Выпускной класс

      Прохладный порыв ветра, пробравшись через открытое окно второго этажа, пронёсся через комнату прямо в открытую дверь и дальше, заставляя прозрачный тюль взлететь вверх и почти сразу осесть обратно.       Омега, лежащий животом на застеленной кровати, мерно покачивая поднятыми в коленях ногами, перелистывал страницы. Взгляд его был прикован к книге уже примерно полтора часа, заставляя забыть обо всем на свете. — Сколько надо повторять, чтобы ты запомнил?! Не создавай сквозняков — заболеешь!       От неожиданно громкого возгласа Чонгук вздрогнул и резко обернулся к двери. В проходе стоял поджавший недовольно губы папа. — Чонгук, на улице не май месяц, — продолжал возмущаться старший. — Сентябрьский воздух только кажется таким безобидным, а на деле не успеешь оглянуться — и ты уже лежишь с температурой под двумя пуховыми одеялами. — Папа, перестань, ничего страшного не случится. Ты посмотри, какая на улице жара стоит, будто четвертый месяц лета, а сегодня, между прочим, семнадцатое, — омега, лениво потягиваясь, перевернулся на спину и отложил книгу. — Не желаю слышать. У меня и без твоего больного горла забот хватает. Уж лучше перестраховаться! Иди вон посуду помой, скоро брат приедет, — закрыл дверь папа, заставляя младшего закатить глаза и раздосадованно вздохнуть. За закрытой дверью послышались удаляющиеся шаги по лестнице и приглушённый голос: — Я знаю, что ты закатил глаза! И не вздыхай, Чонгук. Целый день уже лежишь, не вылезая из комнаты!       Дальше омега слышал лишь неразборчивое бормотание и скрип половиц. Наверное, это даже к лучшему. Полежав на кровати ещё немного, хмуро наблюдая в окно за бешеными ласточками, Чонгук все-таки спустился на кухню мыть злосчастную посуду. Будь она неладна!       Напевая себе под нос приевшуюся песню, омега намывал одну тарелку вот уже вторую минуту, витая в облаках, как почувствовал на своих ребрах с двух сторон резкий укол указательных пальцев, посылающих по спине что-то вроде электрического тока, заставляя взвизгнуть. Так делает только один человек, которому лучше начать бежать далеко и надолго, потому что: — Сокджин!!! Чтоб тебя, я чуть тарелку не разбил!       Альфа начинает гоготать, хлопая себя по колену, чуть ли не на пол валится. — Всегда срабатывает. А вообще, кто так старшего брата встречает, а? — с этими словами альфа раскрывает свои медвежьи объятья, в которые, немного подумав, влетает омега, крепко обнимая в ответ. — Привет, малявка, я скучал. — Я сильнее, — факт.       Проходит минута в тишине, которую никто из двоих не хочет разрушать, просто стоя в родном кольце рук. — Ты так вымахал, братишка. Совсем уже взрослый, — Сокджин отстраняется и нежно треплет темную макушку, улыбаясь. — А ты ещё реже приезжай домой, и вообще перестанешь узнавать, — не упускает возможности уколоть омега. — Чонгук, ты прекрасно знаешь, что у меня не было возможности, зато теперь я надолго тут останусь.       Да, Чонгук знает. Последний год университета в другом городе сожрал все нервы старшего брата, а заодно и возможность видеться чаще. Практика, диплом, защита, стажировка — всё это поспособствовало тому, что брат приезжал домой все меньше, ограничиваясь лишь сообщениями, звонками и ещё реже видеозвонками. — Что?! Ты всё-таки будешь работать здесь? — не может удержать радость в голосе от слов альфы Чонгук. — Да, я подумал, что больше не могу быть так далеко от своих родных, хотя та работа и была очень заманчивой, я… просто не смог. — Я так рад, ты даже не представляешь, самая радостная новость за последние дни! Ты обязательно найдешь работу лучше, Джин, я в это верю, — омега ободряюще трёт плечи брата, не переставая лыбиться. — Ты наверное голоден с дороги, давай я тебе разогрею обед. Ты уже видел родителей? — Родителей да, видел, поздоровался. Похоже, они готовы часами копаться во дворе, — усмехается альфа, потирая руки. — Это точно, нам всем очень нравится загородный дом, жаль, что нельзя круглый год здесь жить, — делает намёк на мешающую учёбу младший. — Ну так что? Тебе разогревать еду?       Альфа внезапно делает виноватое лицо, хватаясь руками за бока, словно что-то ищет в карманах. — Вообще-то, — тянет Джин. — Мне надо ехать, точнее нам… Нам надо ехать, потому что… — Чего? Я не понимаю твой бубнёж, — хмурится омега, а потом в шоке раскрывает глаза. — Ты что… С омегой приехал? — А? Нет, нет, нет! — альфа выставляет руки в успокаивающем жесте, чтобы сдержать радостный писк брата и тот сразу розочарованно замолкает. — Я привёз друга в гости на выходные, мы вместе учились в университете, он даже иногда появлялся в видеозвонках, если помнишь. Хочу познакомить его со своими ребятами, и посидеть на природе, надеюсь, ты не сильно обидишься, если мы прямо сейчас свалим, нет?       Альфа вывалил всё и сразу на одном дыхании и застывает, ожидая реакции. Омега с минуту просто молчит, переваривая, а потом просто спрашивает: — И где же твой друг? — Во дворе, с отцом разговаривает, наверное, он быстро находит общий язык. Эм, а ты что, не злишься, что я уеду? Скорее всего с ночёвкой, — уточняет альфа. — Джин, мне уже не десять лет, чтобы удерживать тебя за ногу руками и реветь навзрыд, умоляя взять с собой, — смеётся омега, а старший облегчённо вздыхает. — Только сильно не напивайся, а то знаю я тебя, потом от пола за уши не отдерёшь. — Супер, ну тогда мы помчали!       Сокджин на прощание быстро чмокает брата и спешит на выход. Чонгук же чувствует себя шпионом, семеня за старшим и тихонько высовывается на улицу, наблюдая такую картину: глава семейства весело хохочет, видимо, от какой-то мега смешной шутки, потому что такого человека, как отец Чонгука, в принципе трудно рассмешить, попутно хлопая по плечу какого-то высокого смуглого парня, который стоит боком, из-за чего не видно лица. Омега высовается ещё сильнее, цепляясь за косяк двери, чтоб не упасть, от усердности прикусывая кончик языка и щурится. — Ты чего делаешь?       Омега ойкает и приваливается обратно к двери, чтоб не упасть и окончательно выдать себя. Папа непонимающе расставил руки в бока в своей смешной дачной шляпке в цветочек, а затем смотрит за омегу. — Что, понравился, да? — папа начинает улыбаться и тыкать игриво сына в бок, от чего тот начинает оправдываться и возмущаться. — Ну чего ты, чего? И правильно, что понравился, Тэхён-и очень видный парень, ладно сложен, умный, работящий. Хоть сейчас в ЗАГС, сынок. — Папа, тише! Что ты такое говоришь? Это ты за пять минут всё понял? Мне просто интересно стало. И какой ещё ЗАГС, я школу не закончил.       Омега шустро ретируется обратно на кухню домывать посуду, пока папа ещё с чего-нибудь не наговорил.       Тэхён, значит.

