Пионы

Больно. Пиздец как больно. Хотя, чего я ожидал? Что он ответит взаимностью, поцелует, возьмёт за руку? Какой же я долбоеб Молчит какое то время. Вглядываюсь в его лицо: ни одной эмоции. Как будто завис. Лишь левая бровь немного поднята. Вот только злится он или удивлен? Черт, я сейчас с ума сойду. Перестань так на меня смотреть — Даже не знаю, что и сказать, — Слава нарушил тишину царящую в моей квартире, — Прости, Влад, но это, как ты уже мог понять, не взаимно. Я натурал. Пожалуй, пойду, — сказал спустя пол минуты, встал со стула и быстрым шагом направился к выходу. Удивлен. Не злится, уже хорошо. Краток, как и всегда. Хватило же мне ума так сболтнуть. Да и два месяца всего, я сам даже не уверен пока. Влюбился в друга, влюбился в друга… Эти мысли все время в голове. Я ведь так надеялся. Вот когда влюбляешься, начинаешь в обычных действиях объекта обожания улавливать что то особенное. Думаешь: " Хм, может мои чувства взаимны?» Тогда вспыхивает надежда. Не зря говорят, что она умирает последней. Как раз в тот момент когда тебя отвергают. Итак. Со Славой я познакомился 13 лет назад. В школе. Так и завязалась наша дружба. И спустя столько лет я все рушу. Будучи двадцати летним парнем я влюбился в своего блять друга. И неужели все так и закончится? Вдруг оборвет связь? — Пытаюсь разложить все по полочкам, но снова сбиваюсь. Внезапно мое тело пронзает боль и начинается приступ кашля. Горло словно разрывает. По привычке закрываю рот рукой, а после обнаруживаю на ней капли крови. Первая эмоция — испуг. Что это, черт возьми?! Решаю отвлечься и сходить в душ. Рядом с ванной у меня висит небольшое расписное зеркало. Он подарил. Так, не думать — о нем моя главная задача. Снимаю футболку. Она тут же выпадает из рук, а я как ошпаренный отбегаю к противоположной стене. У меня из груди проклевывается росток. Росток, мать его. Мне точно это не мерещится? — трясущейся рукой прикасаясь к нему, — Какого хера он настоящий?! — ору уже в голосину. Бездумно пытаюсь оторвать. Снова кричу. Чувство, будто из меня вытягиваются лёгкие. Не знаю, как объяснить. Хуево. Вокруг видимого нача́ла стебелька начинает скапливаться кровь. Точно не сон, я чувствую боль. Душевную тоже, ахах. Да вроде и не пил, не курил сегодня. Спокойно, Влад, это всего лишь росток, торчащий из твоей груди. Ничего необычного. Совсем крыша поехала от этого всего… *** Утром меня разбудил противный звук доносящийся из динамика телефона. Никак руки не дойдут поменять рингтон. Это Слава. Не хочу отвечать. Будет стыдно и больно. А вдруг все-таки взаимно? Так, стоп. Сейчас опять начну надеяться, а потом прореву в подушку ещё несколько часов. Через несколько минут настырных звонков я не вытерпел: — Ало? — немного дрожащим голосом говорю. — Влад, привет. Ты прости что я вчера так ушел. В шоке находился, надо было побыть в одинечстве. Если ты не против, можем встретиться, поговорить. — Я тебя понимаю. Ничего страшного. Встретиться не смогу… Я приболел немного, — отмазка, да ещё и реальная. Шизофрения пришла. Не хочу краснеть перед ним. Если в глаза посмотрит то даже не знаю, смогу ли держать себя в руках. — Понял. Если что звони. Выздоравливай, братан. После этих слов послышались гудки. - Твою ж мать, совсем забыл, — спешно стягиваю майку и, прикасаюсь к груди, — все ещё тут. Сегодня уже почему то не удивляюсь. Воспринимаю как что то обыкновенное и ничем не примечательное. Только вот, мне показалось или он стал больше? — Клумба по имени Влад. Мда, очень смешно. Сижу на