Ради мамы и сестры

Белое пышное платье, выглядывающие из-под подола туфли на шпильках и прикрывающая лицо фата - мечта каждой девочки. Каждая из нас хотела бы быть на месте девушки, которая подходит за руку с отцом до арки, где встречает и ждет мужчина ее снов. Каждая из нас мечтала подкинуть желанный букет вверх, чтобы услышать возгласы подружек, которые после тебя сыграют свою же свадьбу. Но все это для меня стало... кошмаром. С того момента, как спокойно гуляла в парке, я тогда не догадывалась о том, что за мной и моей семьей следят. Как же я ошиблась, доверившись незнакомым мне мужчинам и пригласив их домой, а дальше случилось то, чего описать не могла. Мама с сестрой вскрикнули от увиденных пистолетов, направленных в их сторону. Я же тем делом пошла в к ним, но меня резко мужчины схватили за кисть и приблизили к горлу холодный нож. Я никак не пыталась даже сглотнуть и повернуть голову в сторону мужчины. Дальше пошли мурашки от приглушенного голоса одного из негодяев, который заставлял меня замереть на месте и наблюдать за тем, как мать и сестра прижимались к друг другу и пускали слезы, умоляя о том, что бы они оставили нас всех в покое. И что я последнее смогла увидеть - как в колено матери попала пуля, из-за чего мама заорала так, что появилось ощущение, что к нам прибегут все соседи и вызовут полицию. Но грозный голос одного из мужчин заставил маму замолкнуть, и он опять начал пригрозить пистолетом, если она с сестрой из угла выбежат. Я пыталась сказать хоть что-то, но вышли лишь всхлипы, от которых получила пощечину и крики в мою сторону. Все же меня смогли отпустить, но боль в щеке пылала жаром. Я подняла взгляд на мужчину, и он начал угрожать мне ножом. – Не смей плакать, девчушка! Ты же не хочешь, что бы мать и сестра умирали на твоих глазах? Я, конечно, покачала головой, пытаясь вдохнуть воздуха. Темные глаза никак не спускали холодного взгляда, а улыбка растянулась на смуглом лице. – Мне нравится, когда ты молчишь, но сейчас... цена жизни твоей семьи, как видишь. Я краем уха расслышала всхлипы сестры и матери. Они все также прижимались к друг другу и чугунной батарее, а оба мужчин до сих пор держали пистолеты в руках, сверля хитрыми лицами. – Но если хочешь... – я возвратила взгляд на главного, – то могу оставить твою семью в покое... У меня уже начала расцветать надежда на то, что они втроем уйдут из квартиры и оставят нас, но... – Позволь стать твоим мужем. Эта фраза разрушила все планы и домыслы о будущем. Как это жить с таким человеком, который сейчас чуть не надругался над семьей и мной? Я уже почувствовала, как дуло пистолета втыкалось мне в затылок, а смех одного из них смогла расслышать; боялась не только сдвинуться с места, но и вдохнуть, чувствуя ещё и то, как мой подбородок берут в руки и пытаются поднять. Я так сделала, что снова встретилась взглядом с монстром, но уже вблизи. Запах пота и сигарет вызывал во мне негативные чувства, отчего я хотела отвернуть голову, или прижать к лицу ладони, но приближенный нож опять оказался около горла. – Соглашайся, или же ты хочешь увидеть, как мои братишки убьют твою родню? – все же его рука повернула лицо в сторону дрожащих мать и сестру. Кровь застывала в жилах, тело не поддавалось действиям, а дуло до сих пор находилось рядом с затылком. – Нет! Крикнув, я упала, столкнувшись головой с полом. Меня опять схватили и подняли на ноги. Главный всматривался в глаза. – Что ты сказала? Я знала, что медлить не надо, ибо мое решение способно решить все то, что предначертано было этими мужчинами. Мне ничего не оставалось, как кивнуть и прошептать: – Я... согласна. Хоть я не знала, как на этот ответ отреагировал главный, но думала, что он доволен ответом, на что его руки касались моих волос. – Вот и хорошо, – хитро прошептал он, чмокнув в щеку, тем самым вызвав у меня пока не проснувшееся отвращение, – И я думаю, ты будешь для меня покорной женой. Все же свой выбор я сделала. Мужчины провели меня на улицу и наконец-то оставили раненую мать и сестру одних, но все равно я ощущала, что рано, или поздно, к ним снова придут и убьют. Находясь перед зеркалом, рассматривая пышное платье и скрывающее печальное лицо фату, я была не уверена в своем счастии, а тем более, с мужчиной, который просто напрямую шантажировал тем, чтобы я вышла за него замуж. Рядом со мной крутились подружки монголоидной расы и улыбались. – Ну что ты, невестушка? Улыбнись! – произнесла одна из них и поправляла сзади меня фату. – Улыбнись ради жениха! – добавила вторая. – Или же улыбнись ради семьи, накану которых конец жизни, – закончила третья и смогла втолкнуть меня в ступор. Но если я выхожу замуж за монстра, то как смогу встретиться с матерью и сестрой? Как они без меня? Хоть отца помнила, но вряд ли он скоро вернется к ним. Отчасти было печально и больно, а с другой, отцу давно было плевать на всех нас. Вскоре из дверей я