***

      Глубокой ночью Чонгук просыпается от грохота где-то на первом этаже, сразу же затем слыша ослиный смех своего старшего брата. Мамма миа! Что там происходит?       Спустившись вниз, омега с приподнятой бровью, громко вздыхает, наблюдая, как Сокджин, еле стоя на ногах, держится за стену и пытается сделать хоть шаг. Брат поднимает голову и пьяными глазами прищуривается, видимо, силясь понять, кто перед ним стоит. — Чон… Чонгук-и, — весело лепечет альфа, запинаясь. — Мой любимый братик. А мы вот… При-пришли домой.       Пока Сокджин пьяно лапал руками всю стену, прижимаясь к ней всем телом, как за спасательный круг, из ванной комнаты вышел тот самый Тэхён, отряхивая свою футболку, но, увидя омегу, остановился. — Привет, — произнес альфа, как-то смущенно-виновато улыбаясь. — Привет, — ответил омега, хлопая глазами. Наконец он увидел лицо этого хвалёного родителями парня. И оно оказалось недурно, очень даже недурно, ладно, он просто красавчик! На пол головы точно выше Чонгука, с широкими плечами, темными завитками волос, раскосыми глазами, полными губами и глубоким голосом. И, похоже, они стоят слишком долго вот так, молча смотря и изучая лица друг друга, потому как сбоку начинает кряхтеть и подавать признаки жизни Сокджин. Приходится невольно отвести глаза, чтобы не было так неловко. — Эм, ты не мог бы помочь затащить его на второй этаж?       После того, как общими усилиями, Сокджин всё-таки оказался в кроватке и сразу засопел, умостившись на одной половине, альфа с омегой выскользнули из комнаты прямиком в коридор. — Спасибо за помощь, надеюсь, он на тебя не наблевал и не загадил машину. А я ведь просил его не нажираться так, — Чонгуку жуть как неловко находиться рядом с этим альфой по непонятным причинам. Нет, причина как раз таки понятная, просто омега признаваться не хочет, что рядом с этим красивым альфой теряет нить здравомыслия. — Без проблем, Чонгук, со мной и машиной все нормально, это далеко не первый случай, мы ведь вместе учились, я был готов к чему-то такому. Я, кстати, Тэхён. Так себе знакомство вышло, конечно, — альфа тихо усмехается, обнажая зубы и протягивает руку. — Оу, ну тогда хорошо, мне очень неловко за брата, он может доставить много хлопот в таком состоянии, — младший пожимает протяную теплую руку. — Эм, может ты хочешь чаю, Тэхён? — Хм, чай в четыре утра? Почему бы и нет. Это ведь считается за ранний завтрак?       Чонгук невольно хихикает.       В конечном итоге, они проговорили на кухне полтора часа, выпили по две кружки чая с мятой на каждого, обсуждая всё понемногу. Чонгук интересовался, насколько тяжело учиться в университете, потому как, его тоже ждёт эта участь в скором времени, ещё они обсуждали недавно открывшиеся кафе, рестораны. Тэхён рассказал, как примерно год подрабатывал официантом ещё на первом курсе, признаваясь, что это были далеко не самые приятные времена в его жизни, как закрывал сессии у некоторых вредных преподавателей, как те кричали на него, чтобы тот бросал свою никчёмную работёнку и сосредоточился полностью на учёбе, рассказал, как они с Сокджином и ещё несколькими ребятами выбрались в выходные «освежиться», что в переводе означало жёстко надраться, чтобы с утра и половины не помнить. В общем и целом, Чонгук много чего узнал, надеясь, что половины из всего, что рассказал Тэхён, в его университетской жизни не будет, уж больно безбашенные эти альфы бывают. Многим позже, старший, видя, как мальчик начал клевать носом, вымыл кружки и, взяв за ручку, повёл по лестнице, чтобы тот не упал. Проводив до двери и убедившись, что Чонгук лёг, альфа прошёл в комнату к храпящему Джину и завалился на свою половину, сразу же засыпая.