кровати, смотрю в стену. Только сейчас понял, что это может быть опасно. Вся эта херь. И моя поломанная психика тоже. Хм, может в инете поискать… Плохая идея, но я все равно это сделаю. Сразу вспомнился прошлый раз. Тогда у меня были сильные головные боли, а идти к врачу лень. Решил поискать. Какой то псевдо доктор сказал, что у меня смертельная болезнь. Изволновался весь, думал начать писать завещание, а оказалось, что просто была перенагрузка и следовало отдохнуть. Но, видимо, не судьба. Раздался хлопок входной двери, и вскоре в спальню зашёл он. — Здаров, — пожали руки, — ты сказал, что приболел, поэтому решил проведать тебя. А, вот ещё, — Слава протянул мне кулёк конфет и цикорий. — Не стоило, но спасибо. — Ага. — Пошли в приставку поиграем пока. Зачем ты это делаешь. Понимаешь же, что мне больнее так. Бля, то чувство, когда человек вроде бы нравится, но после отказа немного неприятен… Как это вообще называется то? Хотя лучше просто буду радоваться тому, что он относится ко мне так же. По крайней мере, делает вид, что я не мерзок ему. Все время, что он рядом, я специально покашливаю. Не, ну актер чё, можно в кино сниматься. В один момент я реально начинаю дико кашлять. Вспомнив, что было вчера, и не хотя напугать его, бегу к раковине в ванную. Сука, опять кровь. А это что… ебать, если это не галлюны, то точно лепесток. Красный, похоже, ещё и от розы. Да что происходит?! — уже чуть ли не в истерике шепчу. Он не должен слышать. Никто не должен. В психушку пока не собираюсь. Вернулся я потрёпанный, на что получил лишь удивленный взгляд. Так и сидели. Пили цикорий, потом коньячок, ели конфетки. Все было хорошо, только не сосались. *** Несколько дней я жил спокойно. Случались приступы кашля, а каждым разом всё сильнее, но я терпел. Обращался даже к соседке. Старая такая бабулечка — Она то должна знать, думал я. Ага, если бы! Сказала меду покушать да погреться. Ещё когда впервые увидел лепесток в крови, сразу понял, что это связано. Это уже тоже стало обычным делом. Но не сегодня. На третий день оно обострилось. Не знаю, что это, пока не придумал. Вместо одного лишь лепестка, из меня с огромным трудом вышел целый бутон. Бутон, ёб его мать. Кроме того, от ростка почти ничего не осталось. На его месте красуется три стебля и пионы. Не спрашивайте, сам в ахуе. Ещё и на руках, ближе к кистям, появились веточки лаванды и листочки. Пока маленькие, но это явно ненадолго. За эти три дня я понял, что не хочу никому говорить об этом. Не хочу ни с кем говорить. Готов валяться на кровати целыми днями, грустить и проебывать каникулы. Сначала такого не было, все воспринял легко. Но лишь со временем, впрочем, как всегда, я начал осознавать. Наверное, в тот момент моя надежда догорела. Не могу сдаться, надо идти в перед. Он так говорил. И уж его ожидания я оправдать должен. Когда больно в сердце, растения на мне… словно чувствуют это. Раньше ведь я не замечал. Сейчас я грущу и они, немного подвявшие, злюсь на себя — растут ещё быстрее. А вдруг?.. Нееет, этого не может быть. Не может. Спокойно, Влад. Мм, надо понять, почему это появилось. Каким образом — не так важно. Что было такого в моей жизни, что могло так сильно повлиять на психическое состояние? (Я полностью убежден, что все болезни от нервов) Да, ситуация со Славой. Такого ещё не было… Может из-за этого?.. Вот только потому, что я гей, или потому, что это очень яркие и сильные чувства, каких у меня ещё не было? Посмотрим. *** За самобичеванием я и не заметил, как пролетело две недели. Завтра