расслышала чьи-то приближающиеся шаги. Подружки быстро повернули меня в сторону отца мужа. Видно, в кого Есугей - мой жених - пошел внешне. «Яблоко от яблони далеко не падает». Отец жениха был куда мягким и добродушным, чем будущий муж. – О, какая у нас красивая невестушка! – похлопал он в ладоши, улыбаясь моему образу, – Моему сыну понравится. Конечно, понравится. Только после свадьбы. То есть, имела в виду не платье, а тело, которое желает каждый мужчина. Испробовать его на вкус, на запах и на ощущения. И как же я не хотела все это представлять в голове, но все же решилась на то, чтобы кивнуть свекру. – Но что? Готова? – свекор подал мне руку. Я пока не спешила обхватывать его предплечье, ибо в его внешности все равно видела Есугея. Ноги слегка дрожали, руки потели, а жар уже распространялся по всему телу. Все же руку взяли и повели из уборной на улицу, где я наконец-то смогла вдохнуть свежего воздуха, но не надолго. Свекор аккуратно усадил меня в лимузин и сам сел рядом, придерживая потную ладонь. – Волнуешься? – спросил он. Ответить ему никак не могла. Может быть, я волнуюсь не из-за свадьбы, или встречи с Есугеем, а того, что будет после мероприятия и вхождения в семью. Самое страшное может ожидать только внутри брачных уз, от которых не смогу отстраниться. Шантаж для Есугея - оружие, способное удержать в сетях и молчании. И, честно, ради семьи я была готова на все, чтобы обеспечить их безопасность. Лимузин вскоре подъехал к церкви. Выйти из него я смогла благодаря свёкру, который до сих пор держал улыбку при себе. И это уже стало для меня как-то странным. Понятное дело, что свадьба для него и свекрови, которая как раз дожидалась нас у входа, была важным событием и единственным для их сына. Руки зрелой женщины крепко обняли меня, накрашенные губы расцеловывали лицо, отчего я уже хотела отстраниться, но все же она закончила с этим, оглядывая меня, еще тем самым протерла оставленные следы от губ платком. – Ох, ну какая же ты красотка, доченька! Жалко то, что моей настоящей матери здесь не будет... и сестры. С последнего нашего расставания я никак не могла узнать о их состоянии и о том, вернулся ли отец. Есугей только и делал, что говорил «с ними все хорошо». И это так настолько надоедало, отчего я в истерике начала бить стену, за что поплатилась пощёчиной и криками в лицо. И тут шантаж опять сработал, как щелчком пальцев перед глазами. Я обняла свекровь и улыбнулась ей, на что та ответила еще одним крепким объятием и пожелала мне счастья, хотя мне это никогда не достанется с таким мужем, как Есугеем. Она оставила нас с свекром стоять, пока не зазвучала из окон церкви музыка, и мы с ним вошли внутрь. Исходящий свет в церкви заставлял зажмуриться и мешал разглядеть всех гостей, стоящих перед нами друзей жениха и его самого. Одна из подружек, наверное, держала букет цветов, а маленькие малыши - бархатные подушки, на которых лежали блестящие кольца. Рука свекра отпустила меня, и я все же смогла встать перед Есугеем, который при виде меня растянул ложную улыбку. И что я могла сделать в этой ситуации? Мне хотелось просто прервать свадьбу хоть каким-либо способом, или же ждать спасения от гостей, но никого из знакомых и родных не оказалось. Мне уж хотелось увидеть среди незнакомых лиц отца, или мать с сестрой. Так хотелось, чтобы они поддержали меня в этот день перед тем, чтобы пойти в окончательный ад. Бог для меня уже был не тем существом, который смог бы выручить. Он только способен на то, чтобы отдать в руки несчастьям, от которых будет трудно избавиться. – Дорогие гости! Дорогие молодожены и их родители! Свидетель всех пробудил обращением внимания, но я не подняла взгляда на него, продолжая смотреть впустую в пол. Дальше вслушиваться в его слова не могла, вспоминая опять-таки страшное событие. Перед глазами до сих пор вырисовывались расплаканные лица, дрожащие тела и всхлипы. Слышился мамин крик и выплескивалась кровь из простреленного колена. И как же не забыть то, как надо мной начали издеваться. За все время внутреннего мира я пыталась не расплакаться во время свадьбы, чувствуя, как прожигал мое тело хитрый и довольный взгляд Есугея. – Мария Московская, – вскоре свидетель заставил меня поднять взгляд, – согласны ли вы стать верной женой Есугея Хархорина, жить с ним до кончания ваших дней и помогать во всем? Честно сказать, для меня эта речь была уж слишком преувеличена, если считать последние фразы. Ответ я боялась вытащить из себя. Хотела сказать просто «нет», но как только посмотрела на Есугея, в его тёмные глазах смогла прочитать неодобрение. И мне ничего не оставалось, как вздохнуть и ответить: – Да. Лицо Есугея изменилось за считанные секунды, и он уже ждал произнести свой ответ. Этот ответ был однозначно «да», на что нам пришлось взяться за золотые кольца и напялить на безымянный палец правой руки друг другу. Самым неприятным было то, что свидетель