Резцы.

Капли крови с характерным звуком падают на барную стойку, растекаясь по деревянной поверхности, словно алые розы, расцветающие в темном сумеречном лесу. Голова немного кружится, еще и единственный источник света не такой уж и яркий, как хотелось, из-за чего Карл совсем терялся в пространстве. Ощущения были, как будто он был под наркотиками. И лишь голос старого друга-бармена заставляет встряхнуть головой и поднять голову. В ушах звенит, нужно немного подождать, чтобы услышать хоть что-то. Кончики пальцев колит, а боль в районе ротовой полости стала совсем привычной, настолько, что отдавалась по всему телу, растекаясь как яд, и приносила дурманящее ощущения тока, пронизывающего до самых костей и заставляя нервно хихикнуть. — Карл! — Уже совсем громко зовет шахтера Барли, тормоша его плечо уже не в первый раз, да настолько сильно, что оно начало ныть, но сам Карл ничего не почувствовал, ибо его разум был сейчас занят совсем другими вещами. — Да?.. — Наконец, геолог поправляет очки у себя на глазах и окликается, выпустив из своего рта каплю крови вместе со слюной, что стремительно потекла по подбородку и остановилась, грозясь упасть на барную стойку также, как и все прошлые. — Иди домой, — просит, нет, требует мужчина, смотря в янтарные глаза юноши. В ответ шахтер мычит что-то нечленораздельное, что было отдаленно похоже на «дай мне 5 минут». Бармен внимательно следит за ним, с нарастающей тревогой внутри, что усиливается, когда Карл тянется своей рукой себе в рот, хватается за зуб, что довольно давно истекал кровью, и резким, беспощадным движением вырывает его, не издав ни звука, заставляя Барли схватить его за руку, с которой стекали остатки крови, в ладони которой находился коренной зуб, из десны которого не давала покоя кровь. Но теперь ее стало больше. Все руки Карла в крови, его одежда бесповоротно запачкана, а сам он трясется, как осиновый лист. — Карл, иди умойся! — Шокировано вскрикивает мужчина, не узнавая мальчика, что сейчас сидит перед ним. Это не Карл, это кто-то другой, кто-то, кто совсем слетел с катушек. Просьба бармена не была услышана. Карл просто выдергивает свои руки из хватки Барли, спрыгивает со стула и на трясущихся ногах удаляется из бара, оставляя мужчине лужи крови на барной стойке. Юноша открывает дверь, в лицо ударяет свежий, живой воздух, что заставлял листву на высоких деревьях биться друг об друга, издавая шелест. У Карла перехватывает дух, он дышит холодным воздухом, отчего только что оголенная десна начинает ныть. Он вытягивает руку перед собой и разжимает грязную от крови ладонь. Зуб, коренной зуб, на котором осталось немного мяса и нервов. Кровь липкая, от ветра она начинает засыхать, покрывая тонким слоем всю кисть руки, отчего становиться неприятно. Пора бы домой идти, хватит выглядеть как сумасшедший. Ватные ноги медленно шаркают вперед, направляясь в свою квартиру, что находилась не так далеко, если, конечно, идти через короткий путь, что проходил меж многоэтажных домов, где порой не было уличных фонарей. Опасно, но еще опасней потерять сознание от возникшего повышенного давления. Вот, шахтер заворачивает в первый темный переулок. Ничего не предвещает беды, кроме огромного, особенно на фоне маленького Карла, тела, что быстро вышло из одного из закоулков. — Слышь, мальчик, что мы здесь делаем? — Низкий мужской голос, что завидев свою жертву стал отвратительно-сладким, доносится до ушей Карла не сразу. Геолог поднимает голову, понимая, кто перед ним стоит, ведь не узнать этого «быка» даже после единичной встречи было невозможно, — Тебе никто не говорил, что идти по темным подворотням опасно? — Мурлычет Булл, предвещая веселье, — Отдавай все, что есть, — его голос резко меняется, теперь было похоже, что он рычит, нежели говорит. В голову шахтеру ударила прекрасная, мерзопакостная идея. Он делает вид, что шарится в карманах, делает это так хорошо, что пора бы ему с такими навыками записываться в актеры. Для пущей реалистичности он бормочет себе под нос ругательства. За время, пока он притворялся он успел набрать полный рот своей крови, что до этого просто стекала с подбородка, пачкая асфальт. Юноша поднимает голову, выжидает момент, и в тот же миг, когда байкер хочет уже выдать какую-нибудь колкую фразу он выплевывает всю ебаную кровь из своего рта прямо на белую майку под черной жилеткой мужчины. Тот пребывает в секундном шоке, после чего с громким матом замахивается на Карла. Моментально его кулак прилетает в бровь мальчика, сразу же рассекая ее. Ноги геолога подкашиваются, по крайней мере, Карл делает вид, что это так. Он падает на асфальт с шаркающим звуком. Шахтер поднимает голову и видит, как Булл подлетает к нему, садиться на корточки и замахивается кулаком еще раз. У Карла единственный шанс. Юноша, отлетает в сторону, из-за чего удар кулаком приходиться по треснувшей тропе. Геолог вскакивает на ноги, и пока байкер пытается осознать, куда он так быстро делся, заходит ему за спину. Механический протез ноги врезается в затылок мужчины, из-за чего его даже не приходиться бить головой об асфальт, чтобы тот вырубился. Карл разражается хихиканьем, пока адреналин в его теле придает ему только больше сил. Пора осуществлять план, что появился в порядком нездоровой голове буквально 2 минуты назад.

