Тёмная принцесса.

      Тела братьев упали на землю перед ней. Глаза расширились, тело сковало ужасом, к глазам подступили слёзы. До конца осознать произошедшее не дал клинок, рассекший живот, из-за чего она резко отшатнулась. Вскинулась рука, выстрел и враг замертво падает на землю. Ноги больше не держат и она падает на колени, прижимая руку к ране, из которой сочиться кровь. Это не смертельно, но чертовски больно. Подползает к братьям, что даже в смерти вместе. Фиолетовые волосы обоих спутались и запачкались в крови: чужой и своей. Глаза закрыты, а руки вытянуты в сторону друг друга. Перед тем, как их подстрелили, они пытались обняться. Слезы практически застилают глаза. Тут тела самых дорогих ей людей, а там сзади, они оставили друзей умирать. Она видела мельком, прежде чем пробиться вперед через толпу с пистолетами, Хару, пригвожденного к стене его собственной катаной. Её милого, вспыльчивого Хару, знакомого ещё с детства, с этими яркими аквамариновыми глазами, в которых с годами прочно обосновалась крупица безумия. Она видела великолепные серебристые волосы Коко в той луже крови. Того самого Коко, с которым они вместе работали и до ночи засиживались за документами. Она мельком видела макушку Какучё. Ещё живого, но надолго ли? Она не знала где сейчас были Мочи и Такеоми. Выжили ли они? Смогли ли спасти документы Бонтена? Столько вопросов сейчас одолевали её. Печаль медленно заглатывала, заставляя тонуть в водовороте воспоминаний. Отец, Изана, Мичи, Ханма, Сенджу, Бонтен, Майки... Майки. Её Майки, перед чьим телом всего две недели назад она сидела на коленях. Его и Мичи. Того самого доброго Мичи, желающего защитить и спасти всех. Но ведь так нельзя. Никогда нельзя спасти всех. Вот их уже не спасти. Никому из Бонтена не было суждено выбраться из тьмы, и вот теперь они окончательно сливаются с ней, один за другим. И ей тоже недолго осталось. Она слышит крики, шаги, выстрелы. Скоро они будут здесь и тогда... Нет, не об этом сейчас. Ласково поглаживая мёртвых по их волосам, она пыталась вспомнить как все так обернулось. Как они очутились в этой ситуации? Началось ли всё со смерти их лидера? С поисков Мичи? А может ещё раньше? С отказа тому напыщенному и совсем ещё молодому парню? Это ведь его рук дело. Все эти смерти. Вся эта боль. Они недооценили юнца, желающего заключить с ними дурацкий договор на невыгодных условиях. А когда же это началось для неё? Может со смертью отца? После потери любимого человека? После того, как тело лучшего друга пронзили три пули? Осознала ли она тогда свою беспомощность? Пожалела ли, что оставалась в тени, не вмешиваясь? Ведь возможно будь она частью всего этого с самого начала... Возможно. Горькая ухмылка появилась на губах. Чего уж тут гадать, когда ничего не вернуть. Может всё началось и вовсе ещё раньше. С Тосвы, с Роппонги, с исправительной колонии, с первого убийства, с... С матери, пожалуй. С этой высокомерной, невероятно красивой женщины, что может и была прекрасной любовницей, но являлась отвратительной матерью и женой. Её она никогда не простит. Ни за отца, ни за отчима, ни за ложь, за давление... Да за всё. И ведь эта женщина останется жить. Коротать дни в элитной психиатрической больнице, в которую они её засунули, когда стала сильно давить, сходить с ума. Расстроиться ли она, узнав, что её дети мертвы? Вряд ли. Она все время говорила о том, как они не оправдали её надежд. В конце просто кричала, называя неблагодарными, падала на колени, давя на жалость. Как будто бы она вызывала у них хоть что-то кроме отвращения после всех этих лет. Смешно. Снова отчего-то вспомнился Майки. Впервые она слышала о нём, ещё будучи маленькой девочкой, от Шин-сана. И тогда видеть она его не желала. Слухи о Непобедимом Майки стали расходиться по районам и между банд. Ей было интересно. И вот их встреча, когда он наивно защищает её от мелкого хулиганья. Наивный. Ребёнок. Тебе вообще правда 14? Разочарование, но она остаётся. Всегда оставалась. Жить в качестве друга Тосвы странно, но забавно. Они не знают её. Никто кроме её Хару и Мучо. Мучо... Была ли его смерть правильным решением? Она ведь отдала предпочтение тому, так ведь? Не важно. Это уже не важно. Затем Майки распускает банду и уходит. Отдаляется, создает что-то новое, иное. Дальше. Битва Трёх Божеств. Снова смерть. Её смерть. Той, что дороже других. Злость тогда овладевает телом и она бьёт Майки. Тот даже не защищается, позволяет. Она уходит, чувствуя на спине взгляд, полный тоски. Затем, на кладбище протянутая рука. Он зовёт ее к себе. Хочется послать, снова ударить, оказаться подальше, но она подходит и пожимает руки. Ради братьев. Ради Хару. Ради Какуче и Мочи. Ради себя. Канто-Манджи постепенно становится родней, преобразуется в Бонтен. Они стая. Они семья. Она снова любит, падает в эту бездну чувств. А затем всё обрывается. Падает тёмной тенью с высоты этого дурацкого здания для боулинга. И почему они оставили их одних? Дверь уже почти выбивают и она кое-как встаёт. Левая рука зажимает рану, а правая дрожит, держит пистолет. Рука медленно поднимается. Дверь выбивают. Их много. Их слишком много. Холодный металл прижимается к виску. Не позволит. Не может дать себя взять. Слишком много она знает. Выстрел. Тело падает на землю, будто бы это марионетка, которой подрезали ниточки. Конец спектакля. Конец Аи Мотидзуки. Конец Рене Хайтани. Конец Тёмной принцессе. Конец всему. И... Занавес.