в итоге произнес: – Жених может поцеловать невесту! И я пока сжимала подол платья, Есугей обхватил меня и приблизился губами к лицу, пытаясь проникнуть языком в рот. Я старалась не раскрывать его, зажмурив глаза, но вскоре раскрыла от того, как левая рука Есугея ущипнула за предплечье. Я тогда не знала, что надо делать на свадьбе именно так. Просто думала, что это будет простым прикосновенным поцелуем, но все ожидания стер этот странный поцелуй. Конечно, гости зааплодировали, визжали и плакали от того, что мы с Есугеем обручились. Потом нас вывели на улицу, и одна из подружек дала мне в руки букет, прошептав: – Просто кинь букет. Ради мамы и сестры. Странно то, что откуда эта девушка знает про мою маму и сестру, на что я хотела ее приостановить, но от нее след простыл. Оглянув сзади меня стоящих молодых девушек, я пыталась сосредоточиться на том, чтобы бросить букет. Вдохнув и выдохнув, я зажмурила глаза и резко откинула букет вверх, уже слушая визги девушек. И, честно, все-таки букет был пойман одной из толпы. После этого нас пригласили за стол, устраивали подружки разные конкурсы, и Есугей все тщательнее стал расцеловывать мне губы, на что я даже хотела при гостях просто кинуть тарелку с тортом ему в лицо, но не была способна на этот поступок. У меня до сих пор в голове крутилась фраза: «Ради мамы и сестры» Это понемногу заставляло вспоминать прошедшее с мамой и сестрой. Плакать за столом я никак не могла при виде гостей, но была одна мысль. Я решила испачкать подол платья тортом, на что Есугей позвал одну из подружек и потребовал, чтобы мне подол очистили. Наконец-то я оказалась в уборной. Азиатка начала очищать подол от торта, а я тем временем опять прониклась в воспоминания о доме. Но заметила из сумки девушки телефон. – Э, как тебя звать? – да, спрашивать людей так и не научилась, но подружка произнесла свое имя: – Айхана. – Слушай, дай мне, пожалуйста, на время телефон, я просто хотела позвонить своей матери и... – Есугей не разрешил использовать гаджеты в это время, – ответ меня, конечно, оторвал от надежды. Я уже не могла выдержать все скопленные за два дня эмоции и выплеснула в дрожащие ладони. Мне уже было все равно, если заметит меня плачущей Есугей, или из его родственников. Айхану сквозь дрожащие руки не видела, но чувствовала, как ее руки сжимали плечи, а ее голос отдавался отголосками издалека. Я слышала только свой плач и крики о том, что хочу вернуться домой. К семье, которой я до сих пор буду верна и до последнего. Я просто хотела вернуться снова в то место и отвергнуть тех мужчин. Вскоре я упала в обморок, и то это было лучшим. Ведь я до сих пор не знала, что было дальше на свадьбе и что со мной делал Есугей и его родители. *** Открыть глаза я пыталась не с первого раза, ибо мне прямо в лицо что-то светило. Как только привыкла к свету, я поднялась с плоской поверхности... кушетки? Мне это, конечно, показалось странным. Почему я сейчас лежала на кушетке? Надо мной светила медицинская лампа, и что я смогла развидеть вокруг себя - ничего. Мне становилось как-то не по себе. Я даже забывала, как спокойно дышать. Ноги встали на холодный пол, мурашки разбежались по телу, волосы на нем встали дыбом. Никаких посторонних звуков я не услышала и запахов не чувствовала, но где-то вдали я развидела чьи-то выглядывающие ноги. Решила спросить о том, кто он и почему я здесь, но ответа не последовало. Я сперва хотела подойти к незнакомому мне человеку, но боялась отойти от света, на что села на кушетку и стала ждать, пока сам незнакомец не подойдёт ко мне. Секунды шли. Холод начал пробирать по телу, отчего руки блуждали по пледплечьям, чтобы согреть. Из рта я выпустила пар, на что все же отметила, что здесь начинает холодать. Но что сподвигло меня волноваться, так то, что лампа надо мной начала мигать. Я ошарашенно посмотрела на лампу и перевела взгляд на незнакомца, которого уже не оказалось. Мысленно начала говорить, чтобы лампа не гасла, но вскоре она вспыхнула и разбросала вокруг мелкие и большие осколки. Я, конечно, успела от осколков зажмурить глаза. Сдвинуться с места не могла, да и после этого я все равно ощущала не только холод, но и близкое присутствие кого-то. Всё же я вскрикнула от прижатой ладони на плече, резко упала с кушетки и не могла сквозь темноту развидеть лицо того, кто это сделал. Осколки от лампы дали увечья моим ногам и рукам. Боль распространилась мгновенно, но я терпела. Хоть не могла видеть из-за темноты, но слышала чьи-то шаги, тяжёлое дыхание и почувствовала запах... где присутствовали нотки лесной хвои и... сигарет. Я не смогла среагировать от того, как в моё лицо кто-то дунул, но все же откашлялась от этого и отмахнулась. *** И, честно, сказать... все то, что происходило со мной, было просто сном. Нет, не сном, а кошмаром, хотя настоящий кошмар находился надо мной. Дым, исходящий изо рта Есугея, пробудил меня и