***

      Следующим утром отец доставал Чонгука заданиями, по типу принеси-подай. Вот и сейчас, ему с утра пораньше понадобилось подрезать заросшие кусты шиповника, и он отправил сына на кухню за садовыми ножницами. Что они делают на кухне, омега спрашивать не стал, смиренно уходя в дом. Всё равно ему не дали выспаться: папа ввалился в комнату ни свет, ни заря, прося помочь на кухне с пирогом, а потом и вовсе отправил чистить летнюю кухню.       Ножницы оказались на самой верхней полке висячего шкафа, заставляя вздохнуть и потянуться вытянутой рукой вверх. Треклятые ножницы никак не хотели поцепляться, и Чонгук начал шептать проклятья, закипая, но замер в тот миг, когда почувствовал горячее дыхание в затылок, рядом с его рукой, опирающейся на столешницу, появилась ещё одна — крупнее и жилистей. Открыв рот, Чонгук пялится перед собой, боясь оборачиваться, ведь уже по запаху понял, кто стоит за его спиной. Сердце отбивает беспокойное «тук-тук-тук», от чего-то омеге хочется провалиться сквозь землю, словно его застали за чем-то непристойным. Только когда перед глазами появляются ножницы, любезно протянутые альфой со словами «Держи» в самое ухо, младший отмирает, хватая те, сумбурно бормоча «Спасибо!» и спешит к отцу.       Вот это да! И что это, чёрт возьми, было?       Весь день омега бегал от Тэхёна, который порывался с ним заговорить, но Чонгук находил сто причин избежать неловкого для себя разговора. Хотя не сказать, что попыток было много, двоих альф запрягли работой не меньше. Стоит ли говорить вообще о том, что Сокджин был свеж и бодр, бегал по двору и беспрекословно выполнял любую работу с улыбкой, несмотря на ночную попойку? Ответ лежит на поверхности.       Сначала они втроём, весело переговариваясь, перебрали двигатель отцовской машины, затем папа с Сокджином отправились в магазин за продуктами, так как вечером планировали ужин в летней беседке, в это время Чонгук делал салат на кухне, глотая слюни каждый раз, когда смотрел в окно. Ему открывался потрясающий вид на поджарый голый торс Тэхёна, что рубил дрова для сауны во дворе. Приехав из магазина, папа весело щебетал о том, что Тэхён рассказал ему какой-то супер вкусный рецепт соуса для мяса, и он обязан попробовать приготовить его. И когда он успел? Отец так вообще, словно парил над землёй, улыбаясь во весь рот. Ну ещё бы, Тэхён ведь помог починить машину и наконец исправить шум при движении.       Удивительно! Он действительно нашёл подход к каждому, очаровывая своим обаянием и умением приподнести себя.       Погода стояла весь день солнечная, к вечеру жара спа́ла, уступая место ночной прохладе. За ужином в беседке царила уютная атмосфера: папа рассказывал забавные истории из детства Сокджина и Чонгука, неловкие ситуации из своей молодости, отец травил шутки, что на него вообще было непохоже, но приятно удивило. Чонгук же предпочитал отмалчиваться, больше слушая, что рассказывают остальные. Мясо, приготовленное по рецепту альфы, получилось действительно очень сочным и по-особенному вкусным, удостаиваясь похвалы со стороны родителей.       Такое чувство, что ещё немного и они усыновят Тэхёна. А это что, ревность, Чонгук?       Когда солнце совсем село, папа включил под навесом беседки гирлянду, создавая приглушённую, романтичную атмосферу. Все, кроме Тэхёна успели вкусить вино домашнего приготовления, даже Чонгуку налили, аргументировав тем, что лучше уж омега выпьет немного нормального алкоголя в кругу семьи, чем напьётся палёной дешёвки со своими сверстниками, поэтому теперь они сидели, хихикая над нелепыми шутками, не замечая, как альфа рядом пододвинулся ближе, накидывая свою ветровку, пропахшую его запахом, на холодные плечи, и заботливо шепча в ушко, прямо как утром: — Замёрзнешь. Укутайся сильнее, — и не дожидаясь каких-либо действий, растирает плечики, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Младший не в силах что-то сказать, просто смущённо улыбается, смотря в глаза парня, в которых отражаются огоньки гирлянды, потемневшие радужки смотрят, не мигая, с каким-то восхищением, и омега готов поклясться, что его взгляд идентичен. Кажется, алкоголь разыграл его кровь, и его разум начал выдавать желаемое за действительное. Так и или иначе, увлечённые друг другом они даже не замечают довольно улыбающихся родителей и Сокджина. — Ну что, молодежь, сауна не ждёт, надо идти сейчас, хватайте полотенца, будем расслабляться, — звонкий голос отца заставляет альфу мягко отстраниться от Чонгука, отводя взгляд.       Чонгук тут же торопливо встаёт, помогая папе убрать со стола. Всех троих альф он больше не видит — отец утащил тех чуть ли не силком по направлению в сауну, не терпя отказов, и они оттуда больше не высовывались.       Позже, уже лёжа в кровати, Чонгук слышит грохот с первого этажа, сразу затем послышался несдержанный смех Сокджина. Это что, слуховые галлюцинации? Омегу накрыло чувство дежавю, вчера ведь было тоже самое, нет?       Спустившись вниз, омега ожидает увидеть вдрызг пьяного Сокджина, но каково же было его удивление, когда он увидел запаренного, краснощёкого Тэхёна, что тихонько хихикая, цеплялся за Джина. — Джин! Ты что, напоил его? — забеспокоился младший, подходя ближе, — Почему он в одном полотенце? Где вообще отец?       Джин, у которого вырывался смех, каждый раз, когда он смотрел на Тэхёна, кое как смог произнести внятный текст: — Отец ушёл спать. И это не я его напоил, все претензии к отцовской настойке и его умению уговаривать. Одному ему известно, что там в составе этой ядерной жидкости, тем более Тэхён вообще не пьёт — вот и результат. Не поможешь его дотащить?       Чонгуку уже хочется сказать, что ему осточертело тащить их пьяные тела, но видя, как несчастно выглядит парень напротив — сдаётся. С влажных кудряшек альфы, свисающих по обоим сторонам висков, капает вода, ударяясь о ключицы, стекая дальше по груди, а затем окончательно пропала. Спокойно, Чонгук, это просто вода.       Когда Чонгук подхватил Тэхёна с другой стороны от брата, придерживая за грудную клетку, то почувствовал, как пальцы стали влажными, и не понятно: то ли это от волнения, то ли альфа просто не успел обсохнуть.       Как бы там ни было, завалив здоровенное тело парня животом вниз, как есть — с полотенцем вокруг бёдер, Сокджин быстро клюнул брата в щёку, пожелав спокойной ночи, и ушёл спать на первый этаж. Вот так просто, будто ничего особенного не произошло. Посмотрев на спящее тело, лежащее звездой ещё немного, омега со вздохом отправился спать.       В воскресное утро, Чонгука, раскладывающего тарелки для завтрака, отправляют будить Тэхёна. На возмущения омеги, почему он должен это делать папа ответил: — Нет, ну тебе трудно что ли пойти и позвать человека завтракать? Я сам тут всё закончу, скоро уже отец с Сокджином с рыбалки приедут, а у меня ещё ничего не готово. Давай, давай, дуй наверх!       Пыхтя, омега срывается наверх, не видя, как злорадно захихикал старший, потирая ладоши, словно говоря: «Шалость удалась!»       Подойдя к двери в комнату, аккуратно постучав и не услышав ни звука, Чонгук открывает дверь, заглядывая сначала только головой. Так и замирает, боясь дышать.       