начинается учеба, следовательно, придется как то прятать этот питомник. Срезать побоялся, ибо отрывать больно, а это ещё точно больней. Они полноценные части меня. Порой разговариваю с ними. Но с тем, что я долбоеб ничего сделать не смог. По крайней мере не так быстро. Выплёвывание цветочков уже тоже не удивляет особо. Даже не пугает. Как же быстро я привыкаю ко всему, кроме того, что я влюбился в Славу. Ох, черт. Я не решился за все это время с ним снова проговорить на эту тему. Он то тем более не станет. Да, точно, что то я сбился. Мой член теперь обвивает вьюнок, а на конце ромашка ахаха. На самом деле с каждым днём мне все хуже и хуже. Сил почти нет, из-за растений двигаться не шибко удобно. Я нашел в интернете информацию. Стараюсь сильно не верить в это, но цитирую: «Данная болезнь называется ханахаки. Из тела начинают расти цветы, кашляют больные кровью и бутонами. Это не вирусное заболевание, заразиться невозможно. Все это случается, если человек безответно любит. Не влюблен, не испытывает симпатию, а любит. Болезнь смертельна, «вылечить» можно лишь на первых стадиях.» Дальше я уже и не помню. Только вот там ещё было написано про то, что все это лишь выдумка и не возможно в жизни. Страшно осознавать, что, судя по описаниям, у меня уже начался необратимый процесс. «Ну и ладно, давно хотел умереть. Хороший шанс» — думал я сидя на скучной паре в универе. Учусь я, к слову, на графического дизайнера. В голову мне тогда пришло запечатлеть себя, ведь фотографий я так и не нашел. Правда, принял решение нарисовать это на бумаге. Почему бы нет. Вдруг когда то найдут эти зарисовки, будет забавно. Хотя лучше в завещании укажу, чтобы передали их Славе. Да, точно, так и сделаю. *** Я ковылял домой, сегодня почему то было слишком больно двигаться. Я еле как сдерживался, чтобы не заплакать. Как бы я не старался отучить себя, меня все ещё волновало, что подумают другие. Могу идти, а потом взять и развернуться, но и то не всегда. С детства меня так воспитывали, а теперь у меня из-за этого проблемы. Еле как поднялся на свой этаж, а оказавшись в квартире, без сил рухнул на кровать. — Не могу я так больше! — из моих глаз хлынули слезы. Я закричал. Плевать уже на все. Плевать. Я хочу жить нормально, как все… Иметь девушку, гулять с другом, которого люблю. Да, сука! Не помню, сколько я так лежал в истерике. Сорвался. А ведь уже больше полугода держал все в себе. Нет, так не пойдет. Взял блокнот, подаренный кем то из родственников. Родителей у меня нет, бабушка воспитывала, да и она уже в гробу. Начал рисовать. Пока рука не онемела. Мне ведь недолго осталось. Я знаю. Похуй, все равно я никому не нужен. Надо успеть. Надо… Ааааа, твою мать! Это все, что останется после меня. Никто и не вспомнит. Начнет на весь подъезд вонять, тогда и зайдут. Добро пожаловать заранее. Получилось с десяток набросков. На полях я писал свои предположения по этому поводу, насколько больно было. Знаете, а красиво ведь получилось! Жаль только, это меня не спасет. И плед завещание на последней странице. Не могу уже пошевелиться. Сбывается мой главный страх — умереть в одиночестве. Но, наверное, я заслужил. Всегда был довольно эгоистичен. Не ценил то, что у меня было. Поэтому сейчас я один. *** Спустя месяц в квартире было найдено тело молодого парня. Шуршиков Владислав Эдуардович. Родителей нет. Никаких увечий, умер сам. Экспертиза ничего не дала. Из странностей: на кровати рядом с ним валялся блокнот со странными записями, а на его груди лежал увядший пион.