заставил раскашляться и встать с дивана. На мне уже не было пышного платья, но меня смутило то, что лежала абсолютно без одежды, на что я прикрыла руками нагое тело и обратила на курящего Есугея возмутимый взгляд. – Не волнуйся, – холодно произнес он, делая еще одну затяжку, и выдохнул все же в другую сторону от меня, – Я не смел тебя трахать, тем более, когда ты находилась без сознания. Хех, просто слова мужа. Моей беспомощностью мог воспользоваться каждый мужчина, даже Есугей, но странно то, что он этого не сделал. – Ты, наверное, интересуешься тем, как мы узнали о твоем обмороке? Ответить я, конечно, не могла, ибо ответ мне также дали резко, как и спросили: – Айхана вовремя оставила телефон на включенной связи, где я смог разузнать много о тебе, милочка. То есть, все то, что я истерила в уборной, он все это слышал через телефон Айханы? От этого я лишь прижалась к спинке дивана и продолжала сидеть молча. – Но где-то я не смог расслышать из-за твоего истерического крика, но услышал и узнал достаточно. Есугей вскоре стал с дивана и подошел к подоконнику, потушив окурок об пепельницу и оставив его там же. Запах горечи остался, как на супруге, так и на мне. – Я надеюсь, что ты будешь паинькой со мной, – Есугей обернулся в мою сторону, прожигая холодным взглядом, – но не смей сопротивляться. И каковы действия ты будешь применять против меня, то последствия после этого будут плачевными. Я на резкое нападение Есугея не среагировала, на что начала отстраняться от крепких рук мужа и пыхтеть. – Не смей сопротивляться, я же тебе говорил! – прорычал Есугей и нанес мне пощечину по лицу, – Чувствую, с тобой будет трудно ладить. Конечно, трудно, но я не говорила это вслух. Не хотелось сувать в этот разговор свой язык, а то рано, или поздно, точно оплачу своим действием последствием, но каким - боюсь представить. Таких последствий множество, одно из которых может дойти и до мамы с сестрой. «Только не их», – доносилось в подсознании. – Ты уж лучше будь послушной со мной. Сделай это ради своей матери с сестрой, а ни то с ними случится то, чего мы тогда не доделали. Есугей сел рядом со мной, обхватив подбородок. Острые ногти вбились в кожу, отчего я все же раскрыла рот и впустила язык мужа, который во всю исследовал десна, внутренние стороны щек, зубы и мой язык. Дышать я пыталась через нос, чтобы не задохнуться. Я уже ощущала, как жар окутывал мое тело, как руки блуждали по телу. Я смогла освободиться от долгого поцелуя, после которого пыталась отдышаться, но тут Есугей резко схватил меня за бедра, приблизив чуть ли не к концу дивана. Я кое-как ухватилась за спину дивана, чтобы не упасть. – Но я тебе, конечно, разрешу кричать, но не о помощи, поняла? Я сперва не поняла, о чем он имел в виду, но то, что увидела сейчас, поразило в шок. Вставший передо мной член Есугея насторожил меня о довольно страшной мысли. Так именно о том, что меня изнасилуют. А тем более, сейчас, впервые и без моего согласия. – Ты ведь девственница? Господи, что за вопросы такие? Мне уже реально хотелось просто резко толкнуть ногами Есугея и выбежать из комнаты, но его взгляд в прямом смысле говорил, что будет только хуже, да и прошлые слова так и откликались в голове. Я прикрыла лицо руками, чтобы не видеть, ни лица Есугея, ни полового члена. Ушами продолжала слушать его тяжёлое дыхание и то, как что-то открыли. Но я не осмелилась посмотреть. – Думаю, тебе не должно быть больно. Внутри меня проснулись болевые ощущения и довольно резкие. Во мне словно что-то инородное засунули и начали им же двигать во мне. От каждого толчка мне было стыдно. Стыдно слышать не только хлюпанья, но и откуда-то не возьмись стоны, исходившие из моих же влажных губ. Слезы лились потоком, живот пульсировал болью, так еще и от стонов и криков горло разболелось и накапливало внутри ком, от которого я продолжала плакать. Рычание Есугея могла расслышать, но не хотелось. Я просто изнывала слезы в ручьях отчаяния, излагая произошедшие за три дня беды. Вскоре меня перестали мучить. Посмотреть на Есугея я никак не могла. После слез и боли в теле хотелось просто провалиться в сон и больше не очнуться, хотя мне уснуть пока мешали громкие шаги и грохот где-то из другой комнаты. И я только поняла: меня использовали. Использовали ради утех. Плотских утех. Я просто не могла в это верить. А тем более, перед мужем. Опять подействовал на меня шантаж мужа и страх за родных. Я просто не могла сделать что-то ради того, чтобы быть целой, но смогла быть целой в воспоминаниях родных. *** На кухне я спокойно резала морковку и помидоры для овощного рагу. Как раз вечером к нам должны прийти родители Есугея, чтобы обсудить что-то семейное. Эх, жаль, что свою маму с сестрой не пригласила и то было бы приятно смотреть на них и общаться с ними о своем. Есугей наконец-то оставил меня в покое еще с самого утра, но было такое ощущение, что он все равно