***

Булл очнулся привязанным к стулу по рукам, ногам и туловищу. Во рту его тряпка, завязанная на затылке, что, к слову, жутко болел. Мужчина осматривается сквозь пелену в глазах. Он на обычной кухне, перед ним обеденный стол, справа стенка, а слева вся остальная часть кухни. Он начинает мычать и пытаться порвать туго завязанные веревки. — Иду, иду! — Доноситься звонкий голос до байкера, отчего тот вздрагивает.

Этого не может быть.

Слышен топот небольших ножек, что бодро шли по коридору на кухню. Булл до конца не верит, что он «в гостях» у этого засранца. Но нет, он все-таки у него, и понимает это мужчина, когда перед ним предстает миниатюрный юноша, с толстыми очками, с аккуратно расчесанными грязно-пшеничного цвета волосами и одетый в белоснежную выглаженную рубашку, что ему чуть выше колен. Байкер пытается вырваться, мычит, скалиться на Карла, даже не хотев представлять, зачем он нужен этому мелкому ублюдку. — Ты долго не мог очнуться, — с легкой улыбкой мило говорит геолог, держа у себя за спиной какой-то предмет, — я уже подумал, что слишком сильно ударил тебя… — После этих слов мужчина пару раз резко дергается, пытаясь выкрикнуть, предположительно, маты в сторону маленького юноши. Предмет из-за спины Карл невзначай кладет на стол перед Буллом. Когда байкер переводит взгляд на мебель, его сердце пропускает удар.

Плоскогубцы.

Это тяжелые металлические плоскогубцы.

