Make up

Наконец-то у группы выдался день без расписания. Каждый проводил его как ему заблагорассудится: кто-то на очередной тренировке, кто-то на шоппинге в новеньком торговом центре, а кто-то в социальных сетях, как, например, Феликс. Он уже битый час листал ленту в тик токе, просматривая новые тренды. Ли натурально уже накачал палец, делая однообразные движения, как вдруг ему попалось одно видео. На небольшом минутном ролике милая девушка наносила себе макияж, вроде, обычное видео, но то, насколько искусно она орудовала кисточкой — сложно передать словами. Ее лицо буквально стало мольбертом для умелых движений. Макияж получился удивительно светлым и сказочным: в уголках глаз красовались маленькие аккуратные бабочки, губы были подчеркнуты градиентом из тинта и нюдовой помады. Феликс не заметил, сколько раз он пересмотрел это видео. Его глаза загорелись идеей, а будь над головой лампочка, она бы точно засветилась от энтузиазма. Хорошо, что у них было большое количество контрактов с различными косметическими брендами, и многое из продукции им выдавали из-за того, что они являлись амбассадорами и лицом фирмы. Феликс воодушевленно высыпал всю накопившуюся за последнее время косметику к себе на кровать и начал увлеченно в ней копаться, подбирая нужные средства. Когда Ли наконец-то определился с основой под макияж и тоном, то перед ним встал самый сложный выбор: цвет теней. Он открыл палетку и немного потерялся в этом заманчивом многообразии оттенков. Девушка в тик токе использовала фиолетовые цвета, а многие стэй писали, что ему подходят оттенки голубого, особенно когда он в светлых линзах. Решив порадовать фанатов, он выбрал три оттенка голубого и, довольный собой, приступил к макияжу. Феликс грамотно наносил основу под макияж и распределял консилер. Учитывая, насколько часто он наблюдал за тем, как его красили на съемки и выступления, в этом уже не было ничего трудного. Отточенными движениями он начал наносить тени сначала на складку века. И да, Феликс был тем везунчиком, которому достались глаза с двойным веком. А затем, выбирая более светлые оттенки, постепенно двигался к брови. У самого кончика он нанес светлый хайлайтер и перешёл к бровям. Он уверено подчеркнул их форму и растушевал мелкими движениями. Таким нехитрым образом основа была готова. Оставалось самое сложное — нарисовать различные художественные элементы: цветы и бабочки. Феликс долго и упорно пытался их изобразить: рисовал, оценивал, стирал и снова рисовал. И так раз за разом. Все было не то, и все было не так. Крылья бабочек постоянно выходили разными, а цветы — абсолютно неживыми и даже увядающими. Данные элементы должны были подчеркнуть и добавить изюминку образу, а по итогу только портили его и делали корявым. Феликс уже окончательно разочаровался и решил было бросить эту затею, как в его комнату постучались: — Хэй, привет, Феликс! Я у тебя тут забыл в прошлый раз… Оу, я помешал? — в комнату прошел Хенджин. — У меня ничего не получается, — картинно запрокинул голову Феликс. — Подожди, ты же художник! — Эм, я бы так не сказал… — не понимающе проговорил Хван. — Помоги мне, пожалуйста, — Ли состроил умоляющие кошачьи глазки. — Нарисуй на мне бабочек и цветочки. Ну, чего тебе стоит? — Я никогда не рисовал на лицах людей, — все еще мялся Хенджин. — Хотя бы попробуй, — Ли картинно надул губы. — Ладно-ладно, давай сюда. Что у тебя там есть, кисточки? — неуверенно уточнил Хван. — Держи, — довольный согласием Феликс протянул подводку для глаз. Только подойдя ближе, Хенджин смог оценить то, как сейчас выглядел Феликс в мягком свете настольной лампы. — Эльф, — вырвалось у него, глядя на то, как Ли невинно глядел в ответ. Феликсу действительно шли нежные оттенки. Они подчеркивали его выразительные глаза и делали взгляд более глубоким. Хенджин засмотрелся, разглядывая каждый сантиметр лица и пересчитывая подрагивающие реснички, когда Ли прикрыл глаза. — Айщ, опять замазал, — Хенджин стер тональный крем на щеках, открывая взгляду россыпь веснушек. — Эй, ты чего там делаешь, — возмутился Феликс. — А ну-ка, закрой глаза и не мешай мне творить, — Хван приступил к рисованию бабочек в уголках глаз. Он аккуратными линиями выводил сначала тонкие крылышки, а затем узоры на них, после чего перешел к цветам, и на молочной коже начали распускаться невероятные пионы. Закончив работу и строго оценив результат, Хенджин вручил Феликсу зеркало. — Вау, это невероятно! Ты потрясающе рисуешь! Спасибо огромное! — Ли не мог перестать разглядывать свой образ. — Да чего тут, — внутри Хенджину было невероятно приятно, но он слишком смущался признаться в этом. — А, я забыл еще про губы… думаю, чего не хватает, — Феликс достал