за мной следил. Может быть, он где-то заранее поставил прослушку или камеру наблюдения. Овощное рагу почти было готовым, но я уж запереживала о том, понравится ли моя стрепня мужу, свекру и свекрови. Помнится, я маленькая заходила на кухню и наблюдала за тем, как мама резала овощи и иногда звала помочь с тем, чтобы очистить картошки. И теперь домашнюю работу выполняла с сестрой. Но иногда бывало, что мы с ней готовили без сопровождения мамы. Можно сказать, что мама сделала из нас будущих хозяек. И вдруг у меня возник вопрос: почему я попала под мишень Есугею? Почему не моя сестра или мать? На самом деле, если бы вместо меня взяли мою сестру, то это просто дало ей психологическую травму, ведь ей сейчас почти двенадцать лет, а она тогда не знала, что такое брак и брачная ночь. Мама вряд ли дотянет в замужестве с Есугеем, учитывая то, что ей и так скоро должно быть тридцать пять лет. И мне стало жалко ее, вдруг вспомнив о простреленной колене и крике. Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Я аккуратно убрала нож в сторону, помыла руки и подошла к двери. Открыть дверь получилось не с первого раза. И такая система безопасности сделана не сразу. Есугей догадывался о том, что я смогла бы выбежать из квартиры, если вдруг. Открыв двери, я оглядела свекра с продуктами в руках и свекровь. – Привет! – в унисон произнесли они. Свекровь, конечно, полезла меня обнимать, нежно произнося «доченька». Свекор же пошел на кухню и начал там, если учитывать по услышанным шорохам пакетов, разбирать продукты. – Ох, какая же ты красавица у нас, Машенька! – свекровь ни на секунду не могла отстраниться от меня, расцеловывая лицо, – В кого же ты такая у моего сыночка? Я и говорить об этом не стала. Все равно она не поверила бы в то, что со мной происходило. Или же они знали об этом, но не пытались об этом говорить. Вскоре овощное рагу я готовила вместе с ней, а свекор раскладывал продукты в холодильник, ящики. Время как раз приближалось к тёмному вечеру, и Есугей вернулся с работы. Мы, в основном, общались на разные темы, начиная от того, как свекор и свекровь познакомились, как завязался между ними роман и все такое. Но а дальше тема достигла и нас с Есугеем, и, честно, я в этом не участвовала. Я просто молча слушала то, что ложно наговорил муж, чтобы снять с себя подозрения. — Машенька, а ты не хочешь что-то про себя рассказать? Про семью, например? А, кстати, почему их не пригласили? — вдруг спросил свекор. Я даже по взгляду Есугея поняла, что если расскажу им правду о том дне, то мне конец. Но я всячески пыталась укунуться в воспоминания о матери, о ушедшем отце и сестре. После этого у меня камень с души упал, обретая у меня крылья за спиной. Но рано, или поздно, эти крылья оторвались от слов мужа: — Они сейчас... заняты, вот поэтому они не смогли принять приглашение в гости. Даже на свадьбу не созволили прийти. Есугей так наигранно проговорил, отчего я ощутила себя брошенной в воду. Я сама не заметила, как сверлила взглядом на него и сжимала ложку в руках. — Но тогда мы пообщаемся ещё, — поимающе сказала свекровь, — Мы тут с мужем подумали... — атмосфера становилась напряжённой, на что я обратила внимание на женщину. — Мы подумали о внуках, Есугей, — добавил он, посмотрев на сына. Но тут я заметила в его тёмных глазах недовольство. Я уже чувствовала, что он просто встанет со стула и уйдёт в ванную, чтобы выплеснуть негативные эмоции, но Есугей вздохнул и протёр переносицу. — Отец, — пробубнил он, — понимаешь, что мы ещё с Марией не отошли. Что он имел в виду от "не отошли" - не знала. Хотя вариантов с этим было много. — У вас брачная ночь была? — спросила свекровь на Есугея и перевела взгляд на меня, — Скажи честно. Я на это лишь кивнула. Мне уже не очень нравилось находиться с ними, учитывая то, в каком состоянии сейчас Есугей. Он и на работе был. И теперь находится здесь, разговаривает с родителями. — Просто оставьте нас наедине, и мы сами решим, как нам надо делать. Точнее, как ему делать со мной. Свекор, конечно, встал со стула и кивнул. — Прости, что мы так. Просто мы, правда, не подумали о том, как ты среагируешь. — И ты нас прости, Машенька, — чуть ли не с слезами на глазах прошептала свекровь, обняв меня, — Надеюсь, что у вас будут красивые дети. Я с этим могла согласиться, но не уверена в этом. Помнится боль в нижней части живота и рычание мужа. Вскоре родители Есугея ушли из квартиры, оставив меня в опасности с монстром. Есугей кое-как пытался успокоиться при помощи таблеток (интересно, почему о них мне не рассказал?), но тут мне приказал прибрать со стола и помыть посуду. Я все так, как он и сказал, сделала. *** День прошёл все же без каких-либо приставаний от Есугея, и то было это единственный случай. Но дальше произошло то, чего стоило заранее ожидать. Опять же Есугей оставил меня одну в квартире заниматься своими делами. Я, конечно, смогла найти