешь, в августе лучшие закаты, но я всегда любил рассветы» Возвращаются парни под утро — солнце уже встало, но слишком рано для пробуждения. Чтобы не беспокоить госпожу Ким, Уджин дожидается парня на их лавочке, пока тот отвозит обратно змея, и заваливаются на кровать Гахо после отъезда дедушки. Проспят они как минимум до обеда.

* * *

— Мебельная компания? Я рада за тебя, но почему не в нашем городе? — Там есть знакомые, с которыми легче будет влиться, да и оклад обещают хороший. В середине сентября Уджин сидел с родителями на кухне за чашкой кофе. Его новость о внезапно переезде в другой город была как снег на голову, но препятствовать сыну они не стали. Для самого же Уджина это решение тоже было спонтанным, но «начать с нового листа» идея была неплохая. — А квартира? Ты уже присмотрел себе? — поинтересовался отец. — Да, решили снимать с другом в центре. Конечно же Уджин умолчит о том, что ключевым моментом было расстояние до университета и музыкальной студии; умолчит о соседе, который каждый раз посягал на его половину кровати, нагло закидывая ногу на парня и отбирая всё одеяло; о собаке, которую так же завёл сосед со словами: «ты весь день на работе, я скучаю»; о ранних подъёмах, чтобы успеть приготовить завтрак для студента, забывающего время от времени поесть из-за того что засиживался в студии; о совместных песнях и пополняющемся приятными воспоминаниями маленьком фотоальбоме, да и о многом другом, чего не стоило знать родителям, так гордившимся за «правильного» сына.