Карл залезает на колени мужчины, после чего тот пытается скинуть юношу, но, очевидно, у него не получается. — Тише, тише, не надо устраивать родео, — хихикает шахтер так, как будто в том, что он привязал взрослого мужика к стулу непонятно для каких целей — нормально, — сейчас выговоришься, подожди, — его тонкие руки тянутся на затылок мужчины, развязывая тряпку. — ТЫ СУКА ЕБАНУТЫЙ, ТВАРЬ?! — Сразу же кричит байкер, отчего Карл немного отпрянул, но с колен не слез, — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, НАХУЯ ТЫ МЕНЯ ПРИВЯЗАЛ?! — Ты просто оказался не в то время и не в том месте, — шепелявит Карл, смотря в дикие глаза напротив, — не в то время. Не в том месте, — шепчет он совсем тихо, проводя рукой по линии губ мужчины, на что тот пытается его укусить. — ВСМЫСЛЕ СУКА??? ЕСЛИ БЫ «НЕ В ТО ВРЕМЯ, НЕ В ТОМ МЕСТЕ» ОКАЗАЛАСЬ КАКАЯ-НИБУДЬ ДЖЕССИ ТЫ БЫ ТОЖЕ ЕЕ СВЯЗАЛ?! — Срывает голос Булл, крича как можно громче, чтобы весь многоэтажный дом услышал его. В ответ Карл разражается хихиканьем, утыкаясь лбом в грудь быка и кладя тонкие элегантные ручки на его широкие плечи. — Расскажу тебе секрет, — шепчет шахтер на выдохе, поправляя очки рукой, — меня девушки привлекают не так сильно, как парни, — после этой фразы мужчина снова начинает дергаться, еще сильнее пытаясь скинуть с колен маленькое тельце. — ФУ БЛЯТЬ, СЛЕЗЬ С МЕНЯ НАХУЙ! — Орет байкер, сразу после чего холодные тонкие пальцы впиваются в его шею, что совсем немного успокоило его. — Все, что хочешь, ты уже спросил, да? — Тихим спокойным голоском спрашивает Карл, заставляя мужчину смотреть на него, а сам незаметно берет тряпку в руки. — НЕ-… — Хотел Булл продолжить свою гневную тираду, но его прервала тряпка, что за секунду снова очутилась у него во рту. Карл завязывает ткань в бантик, смотря только в глаза мужчины, прожигая его взглядом, кажись, запугивая. На его лице легкая улыбка, плечи расслаблены, кажется, что он выпил слишком много успокоительных, что, может быть, и правда, но сейчас не имеет никакого чертового значения. Узел завязан, байкер сильнее ждет кульминации, по-настоящему паникуя внутри себя, что выдают зрачки глаз, что бегают в разные стороны, а также плечи, что до невозможности напряжены. Юноша не спешит тянутся к плоскогубцам на столе, он осматривает ротовую полость, которой не дает закрыться уже промокшая от слюней тряпка. Большие коренные зубы шахтер трогает пальцами, подковыривая десны, заставляя Булла рычать от незначительной боли. Любому другому человеку было бы противно так бесцеремонно и бестактно засовывать свои пальцы в чужой рот, но Карл не из них, он получает нездоровое возбуждающее удовольствие даже от мысли, что с этими зубами может что-то случиться. Ему не было противно вырывать свой шатающийся коренной клык с мясом, так почему должно быть противно от обычного обильного выделения слюны? Малец начинает часто дышать, руки дрожат, разум начинает запутываться сильнее. Он кусает губу настолько сильно, что после этого та опухает и пульсирует, отдавая болью по всей челюсти, возбуждая сильнее и сильнее. — Я-я подрался с Джек-ки сегодня, — дрожащим голоском, ненормально улыбаясь, шепелявит геолог, убирая руки с чужого лица и приоткрывая правой ладонью свою губу, показывая оголенные десны, — он-на ударила меня прямо по лицу и я тогда почувствовал, как мой зуб з-зашел в десну. Это было больно, так больно, везд-де была кровь, моя кровь, — рассказывает он непонятно зачем, повторяя отдельные словосочетания, наверное, из-за волнения. Булл сидит, нахмурив брови, совершенно запутываясь в безумии и сумасшествии геолога, порождая в своей голове отвратные образы, слепо надеясь, что они не достигнут реальности и тоже самое не произойдет с самим мужчиной. Карл заводит руку за спину, на ощупь подбирая тяжелые плоскогубцы, медленно вытягивая их, показывая во всей своей страшной красе, нагоняя в настоящую панику байкера. Это не фильм, с насилием ради насилия, это жизнь, что в этом безумии совсем не кажется таковой, но пульсирующая в затылке мужчины кровь не позволяет забыть, что это реальность, не позволяя потерять сознание, что так хочет бык. Это страх, животный страх, он беспомощный сейчас, он не может поверить, что это не шутка. Это кажется постановкой, чем-то абсурдным, нереальным. Такого просто не может быть, такое ведь происходит только в жестоком кино, так? Булл в очередной раз предпринимает попытки вырваться, надеясь на чудо, что поможет сорвать толстые веревки и убежать прочь отсюда. Но ничего не помогает. — Ну, ну, — мурлычет Карл, поднимая лицо мужчины за подбородок, — все хорошо… — Он делает паузу, после которой разражается диким хихиканьем, — Для меня! Мальчик берет поудобней