телефон и кое-как дозвонилась до мамы. Её хриплый голос смогла узнать и радостный голос сестры. По их интонациям было понятно, что они за меня переживали ещё с того дня. С ногой матери все в порядке. Она смогла позвать свою знакомую, которая как раз являлась медсестрой в больнице. Сестра все также продолжала ходить в школу. С ними было все хорошо, но я боялась, что Есугей все же вернётся к ним и точно убьёт, на что заранее сказала, чтобы они уехали вообще из города куда-то подальше, ведь я не знала, что с ними произойдёт в дальнейшем. *** Кто-то поздней ночью начал стучаться в дверь. Я уже была готова нагрубить тому, кто это делал, но, увидев у дверей Есугея, замолкла и хранила слова при себе. Запах перегара и сигарет вызвал во мне отвращения, впрочем, как и всегда. Есугей еле стоял на ногах и закатывал глаза от опьянения. Мне просто хотелось его побыстрее уложить спать и спрятаться в ванной, чтобы он ко мне не приставал в таком состоянии. Муж говорил на ходу какой-то бред, половину из которого я, честно, поверила. —Я вот проспорил... — Есугей икнул и чуть не упал на пол, но я удержала его, — на то, чтобы привёл тебя в бордель к своим... пацанам. Они хотят... просто увидеть тебя в красивом... сексуальном платье, дорогая. От этого я просто скривила брови и прикусила губу, кое-как уложила на кровать Есугея, но тут он сам меня потянул на кровать, на что я начала сопротивляться. И, кажется, я зря это сделала. — Я же тебя предупреждал. Не сопротивляйся! Пощечина обожгла щеку, а ноги попятились назад. Я пока пыталась уйти из комнаты, Есугей же несколько раз падал на колени, если учесть то, что слышала сзади себя грохоты и мычания. Я быстро зашла в ванную и закрыла дверь. На какой-то момент я даже боялась дышать, сильнее прижимаясь к кафельной стене и слушая не только учащенное сердцебиение, но и приглушенный голос мужа и стуки в дверь. Я пыталась держать себя в спокойствии, но предполагала, что Есугей все же войдёт внутрь и изнасилует меня здесь. И это оказалось очевидным. Замок сломался, дверь распахнулась, и Есугей, покачивая на месте, пошёл на меня, но я быстро увернулась от его хватки и выбралась из ванной. И все же я взялась за одну вещь, на которую даже не посмотрела, и со всей силы ударила им по лбу Есугею. Он с грохотом упал на пол, но все же мычание означало, что он ещё жив. Честно, не ожидала, что ударила его статуэткой, от которой остались теперь обломки на полу, от которых я порезала руки, а на лбу Есугея уже развидела синяк и рану. Но мне все же пришлось убрать осколки от статуэтки, чтобы Есугей завтра не достал меня вопросами об этом. *** Следующий день начался скандалом. Есугей не ожидал увидеть на лице рану, на что подошел ко мне и ударил по лицу, но отвечать я не стала, продолжая слушать его ругань. Уже вечером Есугей вернулся и бросил на кровать пакет, в котором оказалось ярко-красное платье с глубоким вырезом на груди и на боковых сторонах. Честно, это для меня было слишком... откровенным. — Надевай, мы сейчас поедем в бордель. Грозный голос мужа заставил прикусить язык. И, кажется, я не зря переживала из-за того, что он говорил вчера. Мне просто ничего не оставалось, как напялить на себя это платье, ощущая, как сзади меня прожигал хитрым взглядом Есугей. Я уже была готова выйти из комнаты, как вдруг меня приостановил Есугей, обхватив плечи, и начал расцеловывать мою шею, но я не пыталась сопротивляться. Но чем дальше тянулись эти ласки, тем невыносимее становилось мне. Наконец-то Есугей прекратил это, легонько похлопал меня по плечу и пошёл в прихожую, чтобы напялить обувь. Я же нашла в пакете ещё и туфли на высоких каблуках. Выйдя на улицу, я наконец-то вдохнула свежий прохладный воздух. Как же мне этого не хватало, особенно, когда ты ощущаешь, как волосы на теле встают дыбом, но тёплых объятий мне сейчас не видать, учитывая то, что с какой походкой подошёл супруг к машине и чуть ли не резко затянул внутрь. Ехать нам приходилось недолго. Как только машина подъехала, Есугей оплатил за поездку и вытащил меня грубо из транспорта, приводя внутрь большого борделя, украшенного множеством неоновых цветов. Запах сигарет и перегара также присутствовал, но и кальяна. Девушки, работающие здесь, пританцовывали перед сидящими на бархатных диванах и за столами мужчинами. Бармен поздоровался и предложил какой-то новый напиток, но Есугей отверг и заказал «как обычно». Музыка повсюду трещала, заставляя морщиться. Я тем делом спросила у мужа пойти в туалет, на что он лишь промычал и залпом выпил первый стакан. И я теперь, пытаясь пройти через толпу танцующих людей, наконец-то оказалась в туалете, где, честно, не думала встретить пьяных и обкуренных дев. Они чуть ли не во весь голос говорили о парнях, о детях и так далее. Скорее всего, они замужние женщины, я так думала. Зайдя в кабину, я аккуратно села на крышку унитаза и стала вздыхать и думать над тем, что