Альфа во сне перевернулся на спину, закинув руки за голову и повернув лицо в сторону окна. Одеяло забилось в ногах, полотенце развязалось, сползло чуть вниз, открывая манящую дорожку волос от пупка переходящую во вьющиеся пружинки лобка, а самое интересное скрывает мохровое белое полотенце. Вот чёрт! Перед ним лежит ну просто вылитый Апполон: одна нога немного согнута, распаленное крепкое тело с мерно вздымающейся грудью пребывает в полном неведении, даже на вид этот торс выглядит таким твердым, но в тоже время упругим с проступающими кубиками.       Любуясь, омега медленно подошёл к кровати, не зная, как действовать дальше. Может стоит просто уйти, дав поспать ещё немного, а Сокджин потом сам разбудит своего друга. Чонгук уже собирается развернуться и уйти, как его бесцеремонно хватают за запястье, затаскивая прямиком на кровать. От неожиданности омега громко визжит, но его рот тут же зажимают большой ладонью. Альфа укладывает дрожащего, сопротивляющегося мальчика на бок, спиной к себе, прижимается ближе и закидывает ногу на бедро, чтобы прекратил брыкаться. — Ну-ну, Чонгук, будь тише, иначе нас могут услышать и не то подумать, — шепчет излюбленно в ушко Тэхён, а затем, огосподибожемой, целует нежно прямо за ухом, в таком чувствительном месте, заставляя невольно захныкать прямо в ладонь и подмахнуть бёдрами, из-за чего уже альфа приглушённо стонет в шею, посылая мурашки. — Если продолжишь тереться своими чудесными ягодицами, у меня встанет ещё сильнее.       И, якобы, в доказательство, прижимается вставшим членом чуть ниже поясницы. Вот же… Ах! Сквозь тонкие шорты так восхитительно чувствуется горячий, ничем не прикрытый, твёрдый член, который ощутимо дёргается от ещё одного судорожного всхлипа. — Ну что, Чонгук, ты не будешь больше верещать? — альфа приподнялся, не переставая прижиматься бедрами, чтобы видеть лицо «пленника». Омега потемневшими глазами смотрит, медленно моргая, и мотает отрицательно головой. — Хороший мальчик.       Убрав руку с омежьего рта, Тэхён увидел на ней влажные разводы чужой слюны и, не задумываясь, смотря прямо в глаза младшему, слизал их.       Ох, что за! Просто слов нет, чтобы описать весь смущающий ужас ситуации.       Альфа на этом не останавливается, пользуясь растерянностью омеги, наклоняется и проводит дорожку невесомых поцелуев по линии подбородка, крепко обхватив талию рукой, чтобы не дёргался. — М…Ах! Что же ты делаешь? — шепчет сбито Чонгук, ёрзая и поворачивая корпус в сторону парня, чтобы лучше его видеть. — Соблазняю тебя, что же ещё, — словно само собой разумеющееся, отвечает альфа, целуя уголки губ Чонгука так сладко, что у того скручивает узел внизу живота и щёки горят ещё сильнее, хотя куда больше. — Ты мне очень нравишься, Чонгук. Так сильно… — и прижимается вплотную, практически наваливаясь, горячо шепчет прямо в губы. — Так сильно, что я еле как могу сдерживаться.       Это становится максимальной точкой невозврата и омега со стоном прижимается к горячим губам, которые сразу же углубляют поцелуй. Ну и дела! А ведь Чонгук просто шёл будить Тэхёна на завтрак, а сейчас податливо трётся навстречу медленным толчкам, имитирующим секс, остервенело запихивает язык в рот альфы, борясь за главенство, и стонет так развязно. Когда терпеть становится невыносимо, омега последний раз прижимается задницей к парню, раскрывает рот в беззвучном «о», обхватывая руками лицо напротив, и кончает. Это было так сладко, что в голове стоит белый шум, а по телу проносится волна облегчения. Кончил без рук, прямого проникновения, лишь от поцелуев и прижатого вплотную тела сзади. Вау!       Чонгук лежит спиной совсем притихший, от чего альфе думается, что он окончательно и бесповоротно всё испортил. Парень боится что-то говорить, опасаясь, что омега просто вскочет, как делал до этого, и сбежит, не оборачиваясь. Возможно, это действительно было слишком, скорее всего, такого у мальчика ещё никогда не было и он жутко смущён, растерян. Но когда омега начинает ёрзать и поворачивается лицом к альфе весь такой расслабленный, румянощекий, с горящими глазами, смущённо улыбаясь, смотрит прямо на член и спрашивает: — А как же ты? У тебя всё ещё стоит.       То понимает, что влюбился по-настоящему сильно. Просто по уши влип — не вытянуть. Как? Просто как этот омега в один момент может смущаться лишь от близкого дыхания, а в следующий со всей страстью отвечать на ласки и дарить ответные?       Альфа стонет досадно от собственных мыслей и взгляда Чонгука, всё ещё направленного на неудовлетворенное достоинство, ложась на спину и прикрывая пах полотенцем. — Ты сведешь меня с ума, не меньше. Нет, Чонгук, я ведь ласкал тебя не для того, чтобы принудить делать это в ответ.       Омега облизывается, видя очертания члена сквозь махровое полотенце, подползает ближе к парню и, как любит делать сам альфа, шепчет в ухо: — Но я хочу этого, Тэхён. Хочу потрогать тебя, хочу, чтобы ты тоже получил удовольствие.       Всё! Это невыносимо, возмутительно, чертовски возбуждающе, поэтому… Поэтому альфа хватает в охапку Чонгука, хорошенько засасывает напоследок, встаёт с ним на руках в чем мать родила и выставляет за дверь.       Альфа убеждён, что загородный дом родителей омеги явно не самое лучшее место для, хоть и умопомрачительного, секса, когда на первом этаже ходит его папа, а скоро приедут ещё и отец с Джином. Тэхён теперь своё не упустит, поэтому не переживает.       А вот омега накрутил себя так сильно, что, за завтраком, не вымолвил ни слова, даже не поднимал голову, после заперся в комнате и не выходил оттуда вплоть до отъезда Джина с Тэхёном. Брат, конечно, удивился, но омега соврал, что очень плохо себя чувствует, поэтому попрощался лишь через закрытую дверь, пожелав хорошей дороги.       Старший омега догадывался из-за кого вызвано такое состояние и «плохое» самочувствие, поэтому не лез, сразу перевел тему сказав, что иногда такое случается и не стоит сильно переживать.       Спустя два дня, в среду, если быть точнее, у ворот школы Тэхён подловил омегу и, сердито огрызающегося, силком усадил в свою машину. Отъехав подальше, у них состоялся серьезный разговор, где, в силу своего возраста, Чонгук не желал первые пять минут слушать чужие объяснения, постоянно перебивая. Но Тэхён оказался настолько убедительным в своей правоте, что на шестой минуте, заломив брови, омега слушал о серьезности намерений альфы насчёт него. — Ты самый очаровательный омега, которого я встречал, Чонгук. Я понял это ещё тогда, в четыре утра, сидя с тобой на кухне. Я знаю, что не должен был поступать так тем утром, но…когда я видел тебя, такого по-утреннему мягкого, я…я словно слетел с катушек, мне казалось, что это сон наяву. Я не хочу торопить события, ты достоин долгих ухаживаний со всеми цветами, подарками и романтическими поцелуями под Луной. Чего ты смеёшься? Я говорю на полном серьёзе. Прости меня, Чонгук, если сможешь, но я от тебя теперь так просто не отстану.       