тинт и матовую помаду. Хенджин, видимо, думая, что губы тоже предстоит красить ему, забрал косметику в свои руки. Феликс решил не возражать, так как было слишком приятно наблюдать, как Хван творил над ним вблизи. — Вот так, — Феликс показал скрин экрана с финальным вариантом. Хенджин сосредоточенно изучал губы Ли, эти острые уголки, которые были хорошо очерчены. Он взял карандаш и обвел тонкий контур. Затем провел помадой по пухлой мягкой верхней губе и завис: губы Феликса манили, он еще никогда не рассматривал их так близко. Да, Хенджин и раньше считал Ли невероятно красивым и изучал его лицо, рисуя портреты. Но чтобы видеть его прямо в считанных сантиметрах перед собой... Безумно хотелось прикоснуться к этим губам. Хенджин не соврал, если бы сказал, что это буквально жизненно необходимо. Он убрал помаду и провел большим пальцем по нижней губе, немного оттягивая ее и приоткрывая рот Ли. Этот простой жест выглядел невероятно возбуждающе. Кажется, у Хвана от этого окончательно сорвало голову, и он, отбросив тинт, впечатался своими губами в губы Феликса, а тот, не ожидая такого, широко распахнул глаза. Также быстро, как произошел этот целомудренный поцелуй, также стремительно Хенджин его прекратил. Посмотрев на Ли ошарашенным взглядом, он вылетел из комнаты, несвязанно бормоча о каких-то делах. Снова наступили дни расписания. На тренировках Хван вел себя совершенно обычно, видимо, чтобы ребята не задавали ненужных вопросов, но на личные сообщения в какао отвечал односложно или не отвечал вовсе. Феликс знал его не первый год и понимал, что наверняка тот уже успел себе что-то надумать и теперь драматизировал на пустом месте. Поэтому необходимо было во всем разобраться, и чем быстрее, тем лучше. Феликс не любил недосказанность и нерешенные моменты, поэтому, как только выдался свободный вечер, он сразу пошел в соседнее общежитие. Зайдя в комнату, он увидел, что Хенджин что-то рисовал у себя за столом, не слыша приближающихся шагов из-за наушников. Ли тихо подкрался сзади и осторожно выглянул из-за плеча художника, наблюдая за тем, что создавалось на листе. Хенджин выводил знакомые очертания губ: верхняя была немного больше нижней, а уголки образовывали милый бантик. Он продолжал раз за разом обводить их, придавая форму, объем и добавляя новые штрихи. Феликс улыбнулся и, аккуратно подув на шею, решил обозначить свое присутствие. — Чего рисуешь? — прошептал Ли над ухом, отчего Хенджин, практически подпрыгнув на стуле, стянул наушники и резко перевернул лист изображением вниз. — Э… Да так, ничего, — не находя слов, с заминкой ответил Хван. — Хм… А я, кажется, видел чьи-то губы, — Феликс положил свою руку поверх руки Хенджина. Проведя от локтя к кисти и переплетая пальцы, перевернул лист. — О, как красиво! Это какой-то выдуманный персонаж или, может быть, понравившаяся девушка? — Твои это… — перебил его Хенджин, — твои губы… — Оу, тебе они настолько понравились… Так чего же ты тогда убежал? — Феликс решил поерничать. — O, боже… — Хенджин был готов провалиться от смущения. Феликс обошел Хенджина и уселся ему на колени, обвивая руками шею и выжидающе глядя в глаза. — Потому что парню как-то странно испытывать возбуждение, глядя на другого парня, — выдохнул Хван, уводя глаза куда-то в потолок. — Ох, так ты меня еще и хочешь? — искушал Ли. На его губах красовалась хитрая ухмылка. После молчаливого кивка Хенджина Феликс встал и за руку повел его к кровати. Усадив на нее Хвана, он устроился рядом. — Послушай, я понимаю, что ты вырос в весьма традиционном мире и к этому сложно привыкнуть, но это нормально, когда люди одного пола испытывают влечение или романтические чувства к людям своего же пола. В этом нет ничего плохого или неправильного, — начал объяснять Ли. Он не хотел, чтобы Хенджин чувствовал себя неловко или стыдился подобных вещей. — Но почему тогда это осуждается обществом? — искренне не понимал Хенджин. — И правда, — грустно улыбнулся Феликс. — Люди боятся и не принимают тех, кто отличается. Их пугает все, что им непонятно. Но давай все сведем к тому, что политика государства заинтересована в увеличении численности населения, поэтому им невыгодны однополые отношения, — предложил Феликс, не зная примет ли его версию Хван. Пару минут они провели в молчании и полной тишине. Когда каждый для себя что-то решал в своих мыслях. — В любом случае, я не хочу, чтобы ты переживал по этому поводу, потому что я… Потому что ты мне тоже нравишься, — на одном дыхании проговорил Ли. Хенджин некоторое время смотрел на него огромными глазами, а затем произнес еле слышно, шепча одними губами: — Поцелуй меня... Феликсу дважды повторять не нужно: он тут же впился губами в губы