мне в этой ситуации делать. Вроде, сбежать я смогла бы, учитывая то, что Есугей скоро опьянеет, или же мне пришлось бы, как послушной жене, вернуться к нему и познакомиться с его друзьями. Выйдя из туалета, я уже заметила Есугея с какими-то мужчинами и клеющимися рядом с ним женщинами. Голос мужа заставил подойти к ним. — Вот, это моя женушка, — Есугей начал лапать меня за талию, — Мария. Красавица, не правда ли? Мужчины засмеялись и улыбались нам, а женщины тем временем недовольно сверлили меня взглядом, чувствуя как бы конкуренцию со мной. Я уже была готова отойти на время, но тут Есугей почему-то необдуманно отдал меня в руки одному незнакомцу, который также стал лапать талию и полез обнюхивать шею. Что ему так приспичило это делать, тем более с замужней женщиной? — Слышь, Есугей, а твоя малышка ничего! — пытался сквозь музыку прокричать мужчина, — а может ты мне её на время дашь? Я все же поняла, что дело дрянь. Надо выбираться отсюда, пока меня не смели изнасиловать ещё и эти неизвестные мне люди, но Есугей резко выхватил меня из рук того и просверлил недовольным взглядом. — Никто не смеет трахать мою малышку, — прошипел он, ещё сильнее прижимая меня к себе, — я с ней ещё не наигрался. — Но если ты с ней не наигрался, — вступил в разговор другой человек, который еле стоял на ногах и держал рядом с собой девушку, — то давай покажи, насколько. Отказывать я никак не могла, ибо Есугей прошептал опять же слова о шантаже и «делай ради мамы и сестры». И, да, это сработало. Мы оказались на втором этаже, где обычно приглашали вип-персон. Сквозь стекла гостям снизу невозможно развидеть, и то верно, потому что не нужны были лишние взгляды. Но зрителями стали друзья Есугея и девушки, которые также продолжали сверлить на меня взглядом, требуя как бы того, на что я смогу быть способна для удовлетворения мужа. Диван слегка выделялся из темноты, кофейный стол отблескивал бликами. Гости заняли места, а Есугей держал меня при себе и сам себя держал на ногах. Наверное, алкоголь уж слишком заиграл с ним. – Дамы и господа, – громко произнес муж, – если вы хотите удовлетворить свои потребности, то к вашим услугам моя жена продемонстрирует то, что умеет. – Но я... Палец мужа прижался к губам, на что я замолкла. – Да, мы понимаем, что это у тебя будет первый раз перед моими друзьями, но все же стоит попробовать. Пробовать что-то из ряда «стыдно, неприлично и отвратительно» - не мой конек. И я уже чувствовала, как взгляды мужчин сверлили жадностью, а взгляды женщин - завистью. Меня как-то резко прижали к полу и начали раздевать с тела платье. Сопротивляться также не стала, но все же услышала чей-то смех. – Да она просто женщина, которая даже сама не удостоилась раздеться. Я, конечно, на это резко встала с пола, случайно ударила локтем Есугея и начала напряженно раздевать с себя платье чуть ли не до такого состояния, чтобы на меня теперь мужчины стали глазеть со страстью. Скоро, наверное, они начнут еще и дрочить за моей спиной, и я уже почувствовала, как рука супруга хватает меня за затылок и приставляет к уже вставшему члену. – Давай, соси, дорогая! Я и сама не удостоилась одуматься, как вдруг открыла рот и в прямом смысле впихнули внутрь половой орган, от привкуса которого чуть не вызвал рвотный рефлекс, но и то, как головка втыкалась в глотку. Еще мне было неприятно то, как до сих пор сзади меня продолжали смеяться не только женщины, но и мужчины, поражаясь, наверное, тому, как я неумело отрабатываю навык минета. Горло разболевалось настолько, отчего я уже хотела отстраниться, но рука мужа не позволила этого сделать. Вскоре меня отпустили. Я пыталась опомниться и отдышаться, но вдруг меня Есугей резко поставил раком и боком перед гостями. И я уже чувствовала, как наворачивались слезы перед глазами. Руки потели, сердце стучало в грудь. Смех был прекращен, но самое худшее еще было впереди. Есугей грубо взялся за бедра и, даже не предупредив, резко вошел в меня. Моя реакция поразила всех, ведь такую боль мне предстояло чувствовать уже по счету второй раз. Уже чувствовала, как каждый толчок заставлял меня мучаться. Увидеть кровь под собой - это было шоком для меня. – Расслабься, сука! – пригрозил Есугей, со взмазу ударив меня по ягодицам. Но я никак не могла расслабиться. Не могла смотреть ни на кого из гостей и на него. Просто хотелось снова упасть в обморок, как когда-то во время свадьбы и оказаться в квартире, или же в бессознательном состоянии лежать здесь. Потом я вспомнила о контрацептивах. Все же Есугей решил их не использовать, так именно потому, что я уже почувствовала, как внутри меня что-то теплое распространилось. Удовлетворенный стон Есугея смог мне выбраться из этой позы, и я начала торопливо напяливать обратно платье. *** За все это времяпровождения в квартире прошел примерно месяц. Есугей впал в ярость, когда узнал о том, что сделал со мной и уже начал