Альфа выдыхает и ждёт ответа, нервно кусая губу, омега бегает глазами по лицу напротив, чуть не плача, а потом кидается на шею парню, крепко обнимая и зацеловывая щёки. Тэхён охает и, более чем, довольный такими проявлениями нежности, блаженно прикрывает глаза, подставляя щёки.       Так начинаются их каждодневные короткие, но такие необходимые встречи. Омега замечает, что, как только ему приходит сообщение о том, что альфа подъехал, не важно, будь это какой-нибудь урок в школе, занятие с репетитором или танцы, то сразу начинает нетерпеливо ёрзать, постоянно поглядывая на время.       Тэхён старается приезжать каждый обеденный перерыв, ну а если не получается, то только после работы, привозя всегда с собой для Чонгука латте с отвратительно приторными пирожными, которыми омега делится с ним — приходится есть, чтобы не обидеть ранимую душу маленького, но такого любимого омеги.       Если парень приезжает после работы, то обязательно довозит Чонгука до дома, сладко целует, не заглушая двигатель, чтобы не оставаться слишком долго и не попасть в черный список родителей омеги. Ну да, альфа в какой-то степени подлизывается, но это очень важно — заслуживать доверие родителей любимого человека. Правда, они и так от него по уши без ума, наверное, даже на одном уровне с Чонгуком. После того утра, во вторник Тэхён приезжал в квартиру омеги, пока тот был на танцах, чтобы спросить разрешения встречаться с их сыном. Они были настолько обескуражены новостью, говоря о том, что, тогда в их загородном доме, видели взаимные сердечки в глазах двух молодых людей и боялись, что это им лишь кажется. Да, именно боялись, потому что, смотря на их влюбленные взгляды, оба слышали в голове голос Чонгука, говорящий: «Да! Я согласен!», звон колоколов на свадьбе, а затем и радостные визги, смех своих внуков. Короче говоря, они были в восторге, обнимая и повторяя, что очень рады принять Тэхёна в свою семью.       Спустя месяц их коротких встреч, омега начинает приглашать Тэхёна в гости, намекая, что родители совсем не против его присутствия, но тот упорно отказывается. Ему и правда неловко, будто он нарушает их привычный уклад. Одно дело приехать за город на выходные с Джином, другое — находиться в одной квартире с возлюбленным и его родителями. Альфа даже сам не может до конца понять, чего конкретно опасается: отношения у них превосходные, в нём души не чают, да и сам не чувствует неловкости в общении. И всё-таки, когда родители омеги сами позвали как-то раз Тэхёна на ужин и за столом многократно побуждали хоть иногда заходить в гости, альфа сдался.       Так начались ночные просмотры фильмов, иногда сопровождаемые звуками поцелуев, настольные игры с родителями после ужина, помощь с домашним заданием Чонгука и даже ночёвки. Первый раз, когда это случилось, альфа, потеряв счёт времени, помогал младшему завершить школьный проект, за который тот позже получил оценку «отлично», взглянул на часы и ужаснулся, увидя на экране два ночи. Было принято решение остаться, не сказать, конечно, что альфу пришлось долго уговаривать. Чонгук для вида расстелил на полу своей комнаты футон, уложив сверху подушку и развернув плед. Тэхён, естественно, даже рукой футона не коснулся, всю ночь прижимая к себе обнимающего в ответ омегу на его кровати. После этой ночи, зная, как хорошо, оказывается спать вместе, им было сложно засыпать раздельно.       В начале зимы, отпраздновав восемнадцатилетие омеги в кругу его семьи и некоторых друзей, альфа отпросил Чонгука из дома и повез на все выходные в загородный дом своих родителей. Там омегу ждал сюрприз в виде романтического ужина при свечах, после которого они, немного захмелевшие, пошли на позднюю прогулку к океану, где усевшись на лавочку в крепких согревающих объятиях, наблюдали за звездопадом. Вернувшись домой, ничего не подозревающий альфа отправил Чонгука первым в душ, чтобы тот поскорее согрелся, а сам в это время мыл отложенную грязную посуду, и, когда услышал со стороны приоткрытой двери жалобное: — Хён, я забыл полотенце!       То, не задумываясь, бросил свое занятие, подхватывая одиноко лежащее на спинке дивана полотенце и постучавшись, протянул через дверь, но вместе с полотенцем мокрые проказливые пальчики затянули внутрь ещё и альфу, сразу прижимаясь обнаженным влажным телом к чужому. Альфа, растерявшись, растопырил руки в стороны, держа в одной полотенце и смотрел на уже разогретого, с шальным огоньком в глазах, омегу, чьи пальцы беспрепятственно начали трогать, наглаживать подряд: шею, руки, спину, целуя мокро ключицы и подбородок. — Чонгук., — ох, это чистый кайф — чувствовать ласки любимого, что парень, закатив глаза, шумно выдыхает. — Замолчи! — шипит младший, поднимая голову и прищуривая глаза. — Ты динамил меня почти три месяца, прикрываясь моим несовершеннолетием, теперь ты не отвертишься. — а затем со всей страстью целует в губы, пробираясь рукой в штаны и оглаживая вставший член. Альфа шипит, отвечает с ещё большим рвением, хватает омегу за затылок, грубо припечатывая лбом к своему лбу, свирепо дыша и смотря прямо в глаза. — А ты уверен, что сможешь вытерпеть, а, Чонгук? Ты меня сейчас так раздразнил, что, боюсь, я буду очень ненасытным. Ты хорошо подумал? М?       Омега хнычет от низкого горячего шёпота, притирается, хватается за крепкие руки, пару раз лижет чужие губы и отвечает: — Уверен, смогу, пожалуйста…- поцелуй. — Пожалуйста, Тэхён, — ещё один. — Давай займёмся любовью. Ха! Я так хочу тебя! — Ох, я тоже хочу тебя, маленький. Так хочу…       Они были похожи в ту ночь на диких животных в период спаривания. Альфа был нежен только в самом начале, когда растягивал девственные стеночки, умело увеличивая количество скользких пальцев в смазке, играясь с быстротой проникновения: то медленно, то быстро, сводя Чонгука с ума. Омега задыхался в своей страсти, не сдерживая стонов, тем самым подстёгивая альфу к более решительным действиям. Внутри него было настолько горячо, не просто влажно — мокро, деликатно растянуто, так что войдя внутрь, младший не почувствовал той яркой вспышки боли, о которой принято думать, лишь ощутимый дискомфорт, но и он не продлился долго. Когда Тэхён навалился сверху, прижав Чонгука в кровати спиной и начал зацеловывать щеки, уши, шею, нашёптывая откровенные комплименты, тот начал беспорядочно стонать и ударяться бёдрами в ответ, создавая звук смачного шлепка. Вскоре, из-за трения прижатого между двух тел члена, Чонгук, прибывающий в эйфории, кончил с протяжным громким стоном, тут же крепко обнимая альфу за шею и любовно целуя, не имея желания сдерживать подступающий оргазм, Тэхён следом излился в презерватив. — Это было потрясающе! — отдышавшись, начал омега, медленно поглаживая всё ещё лежавшего на нем альфу по спине. — Я даже не знал, что может быть так хорошо. Давай ещё!       Тэхён от такого приказного тона утробно смеётся, крепче обнимая младшего. — Полегче, мой маленький, давай не будем перенапрягаться, иначе завтра у тебя будет сильно болеть поясница. Лучше сделаю тебе массаж. — торжественно объявляет альфа, меняя их местами и игриво шлепая любимого по округлой половинке, чем вызывает удивлённое «ах!»