плоскогубцы, раскрывая челюсть байкера на максимум, хоть тот и пытается ее закрыть. Грязный, ржавый, холодный металл инструмента прикасается к деснам, заставляя дрожь пробежаться по телу мужчины, а самого его принять свое поражение, полностью обомлеть и ожидать лишь пощады. Но ее не будет, ни за что. Карл ловко управляет большими щипцами, зажимая между холодных металлических первоклассных рычагов один из нижних клыков байкера, заставляя того полностью замереть, лишь бы не повредить резец ни-коим образом. Переложив пассатижи по удобней в руке, юноша смотрит в глаза Булла, а после резко дергает всеми суставами руки, начиная от плеча, заканчивая самой кистью, создавая нехилую силу. Низкий, пронзительный крик бьется эхом о стены, оглушая самого же мужчину, отчего скупые капли слез появляются на уголках глаз. Зуб не поддался так легко. Карл осматривает полость рта, что стремительно заполняется свежей алой кровью, отдавая запахом металла, заставляя шахтера встрепенуться. Резец держался на здоровой десне наполовину, отчего хватало лишь дернуть еще раз. Загоревшись этой мыслью, мальчик ухватился покрепче за плоскогубцы и еще раз дернул, сильнее, уже не скрывая все то остервенение, которое, по большей части, и двигало им. Брызнула кровь, настолько сильно, что густые капли упали на рубашку, растекаясь по хлопку, пачкая заодно и бледную кожу под ней. Булл завопил и дернулся настолько сильно, что стул, к которому он был привязан пошатнулся, грозясь упасть, но этого, к несчатью для байкера, не произошло. Большой резец падает в ладошку Карлу, что простонал в ту же секунду, дрожащими пальцами переворачивая его в разные сторону, измазываясь в чужой крови, вдыхая ее блятский запах. Он не может терпеть. Геолог задирает рубашку и оказывается, что на нем, помимо нее, было только нижнее белье. От такой картины Булл морщиться, но когда он это делает становиться хуже, порванное мясо болит, пульсирует, выплескивая из себя еще больше алой жидкости. Карл прикасается испачканной рукой к трусам, стягивая их и оголяя средний по размеру член, что, возбудился от такой, казалось бы, ужасной картины. Мальчик сует два пальца в рот своему заложнику, обмазывая их кровью больше, а после он разводит ее на своем половом органе, закатывая глаза и дрожа, пока мужчина отворачивается от этой мерзости. Карл выгибается в спине, как будто позвонки в ней стали желейными, ибо объяснить, как шахтер мог так делать, еще и не падая с колен байкера — совершенно не получается. Геолог задирает рубашку повыше, чтобы были оголены уже небольшие соски, что набухли еще с самого начала его разговоров с Буллом. Еще один раз юноша тянется в рот мужчине, заставляя его повернуть голову и нахмуриться при виде нагого тела. Пару капель крови с тонких пальцев падает на пол, но ничего в этом страшного нет, ибо их обладатель уже успел нанести, словно крем, чужой кров себе на соски, иногда щипая их и громкая вскрикивая от этого. Стоны Карла казались Буллу чем-то ненормальным: это были вскрики и визги вперемешку со скулением и писками. Почему его не смущает наличие соседей? Он же живет в многоэтажке, почему он не думает об этом? — О бож-же! — Слышится через очередной «стон», заставляя Булла заныть непонятно отчего: либо от боли, что до сих пор не угомонилась, или от того, что Карл получает неподдельное удовольствие от его крови, — П-посмотри на мен-ня… — Требует шахтер, заставляя мужчину медленно повернуть голову так, чтобы было видно только миловидное лицо, а вся обнаженная часть тела оказалась вне поле зрения. Карл тянется к чужому лицу ближе и ближе. Вдруг, неожиданно для байкера, розовый язык слизывает каплю крови, что только что покатилась изо рта к остальной луже. Язык идет вверх, он залезает в ротовую полость мужчины, облизывая голую порванную десну, доставляя еще большую, резкую, пронизывающую боль, что дает Буллу сигнал снова закричать во всю глотку, что получается глухо из-за промокшей тряпки, что, походу, никак не мешает Карлу слизывать чужую слюну и кровь. Как-же противно. Мужчина готов стошнить прямо сейчас, но полностью пустой желудок не спешит выплескивать из себя желудочный сок. Также резко, как Карл прильнул к чужому рту, также резко он и отстранился. Рука его тянется к своему члену, уже конкретно начиная его дергать, еще немного измазав в крови. Противно-сладкие стоны разбавляют хлюпающие звуки, которые юноша создавал как-будто специально. Его окровавленная рука тянется от члена к тем злосчастным плоскогубцам, что покоились на столе, ожидая своей скорой работы. Булл не видит этого, так как отвернулся и разглядывал стену с новыми чистыми обоями, забеспокоившись лишь тогда, когда услышал щелканье железа.