требовать от меня сделать аборт, но я отказывалась, хоть я не желала рожать ребенка от монстра, но для его родителей хотела бы это сделать. И, скорее всего, они хотели не только того, чтобы Есугей женился на ком-то. Но Есугей стал надругаться надо мной так, отчего было такое ощущение, что он это делает специально, чтобы вызвать во мне выкидыш. И это сработало, как и шантаж. После обследования у врачей я все же узнала, что больше не смогу рожать детей после этого случая. Я никак не могла найти успокоения в квартире, мучала себя таблетками, смотрением в окно и даже как-то вздумала утопиться в ванной, но все равно оказывался Есугей и спасал меня от этого. А дальше он вообще решил прицепить меня к кровати ночью. От всего этого контроля просто вставала с кровати с усталым видом, и меня ничто не тянуло к действию. Мне было уже все равно. Может быть, мама с сестрой уже мертвы? А, кстати... Я пыталась дотянуться рукой до своего телефона и начала звонить маме, как вдруг вместо мне привычного голоса матери услышала его: – Я так и знал, что ты это сделаешь, дорогая! Я просто язык прикусила, боясь даже вдохнуть. – Прости, так получилось, что я не сдержал обещания и сделал то, чего надо было закончить. Твоей матери и сестры больше нет в живых. И даже не надейся на спасение, жёнушка. И если ты вдруг умрешь, передай своим родным «привет» от меня. Я просто оказалась на дне, ощущая тяжелый камень в груди, который продолжал сжимать меня изнутри. Все то, что пыталась защитить, было уже утеряно. Я не смогла продержаться, а Есугей просто стер с лица земли маму и сестру. Ком опять же раздирал горло невыносимой болью, слезы обжигали щеки, а руки уже дрожали и сжимали телефон. По ту сторону трубки теперь слышала пронзающие гудки, после которых со всей силы бросила гаджет в пол и кричала так, отчего было такое ощущение, что стены и пол подо мной трещали. Тело разгоралось жаром. Смысла жить уже не было. Мать и сестра были моим смыслом в этой жизни и только ради них я шла на этот поступок, чтобы они были живы и невредимы. И я просто не успела, не уследила за мужем и своим поступком. Но как говорил один мой знакомый: боль поражает стать убийцами. *** Есугей вернулся домой поздно ночью. И это был мой шанс сделать так, чтобы этого больше никогда не происходило. Муж лениво подошел ко мне и обнял. Запаха перегара пыталась не вдыхать, но никотин все же витал. – Ну что, дорогая, – странно было для меня то, что почему-то Есугей говорил тихо и как-то ласково, – может быть, поужинаем вместе? Я этому предложению лишь отказала, отстранив руки от себя. Во взгляде мужа читались, как недоумение, так и недовольство. Все же я задела его за нервные нити, за которые так и продолжала тянуть. – Ты что? Вздумала меня ослушаться? То есть думаешь, что если нет твоей матери и сестры, значит, не надо меня слушаться? – Да, – твердо произнесла я, не скрывая холодного взгляда, – потому что ты и так все у меня отнял. Мы просто начали играть с огнем. И я уже чувствовала, как скоро буду к концу дощечки, с которой меня бросит Есугей, но я уверена в своем решении. Если этого сделать страшно, то сделаю это точно... ради мамы и сестры, которых нет больше в живых. Я сосредоточенно обхватила сзади себя кухонный нож, которым со всего взмаху дала первую рану по лицу мужа. Кровь расхлестала его, но Есугей резко схватил меня за руку, а я тем временем ножом начала делать мясное месиво в животе. Такое ощущение, что мучаю в какой-то мясной ферме скот. Я отчетливо слышала, как Есугей рычал и пыхтел, не обращая на то, что вытворяю с ним. И я уже была готова ему еще разрезать шею, но он прижал меня к себе и выхватил нож из моих рук и приставил его ко мне. – Не думай, – тяжело зарычал он, дыша в ухо, – о том, что ты меня одолеешь. Рано, или поздно, ты получишь по заслугам сейчас. – Я это и делаю, – резко ответила я, толкнув телом назад на мужа, и мы вместе упали на пол. Нож мне чуть не пришелся по шее, но я выхватила его и продолжала делать увечья Есугея. – Я... – резко втыкала ножом в грудь, услышав его хриплый крик, – это делаю... – нож прошелся еще и по плечам, – ради мамы... и сестры, – все же последний разрез дала по шее, откуда уже на меня захлестнула кровь. И, честно, решила еще за свои страдания отрезать половой орган мужа. *** Ощутить после этого свободу я смогла, а именно духовную. Полицейские, конечно, вовремя пришли в квартиру и осмотрели сосредоточенно на труп уже издыхавшего мужа. Я никак не жалела о содеянном. Я не ожидала, что встречу перед судом родителей Есугея, которые, на самом деле, тоже как-то хотели спланировать убийство сына за то, что сделал тогда со мной и моим уже потерянным ребенком, но я в долгу у них. Я никак не пыталась думать о содеянном, когда спрашивали о том, почему я это сделала. И ответ был очевидным: – Ради мамы и сестры. И себя, конечно. Ради того, чтобы я жила свободна от этого монстра.