***

      Новый год пара провела раздельно в кругу своих семей, но даже после полуночи у них не получилось встретиться, как об этом мечтал омега, ведь его наглый старший брат забрал Тэхёна, как он сам выразился, тусить. В итоге они уехали на остров Муидо, пробыв там шесть дней, вместо запланированных трёх, чем очень огорчили Чонгука, чьи зимние каникулы подходили к концу, а он так и не смог выполнить ни один пункт из запланированных. Омега сначала грустил, а потом решил, что мир не сошёлся только на одном альфе, и остаток каникул провел просто прекрасно со своими друзьями, игнорируя все звонки и сообщения от Тэхёна. Пусть помучается, ему будет полезно! С Сокджином он, кстати, также не разговаривал. — Чонгук, я прошу тебя, нет, умоляю! Прости меня! Ну подумаешь, увёз твоего ненаглядного на шесть дней вместо трёх. Ну подумаешь, иногда отключал его телефон, но ведь это я всем виноват и признаю это. Тэхён тут ни при чем, пожалуйста, поговори с ним. Он скоро мне плешь проест, ну правда! — Сокджин битые пятнадцать минут стоит на коленях перед закрытой дверью в комнату омеги, вымаливая прощения. — Это невыносимо, он даже на работе умудряется мне звонить и говорить о тебе. Чтобы ты понимал, я ещё никогда не слышал столько синонимов к слову красивый и любимый в одном предложении, а все они относятся к тебе! Мы поняли свою ошибку и…       Тут дверь резко открывается и, альфа, прислонившийся лбом к двери, падает, поцеловав пол. — Вы правда поняли, как некрасиво поступили? — младший смотрит сверху вниз со сложенными перед собой руками и недовольным видом. — Правда-правда! Такого больше не повторится, прошу, только прости! — подняв голову с красным отпечатком на лбу, кивает Сокджин.       Чонгук минуту смотрит на щенячьи глазки брата и начинает оттаивать. Не может он злиться на своего любимого брата. — Ну ладно уж, прощаю. — Ох, спасибо, Чонгук-и, спасибо! Ты лучший!       На следующий вечер Тэхён с цветами и коробкой пирожных, да тех самых, и зацелованными губами, шепчущими в перерывах извинения, остался ночевать в уже знакомой кровати.

***

      В феврале, из-за плотного графика на работе Тэхёна и усиленной подготовки к экзаменам Чонгука, пара, не то, что видеться, даже переписываться толком не могла. Так бы длилось и дальше до конца месяца, если бы не один случай. В понедельник альфа, разгребающий всё больше поступающие отчёты, получил голосовое сообщение от омеги, который, судя по звуку ревел в три ручья, из-за чего альфа смог разобрать только «любимый», «устал» и надрывное «помоги». Посмотрев на время, альфа прикинул про себя, что Чонгук сейчас должен находиться в школе, а вот его обеденный перерыв ещё совсем не скоро. Вот чёрт! Закрыв глаза, Тэхён пытался отдышаться, чувствуя, как сердце бешено стучит, переживая за младшего. Что же там случилось с его крохой? Пока альфа сидел с закрытыми глазами, его коллега обеспокоенно спросил почему альфа такой бледный и всё ли у него в порядке. Воспользовавшись шансом, Тэхён, подскочив, направился в кабинет директора, прося отгул по состоянию здоровья. Уже сидя в машине и выезжая с парковки, парень написал Чонгуку, что едет.       В школьном дворе было заснежено и пусто, что неудивительно, ведь сейчас шли уроки. Заблокировав дверь, альфа трусцой направился ко главному входу. То ли из-за его классического костюма, создающего солидный вид, то ли из-за грозного выражения лица, но Тэхёна без слов пропустили через турникеты, и он пулей промчался по коридору к поисках Чонгука. Тот нашёлся на одном из подоконников с опущенной головой и шмыгаюшим носом. На вид у него не было сломанных мест, крови или порванной одежды, что уже позволило Тэхёну выдохнуть. Услышав стук каблуков по кафелю, омега поднял заплаканное красное лицо и бросился на шею старшему, начиная плакать по новой. — Тише, мой хороший, успокойся, ладно? — Тэхён бережно прижимая к себе омегу, поглаживал по голове.       Дождавшись, когда у него перестали подрагивать плечи и стихли всхлипы, продолжил: — А теперь объясни нормально, что случилось? — Все плохо, Тэ. Я завалил тест, теперь у меня не будет хороших баллов и, соответственно, хорошей оценки.       Старший окончательно выдыхает, понимая, что волноваться не о чем. Главное, что омега жив-здоров и ничего его жизни не угрожает. — И это всё? Чонгук, не нужно так переживать из-за оценки, на этом жизнь не заканчивается. Я же тебе рассказывал, как закрывал предметы у преподавателей, и ничего, посмотри: закончил и школу, и университет, нашёл хорошую работу по специальности. Старайся не принимать такие вещи близко к сердцу. — Ты не понимаешь! Если завалю этот предмет, то не получу желаемый красный аттестат. Все мои старания весь год были напрасны, просто впустую! — омега вновь начинает плакать, вытирая щёки. — Этот противный мистер Пак опять ко мне прицепился, ему не понравилось, что я говорил с соседом по парте, и он выдал мне тест с другим вариантом. Ты можешь мне поверить?! Только мне одному другой вариант на другую тему!!!       А вот это уже серьезно. Альфа хмурится, вытирая платком прозрачные дорожки слез с любимых щёк. Ох уж этот мистер Пак! Знал он таких, и не мало. Но конкретно этот выпил много крови не только у Чонгука, но и у самого Тэхёна. Именно по его предмету они особо кропотливо выполняли домашнее задание, несколько раз перепроверяя. — Успокойся, дыши глубоко. Скажи, где его кабинет, я разберусь.       Омега удивлённо смотрит на старшего и молча указывает в сторону двери. Звенит звонок и оттуда стремглав высыпаются ученики, заполняя некогда тихий коридор громкими разговорами, смехом и топотом. Тэхён велит сидеть здесь же и заходит в опустевший кабинет. Проходит по меньшей мере семь минут и альфа выходит, тихо закрыв дверь и торжественно вручая омеге его тестовый лист с оценкой «отлично». — Что? Но как? Что ты ему сказал?! Стой, Тэхён! Что ты ему сказал? — Чонгук, не веря, таращится на листок с оценкой и подписью учителя. Альфа же, весело усмехаясь, направляется вперёд — к выходу из школы. Обогнав, он крепко его обнимает с зажмуренными глазами, чем вызывает смех старшего. — Спасибо! Спасибо, Тэхён! Ты — самый лучший! — Я знаю. — тянет альфа, беря за руку Чонгука и целуя ту. — И всё-таки, как ты… — Секрет. У меня есть свои методы убеждения. Просто теперь будь уверен, что он не будет тебя донимать. Тебе ещё надо на уроки. Проводишь меня до выхода?       И в этот самый миг Чонгук в сотый раз убеждается в том, какой же всё-таки необыкновенный человек Тэхён. И как же всё-таки омега, не побоясь этого слова, любит альфу. Теперь он в этом уверен. Каждый раз, находясь рядом с ним, он чувствует такой покой, такое умиротворение, словно знает парня много лет, и как тоскует, находясь на расстоянии, будто часть его отняли.