Хенджина и начал страстно их сминать. Пройдясь языком по ровному ряду зубов, он углубил поцелуй, и их языки переплелись. Хвана хотелось всего и сразу. Хотелось так, чтобы между ними не осталось и миллиметра. Хотелось кожей к коже. И ведомый своими желаниями, Феликс пробрался руками под большую футболку и, стащив ее, уложил Хенджина спиной на кровать. Они много раз видели друг друга раздетыми, но именно сейчас это было настолько сексуально и интимно, что хотелось кричать от восторга и от представшей перед глазами картины. Хван лежал весь открытый и такой податливый, с взъерошенными волосами и зацелованными припухшими губами. Таким он был исключительно только для Феликса. Ли целовал кожу на шее, оставляя после себя красные отметины, оттягивал ее, кусал и вновь зализывал, проводя мокрую дорожку языком от ключиц к соскам. Сначала он долго кружил по кромке ореол, а затем вобрал сосок в рот и начал посасывать, чем вызвал стон Хенджина. Феликс был готов поспорить, что это было самое приятное, что он когда-либо слышал — музыка для его ушей, которую хотелось слушать всю жизнь. Вернувшись к губам и нависая сверху, Ли неосознанно прошелся своим возбужденным членом по члену Хенджина, и они застонали в унисон. Терпеть больше не было сил. Феликсу слишком хотелось заставить Хвана стонать как можно громче. И еще очень хотелось попробовать его член. Он спустился поцелуями вниз и, садясь между ног Хенджина, начал снимать с него домашние штаны вместе с нижним бельем. Феликс наклонился к члену, лизнул головку и почувствовал, как Хван прогнулся в пояснице. После этого он прошелся языком ниже, вылизывая уздечку и спускаясь дальше к основанию. Хенджин вплел пальцы в волосы Ли и нежно перебирал их. Феликс на пробу взял член в рот и протолкнул его глубже в горло, максимально расслабляя его. Хван сильнее сжал его волосы на затылке и застонал во все горло. Хенджин чувствовал себя невероятно. Тепло от языка и рта ощущалось так необычно, но так правильно и приятно, что было невозможно не раствориться в этом блаженном ощущении. Он все сильнее толкался в рот Ли, подаваясь бедрами вперед и ощущая, как член проходился по теплым и влажным стенкам горла, и тонул в этом моменте. Взяв член полностью в рот и уткнувшись носом в лобок, Феликс на несколько секунд задержался, а затем выпустил изо рта с характерным звуком. Облизав пальцы, Ли отсканировал состояние Хенджина и подвел один палец к его входу. Хван, явно не ожидая подобного, сначала весь сжался, но после нескольких движений ртом по члену, снова расслабился и начал понемногу впускать в себя. Когда Феликс уже был готов перейти ко второму, Хван остановил его и прошептал: — Я пока не уверен, что готов дойти до конца, — он закрыл глаза рукой от смущения. — О, этого и не потребуется, дорогой. По крайне мере, пока что… Впереди у нас будет еще достаточно времени, чтобы ты начал умолять меня трахнуть тебя, — проговорил низким обволакивающим голосом с хрипотцой Феликс. Ему действительно не хотелось давить на Хенджина, да и входить без смазки было как минимум не безопасно, а особенно в первый раз. Поэтому, осторожно введя второй палец, Ли начал зацеловывать внутренние стороны бедер Хвана и растягивать его. Хенджин стонал, выгибался и поджимал пальцы ног. Его буквально прошибало током от возбуждения. Он стонал так громко, что казалось, все общежитие уже в курсе их вечернего занятия. А Феликсу было приятно. Приятно, что именно под ним так стонал Хенджин, что именно он являлся причиной его криков. После того, как Ли добавил третий палец и осторожно согнул все, Хенджин вдруг неестественно громко закричал, а после полностью расслабился и начал умолять, чтобы Феликс повторил это еще. К счастью Хвана, Ли уже давно интересовался строением мужского тела и сейчас был невероятно рад тому, что смог обнаружить простату с первого проникновения. Ли начал активнее двигать головой, посасывая и создавая вакуум ртом, и проникал пальцами, проходясь точно по простате. Хенджин весь изнемогал и видел звездочки на подкорке сознания. Феликс входил все глубже, пальцами надавливая на чувствительное место сильнее с каждым разом, и тщательно вылизывал дырочку уретры, чередуя с глубокими толчками в горло. Еще несколько минут стимуляции с двух сторон, и Хван излился Феликсу в рот. Ли, слизав все до конца, приподнялся на локтях и глубоко поцеловал Хенджина. Они еще какое-то время лежали и целовались, пока Хван отходил от оргазма. — А как же ты? — придя в себя, спросил Хенджин. — Ничего, в следующий раз отработаешь в двойном размере, — погладил его по волосам улыбающийся Феликс. — В следующий раз… — Хенджин уткнулся носом в шею Феликса, вдыхая самый прекрасный и любимый аромат.