Блять, снова.

Своими тонкими пальчиками Карл поворачивает голову байкера за подбородок, принося этим еще больше боли. Мужчине противно смотреть на задранную рубашку и болезненно-бледную кожу с многочисленными шрамами на ней. Рука с пассатижами в ней тянется ко рту, легко ударяя по зубам, выбирая тот, что удостоится быть выдранным с корнем. Выбор останавливается на левом клыке верхней челюсти. Почему он? Потому-что он чертовски острый. Приподнимая чужую губу геолог хихикает. Резец, видно, рос неправильно, так как его боковая часть виднелась через тонкую кожу ротовой полости. — Кто-то в детстве выбивал себе зубки сам? — Лепечет шахтер, заставляя Булла зарычать от накопившейся злости, что никак не могла вырваться также, как и вырваться из плена не может сам байкер. Посмешище. Ловко управляя плоскогубцами, Карлу не составило труда поставить их в нужное положение и зажать между клыком. Выдергивать зубы с верхней челюсти легче, чем с нижней. Резкое движение рукой и пассатижи падают из рук юноши из-за того, что Булл задергал головой, не желая чувствовать еще большие страдания. Шахтер выдыхает, поднимая инструмент, упавший на колени мужчины, и снова зажимая между рычагами зуб, сжимает рукоятку сильнее, уже заставляя байкера застонать от нахлынувшей боли, что, как волна, покрыла головой и заняла главную позицию в голове, руководя мыслями, заставляя зажмуриться и пустить скупую слезу, наполненную свежими и яркими страданиями. Карл дергает рукой еще раз. Этот зуб поддался легче, нежели прошлый, а все из-за неправильного роста. Слезы рекой катятся с щек байкера, что так долго их сдерживал. Еще больше крови, в которой Карл в ту же секунду измазывает свой член с громким скулением. Зубы, что находились к него в другой руке, он отбрасывает на стол. Им полностью овладело безумие, кровавое безумие. Шахтер вскакивает с колен мужчины, падая на металлические протезы ног, что создали громкий грохот. В миг геолог берется за спинку стула двумя руками и со всей силы опрокидывает ту на пол. Булл ударяется головой об пол, завопив, не в силах сдерживать свою боль. Пока у него зажмурены глаза, Карл становиться на колени перед его лицом.

Черт, только не это.

Открыв глаза, мужчина сразу же замычал и завертел головой, явно показывая свою неприязнь к затее юноши. Он, в свою очередь развязывает грязную от слюней и крови тряпку, откидывая ее в сторону и, не успел Булл даже рот закрыть, как член шахтера оказывается в окровавленном рту, издавая хлюпающие звуки и вызывая рвотный рефлекс у байкера. Тот завопил, матерился с чужим половым органом во рту, за что получил толчок в глотку. — Боже, не будь неженкой, я вырвал тебе 2 зуба и ты не потерял сознания, значит и это спокойно переживешь, — закатывает глаза юноша, поглаживая чужие растрепанные черные волосы, — если ты хочешь лишиться еще зубов, то помычи, — хихикает он, наблюдая, как в одну секунду мужчина заткнулся, — вот и все. Карл начинает толкаться в ротовую полость Булла, кусая губы от вида того, как кровь со слюной пачкают его орган. Не проходит и минуты кровавого минета, как Карл уже стонет и пищит, получая самый лучший оргазм в своей жизни. Теплая кровь на его члене лучше, чем все оргазмы в жизни геолога вместе взятые. Чувствуя, что он уже не выдерживает, мальчик начинает толкаться грубее и сильнее, прямо в глотку. Он сгинает спину, опираясь руками о пол и смотря на красное от слез и боли лицо Булла. Стоны громче и громче. Совсем похабные и пошлые. На секунду Карл останавливается, выдавливая из себя протяжный писк. Горькая сперма изливается из головки члена геолога прямо в глотку мужчине. Вот он, рвотный рефлекс. Карл вытаскивает свой орган из рта байкера, и в ту же секунду тот отворачивается, громко дышит и резко блюет прямо на пол, смешивая желудочный сок со спермой, кровью и слюной. Все затихает. Как-будто все звуки резко пропали. Нет, тишина постепенно меняется на звон, пронзительный и мерзкий. В глазах все плывет. Булл закрывает их и теряет сознание. Он боролся, но выйти победителем у него не удалось.

***

Листовка с фонарного столба слетает под гнетом ветра, падая в кучу оранжевых листьев. «Разыскивается преступник!» — гласит заголовок. «Томпсон Карл. 1996 года рождения.» — черными буквами выведено под черно-белой фотографией паренька. «Приметы: пепельные волосы, мягкие черты лица, рост ~159 см. Плохое зрение, отсутствие левого верхнего резца.» — описывается внизу в на листовке. «Если вы увидите этого человека — звоните на номер: # ### ### ####. Любые сведения о нем будут вознаграждены.» — большими красными буквами написано в самом низу. Карл не жалеет о содеянном, хоть и пришлось ему переехать в совершенно другую страну и скрываться от любых упоминаний его имени. Он знает, что все было не зря, что все к этому и вело.