***

      В марте у Тэхёна начинаются первые командировки в соседние города, у Чонгука же продолжается усиленная подготовка к экзаменам. В середине месяца у него начнутся пробники, из-за чего он сильно переживает, занимается с репетитором, пропускает занятия по танцам, много ест и плохо спит по ночам, ещё и альфы нет рядом, когда он так нужен. Только разговоры по видеосвязи поздно ночью вызывают улыбку; они могут проговорить полтора-два часа, щебеча о том, как скучают друг по другу.       После первого пробника, Чонгук приехал домой более чем довольный, потому как вариант ему попался знакомый и он по максимуму всё расписал. Он воодушевленно распахнул входную дверь, проходя в квартиру и замер. На кухне слышался радостный голос папы и чей-то ещё, но омеге не дали сообразить, он лишь успел сбросить обувь, как к нему в прихожую вышел… Тэхён. Тэхён, который сейчас должен был быть в командировке в другом городе.       Альфа стоит весь такой красивый в мягком кашемировом свитере, заправленном в классические брюки со стрелкой и черным кожаным ремнём. Стоит и улыбается так влюбленно, что коленки начинают дрожать. Когда шок спадает, Тэхён тихо смеётся и шепчет низко: — Чего жмёшься к двери? Иди ко мне скорее, маленький. — раскрывает свои крепкие руки, ожидая, когда младший зароется в шею и будет дышать его запахом. Чонгук подходит и действительно зарывается в него, а альфа утыкается носом в чужую макушку, крепко прижимая к себе.       Иногда Тэхёну кажется, что этот омега может, как котёнок, поёрзать у него на груди и, полностью уместившись калачиком, уснуть. Настолько он выглядит беззащитным, нежным, мягким. Просто прелесть. — Ты не перестаешь меня удивлять. Как ты здесь оказался? — сквозь тихие поцелуи, чтобы папа не услышал, шепчет Чонгук. — Хотел сделать тебе сюрприз, закончил дела пораньше и первым же рейсом вылетел обратно, — после слов следует заключительный, самый смачный поцелуй, заставляющий омегу судорожно вздохнуть. Как же они изголодались друг по другу.       Омега, поздоровавшись с родителем и поделившись радостью успешно прошедшего экзамена, потащил альфу за руку прямо в комнату. Там они, совершенно бесстыдно зажимая друг друга в углу за самые мягкие места, беспорядочно целовались, с чувством засасывая губы и обмениваясь слюной. Альфа приглушённо стонет, потираясь о младшего, показывая, как истосковался. — Какой же ты сладкий, я не могу, аж зубы сводит и внутри всё сжимается. Скажи, как ты это делаешь, м? — Тэхён ведёт носом по щеке, а затем прикусывает мочку уха, вызывая скулёж омеги. Тот уже весь извелся, того и гляди — кончит прямо в школьные брюки. — Делаю что? — Чонгук томно вздыхает, подставляя шею и закрыв глаза, наслаждается. Абсолютно всем: запахом, прикосновениями таких знакомых нежных рук, мягкими губами, сцеловывающими накопившуюся за день усталость, низким голосом, шепчущим смущающие комплименты. — Сводишь меня с ума, — Тэхён задерживает лицо младшего за подбородок, смотрит сверху вниз, как омега с темными возбуждёнными глазами, раскрыв рот, дышит через раз, хватается за плечи альфы, как утопающий, и смиренно ждёт. — Стоит тебе появиться в поле моего зрения, как я забываю обо всем. Все отходит на второй план и ты…становишься моей главной заботой. Чонгук, мне хочется тебя всегда оберегать. Скажи, я ведь не один, как безумный жду наших встреч? Скажи мне, что ты чувствуешь?       От откровений старшего, горячо выдыхающего прямо в его рот, касаясь губ, но так и не целуя, Чонгуку кажется, что он в бреду. Он сильнее обнимает парня за шею, все же пару раз крепко целуя. — Не один… Я чувствую, будто умираю, когда тебя нет рядом. Я постоянно думаю о тебе. Я…понимаю, что это не нормально и иногда боюсь своих чувств, но ещё я так боюсь, что однажды ты придёшь и скажешь, что я больше тебе не нужен. — Чонгук всхлипывает на последних словах, закрывая глаза. — Не бойся. Я в тебя бесповоротно и навсегда, маленький. Бесповоротно и навсегда, — альфа стирает одинокую дорожку слезы, целуя закрытые веки омеги.       Ему не показалось, нет. Только что Тэхён признался ему в любви.       Да, не произнося тех трёх слов. Но делая это в своей манере, более лично, глубоко затрагивая струны сентиментальной натуры. Красиво, как умеет только он. — Я никогда не знал, что смогу так сильно зависеть от другого человека. — признается шёпотом Чонгук, смотря на альфу, как на самое дорогое сокровище мира.       Тэхён усмехается как-то отчаянно, кивая головой. Омега просто с языка снял последнее предложение. Безумие. — Я хочу, чтобы ты остался сегодня со мной. Ты поедешь ко мне? С твоими родителями я уже договорился, — старший выжидающе смотрит, желая поскорее услышать положительный ответ. — Да, — просто отвечает омега, быстро кивая. За последние пару минут его эмоции так сильно скакали то вверх, то вниз, поэтому Чонгук до конца не понимает чего он хочет больше: смеяться или плакать. В нем сейчас столько чувств, что он не знает во что это выплеснуть.       За него этот вопрос решил альфа, привозя в свою холостятскую квартиру, которую родители подарили ещё на совершеннолетие. Там они, сначала, поужинали совместно приготовленной едой, хотя омега уговорил просто заказать чего-нибудь сытного и вредного, на что Тэхён категорически ответил «нет», заботясь о здоровье младшего. — Тебе ещё детей наших вынашивать — не злоупотребляй. — нарезая овощи пресёк старший, довольно наблюдая за удивлённым стушевавшимся омегой, что сразу замолчал, смешно надувая губы от негодования.       Плотно поев, они убрались на кухне, погасили свет, Тэхён зажёг успокаивающие благовония, пока Чонгук включал фильм на вечер. В зале было свежо, с открытой двери балкона приятно проникал ветер, комната наполнилась запахом сандала, пропуская через голову в мышцы по всему телу волну расслабления.       Пара честно сумела посмотреть фильм примерно двадцать минут, не совершая никаких поползновений, но словно чувствуя, как воздух уплотняется от их общего нарастающего желания. Когда Чонгук начал ловить на себе потемневший взгляд альфы, то сглатывая, стал заметно ёрзать на диване, не зная, куда себя деть. — Всё, я больше не могу! — Тэхён подползает к младшему, дёргая того за лодыжку, чтобы уложить на спину, что тот непроизвольно ахает от напора, укладывает одну руку на затылок, второй сгребая за талию ближе к себе. Глубоко целует, сминая медленно губы, играется с чужим языком, ощущая пальчики у себя в волосах, приятно сжимающие те у самых корней.       Нащупав пульт, выключает телевизор, оставляя их совсем в интимной обстановке. И от того ли, что в комнате становится темно, только тишина, нарушаемая звуками поцелуев, рваных вздохов, срываемой одеждой, или просто смешавшийся запах двух горячих переплетённых тел, нетерпеливо ласкающих друг друга тому виной, но, факт остаётся фактом — фильм сегодня никто досматривать не будет.       Оставив Чонгука, извивающегося под ним, без последнего элемента одежды, Тэхён невесомыми поцелуями спускается от шеи, дальше лизнув оба торчащих соска, дальше по втянутому от прохлады животу, и дальше к пылающему паху. Омега стонет несдержанно, зарываясь в густые вихры волос, когда ощущает, как юркий язык, сначала обильно проходясь слюной по вставшему члену, затем проталкивается в горячее сжимающееся нутро, заставляя поджать пальчики на ногах. Как же это хорошо и смущающе одновременно!       Неизвестно, как долго альфа кружит по колечку мышц, причмокивая, но, когда Чонгук ощущает приближающийся оргазм, то начинает за волосы оттягивать от себя Тэхёна. Альфа, хмурясь и облизываясь из-за прерванного увлекательного занятия, привстает, опираясь на руки. — Почему ты всё ещё одет? — шумно дыша, спрашивает Чонгук, бегая глазами по полностью одетому парню. Альфа усмехается, растягивая губы в соблазнительной улыбке. — Ты можешь это исправить.       «С превеликим удовольствием!» — думает омега, закусывая губу, и опрокидывает Тэхёна, меняя их местами. Теперь он возвышается над альфой в своей нагой красоте. От открывшегося вида, старшему думается, что омега похож на ангела, сошедшего с небес прямиком в его объятия, не иначе.       Тэхён сам стягивает через голову футболку, после приподнимая корпус, чтобы помочь младшему стащить спортивные штаны вместе с бельём. — Ну вот, теперь мы на равных. Доволен? — альфа лежит, запрокинув руки за голову, и улыбается кошачьей соблазнительной улыбкой. — Не совсем, — шепчет с лукавой улыбкой Чонгук, начиная ёрзать. — Теперь моя очередь тебя помучить. — Мучить?! Так вот как теперь называется прелюдия от… — на последних словах, рот беззвучно открывается, потому как Чонгук ведёт языком по прессу, а рукой уже поглаживает чужой стояк.       Слова отходят на второй план, когда омега, преисполненный в своей власти над старшим, мягко целует головку покрасневшей пульсирующей плоти, первый раз пробуя альфу на вкус, как хотел ещё тем утром. А на вкус тот оказывается довольно приятным: терпкий, соленый, но совсем не противный, как рассказывали некоторые его одноклассники. — Ты вкусный, — признается омега, горя щеками, но продолжая поглаживать член. — Ох, Чонгук, ты даже не представляешь, как приятно это слышать, — альфа шумно дышит, напрягая пресс, когда младший особенно сильно проходится пальцем по чувствительной головке.       Возбуждённый открытой реакцией Тэхёна на свои действия, омега ёрзает, чувствуя, как мокнет, как смазка течет по внутренней стороне бедра, как собственное нутро жаждет, чтобы его заполнили. Ему нравится, что альфа не торопит, не заставляет, не давит, а смиренно ждёт, даёт свободу действий, зная, что это первый раз для младшего. Чонгук, проведя языком по всей длине члена, широко мазнув яички напоследок, опускается губами на головку, медленно заглатывая. Поняв, как нужно действовать, он начинает неторопливо работать головой вверх-вниз, чтобы случайно не задеть нежную кожу зубами. Ориентируясь на приглушённые стоны сверху, понимает, что действует правильно и сильнее всасывает щеки, смелее двигая головой, опирается о бедра альфы руками и по-настоящему наслаждается процессом. Кто же мог подумать, что это так приятно — доставлять удовольствие другому.       Опустив голову, Тэхён видит потрясающую картину: бархатные губки, обхватывающие член, покраснели, по подбородку течет слюна, по щекам - слезы, ресницы слиплись, а глаза, такие прекрасные потемневшие глаза, смотрят на него с обожанием. Кажется, альфа может кончить, лишь смотря в эти бездонные омуты. Чувствуя пульсацию, Тэхён хватает младшего за плечи, заставляя встать, находит в кармане штанов, брошенных на пол, презерватив и торопливо натягивает. Садится на диван, утягивая на себя Чонгука. Всё происходит всего за несколько секунд и омега даже не понимает, как оказывается на чужих коленях, а сам альфа уже трётся членом о распухшее колечко мышц. Чонгук обнимает старшего за шею, целуя страстно в губы, ощущая, как в него, наконец-то, входят. Внутри него всё под завязку заполняется горячим упругим членом, приятно растягивая стеночки. Стон наслаждения вырывается сам по себе, обдавая губы напротив горячим дыханием. Пространство заполняется шлепками тел, сбитым дыханием, стонами и вздохами. Придерживая младшего за ягодицы, альфа, заломив брови и стиснув зубы, вторгается внутрь всё быстрее, ощущая волнами нарастающее удовольствие. В какой-то момент Чонгук, находясь в предобморочном состоянии от бешеного темпа, начинает жалобно поскуливать, сокращаясь вокруг члена. Тэхён замедляется, желая ещё немного растянуть усладу, на что младший возмущённо просит двигаться, ведь он был так близко к разрядке, но альфа словно не слышит, беря медленно и размеренно. Это, безусловно, приятно, но от такого неторопливого темпа омега кончит не скоро, поэтому, обхватив лицо Тэхёна и покрывая его поцелуями, Чонгук начинает более пылко просить ускориться, нашёптывает комплименты: говорит, какой альфа красивый и весь только его, какой он сильный и большой, по сравнению с младшим, как хорошо чужой член умещается в нём, как они идеально сочетаются вместе.       И это срабатывает. Даже слишком. — Ах, почему ты стал больше? — щупая рукой живот, стонет омега. Он готов поклясться, что чувствует его сквозь кожу под ладонью. — И ты ещё спрашиваешь… — не договаривает альфа, шлепая младшего и ставя его в коленно-локтевую. Шлепок кажется парню недостаточным, поэтому он, наклонившись, несдержанно кусает одну половинку, что Чонгук от неожиданности визжит и пытается отстраниться. — Ах-м! Животное! — вроде бы грозно, но с игривой улыбкой возмущается омега.       Улыбка пропадает, как только Тэхён входит одним слитным толчком, сразу же переходя на быстрый темп. Альфа закрывает хрупкое тело собой, переплетая пальцы с чужими, входит до упора, начинает совершать ритмичные фрикции, постоянно попадая по заветной точке, тем самым выбивая весь воздух из Чонгука. Тот пытается уйти от проникновения, громко стонет, пищит, задыхается, но ему не позволяют сбежать, нашёптывая на ухо: — Куда же ты, м? Ты разве не этого хотел?       Старший издевается, не меньше. Надолго омегу не хватает, простонав «Тэхён», он валится устало на диван, шумно дыша. Альфа шипит, долбясь в сокращающуюся узость, и следует за Чонгуком, кончая. Снимает и выбрасывает презерватив, возвращается, поднимает притихшего омегу, бережно неся в ванную. — Понежимся немного в ванной? — предлагает парень, ставя драгоценную ношу на кафельный пол. — Перестань быть таким идеальным! — простонав от осознания того, что это, действительно, только его мужчина, Чонгук нежно целует куда дотягивается, вызывая одобрительнй смех Тэхёна.

***

      После первого экзамена, написанного в диком напряжении, Чонгук в расстроенных чувствах написал беспокоящемуся о нем альфе, что очень сильно устал. Вечером того же дня Тэхён, уже переодетый в удобную одежду, забрал младшего из дома, чтобы развеяться. Так они оказались на открытой парковке, где по большому экрану крутили какую-то романтическую комедию. Идея кинотеатра под открытым небом пришла спонтанно, пока они катались по городу под любимые песни Чонгука. Поэтому, заехав за двумя коробками пиццы и наевшись до отвала, Тэхён перекинул ноги омеги через панель к себе на колени и, сняв обувь, делал расслабляющий массаж прелестных ножек под мурчание сбоку. В этот момент омеге думалось, что он ведь и привыкнуть к такому может. Его переполнило счастье, настолько ему было необходимо присутствие альфы, что даже на экзамене он думал о нём. Свою любовь он продемонстрировал позже, забравшись на Тэхёна верхом, умопомрачительно целуя.       Когда Чонгук узнал результаты всех написанных экзаменов, то был готов закричать на всю Корею от необузданной радости и ощущения временной свободы. Чтобы отметить эту маленькую победу, родители в выходные организовали сюрприз в загородном доме. Накрыли праздничный стол, украсили зал шарами и вывеской «Наша гордость! Вперёд Чон Чонгук!», что-что, а шутить его родители всё-таки умеют. Таким образом, в выходной день в доме собрались родители, дядя Чонин со стороны папы, дядя Хэвон с мужем со стороны отца, Сокджин и конечно же Тэхён.       Когда Джин завел младшего брата с повязкой на глазах в зал, а затем, развязав, все громко прокричали «Поздравляем!», омега ахнув и прикрыв рот, сдерживал накатившие слезы. Конечно, на фоне всех выделялся Тэхён: такой красивый, высокий и статный в рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы с влюбленной улыбкой и букетом цветов, поэтому неудивительно, что первым, к кому младший бросился был именно альфа. Тот, немного покружив Чонгука, вручил букет и сдержанно поцеловал в щёку, передавая в руки родителей.       После того, как все сказали тост, пожелали удачи, ещё раз поздравили, хорошенько поели и точно так же выпили, взрослые перешли в беседку, забрав тарелки с закусками. Сокджин ретировался разговаривать по телефону, приговаривая, что начальство достает даже в законный выходной. Наконец-то оставшись одни, сладкая парочка накинулась друг на друга с не менее сладкими поцелуями. В какой-то момент, когда воздуха стало катастрофически не хватать, им пришлось отстраниться друг от друга, шумно дыша и прислоняясь лбами. — Знаешь, сюрпризы ещё не закончились, — облизываясь, хрипло произнес альфа.       Омега нахмурился, но любопытно бегал глазками по лицу напротив. Выждав интригующую паузу, Тэхён потянулся к карману брюк, что-то доставая. В этот момент глаза Чонгука расширились и он быстро их зажмурил. Нет, это не может быть то, о чем он думает. Нет же? Или всё-таки да? А ему пойдет белый? Взяв ладонь омеги, старший вложил в неё что-то твердое и холодное. Распахнув глаза, омега взглянул на свою руку и увидел связку ключей. — Что? Это… Что? — Чонгук непонимающе уставился на связку, недоумевая, для чего альфа отдал ему свои ключи. — Я не понимаю. Альфа усмехается и переворачивает ключ от входной двери, демонстрируя выгравированную букву «Ч». Поняв, что это значит, омега раскрывает рот, не зная, что сказать, смотря то на альфу, то на ключи. — Да, мой хороший, тебе не мерещится. Скажи, согласен ли ты жить со мной? — Тэхён, это так неожиданно…- мотая головой мямлит Чонгук, чем вызывает хмурое выражение лица старшего, тот уже принял всё за отказ. — Это, конечно, неожиданно, но я согласен, милый.       Услышав положительный ответ, альфа лучезарно улыбается и ,обняв крепко младшего, кружит по комнате, слушая счастливый смех Чонгука. Или это его собственный?

***

— И всё же, меня не покидает чувство, будто ты не очень рад, что мы съедемся. Думаешь, что пока рано, да? — спросил альфа на следующую ночь, лёжа на кровати в комнате омеги. Естественно, он сначала обсудил это вопрос с родителями омеги,которые, подумав, дали добро. — Нет-нет, я очень рад, правда, и совсем не думаю, что это рано, — торопливо отвечает Чонгук, втирая крем в руки. Но альфа-то видит сомнение в глазах. — Чонгук, скажи, пожалуйста, честно. Что тебя беспокоит? — устало просит Тэхён. — Это нельзя назвать беспокойством. Правда, всё нормально, просто мысли в моей голове, — вздыхает младший, залезая под одеяло, где его тут же притягивают теплые руки. — Какие мысли? Поделись со мной. — Нет. Не хочу показаться глупым перед тобой. — Маленький мой, уж я точно не посчитаю тебя глупым, ну, — шепчет нежно Тэхён куда-то в затылок. — Просто вчера, когда ты потянулся в карман, я подумал, что... — омега выдыхает, не заканчивая предложение и закрывая постыдно глаза. — Подумал что? — терпеливо тянет альфа, желая узнать правду. — Что ты делаешь мне предложение, — бубнит в свои руки омега. Он готов сейчас провалиться сквозь землю.       В комнате наступает тишина, нарушаемая лишь тихими дыханием, а затем альфа начинает смеяться, щекоча затылок Чонгука. Ха! Он ещё смеет смеяться над ним?! Омега начинает вырываться, пытаясь сбежать, но его совершенно точно не пускают, усаживая на колени — лицом к лицу. — Эй, ну куда ты сбегаешь? Ты не так меня понял, Чонгук. — Тэхён ласково заправляет выбившиеся в порыве недовольства волосы, удерживая лицо омеги руками. — Это был смех облегчения, потому что я думал, что ты не хочешь жить со мной, боясь сказать мне об этом.       Младший поднимает глаза, угрюмо наблюдая за альфой. Ну и позор! — А насчёт предложения... — Тэхён лукаво улыбнулся, будто что-то задумал. — Я очень-очень хочу, чтобы ты стал моим мужем, но ещё рано, маленький. Ты должен поступить и закончить университет. Это моё условие.       Ничего себе! Он хочет! Получается, Тэхён уже думал насчёт женитьбы?! В голове не укладывается, что альфа в ближайшем будущем хочет сделать ему предложение. — Ты же не обиделся? — заглянув в глаза, шепчет старший, на что Чонгук широко улыбается и мотает головой, отвечая безмолвное «нет». — Я умею ждать, любимый, ты же знаешь. Вот закончу университет и ты уже от меня никуда не денешься. — наигранно угрожающе шепчет младший, целуя хихикающего альфу.       Да, Тэхён прекрасно это знает и его очень даже устраивает такой расклад.