Беги

Российский царь с каким-то диким упоением и нескрываемой гордостью в глазах объезжает свою армию. Сегодня и именно сегодня Русское Царство покажет, кто истинный хозяин на Балтике и прибалтийских территориях. Покажет свою силу и совершенство, до которого Пётр довёл свою армию за столько лет, кажется, бесконечной Северной войны. Для этого многое было принесено в жертву. Но оно того стоило. —Куда-то собрались, Михаил Юрьевич?—хмуро спрашивает монарх, подъехав к столице своего государства, и, потянув поводья на себя, останавливается в паре метров от Московского, который решил отъехать по... своим делам. —Собрался, Пётр Алексеевич.—плотно сжав челюсть, холодно цедит Москва и не спешит поворачиваться лицом к мужчине, выказывая тем самым свою непокорность.—Только это совсем не ваше дело.—хмуро кидает он и пришпоривает лошадь под собой, заставляя её идти вперёд, однако это не увенчивается успехом. —Куда именно вы собрались, Михаил Юрьевич?—царь поступает так же как и его собеседник и за мгновение оказывается перед Московским, отчего лошадь последнего пятится назад, дабы не наткнуться на своего собрата. —Это дело двух столиц, Пётр Алексеевич. Вам этого не понять.—равнодушно проговаривает Москва и вновь делает попытку избавиться от столь надоевшего общества, но ему вновь не дают этого сделать, преградив путь. —К Стокгольму, значит.—презрительно выговаривая название шведской столицы, делает вывод Пётр и так же презирающе смотрит на Москву.—Может, для начала лучше познакомишься с собственной будущей столицей и постараешься уберечь его от опасности. —Я уже вам сказал, что я столица Русского Царства и только я. Таковой я и останусь и никакой Санкт-Петербург не заменит меня и не встанет на моё место.—скрепя зубами, терпеливо напоминает Михаил, недовольно закатив глаза.—Это была не моя идея, тащить его из дворца прямиком в гущу войны. Так что будьте добры, сами просматривайте за своим любимчиком. —Ты лишь столица Русского Царства и таковым останешься. А вот Александр будет столицей великой Российской империи. Помяни моё слово.—ядовито проговаривает монарх и, до последнего не сводя раздражённого взгляда с Москвы, и, пришпорив коня, наконец не спеша покидает его. —Нельзя говорить гоп, пока не перепрыгнешь, Пётр Алексеевич.—кричит вдогонку царю, Московский, сердцем чуя, как исказилось в этот момент лицо Его Светлости, и поворачивает лошадь в нужном ему направлении.

***

—Это всё так волнующе, Пётр Алексеевич.—радостно выпаливает Петербург, наконец, найдя в толпе своего родителя и с улыбкой подъезжает к нему, однако, заметив задумчивое выражение лица мужчины, обеспокоенно нахмуривает брови.—Что-то не так? —Саша, помнишь, я обещал тебе показать тебе настоящее сражение?—мягко начинает монарх и терпеливо дожидается положительного, но неуверенного кивка со стороны мальчика.—В этот раз не получится. Слишком важная битва. От неё может зависеть наша победа. Я не смогу вести войска и смотреть за тобой. Так что сегодня ты останешься в лагере.—аккуратно, чтобы не расстроить его, объясняет Романов и с жалостью смотрит на погрустневшего парнишку, который, услышав весть, сразу же опустил голову, буравя землю под копытами лошади обиженным взглядом. —Я понимаю, Пётр Алексеевич. Я буду здесь.—грустно, но с улыбкой обещает юный Петербург. Царь облегченно выдыхает и с благодарностью смотрит на воплощение его города. Кивнув ему, он направляет лошадь в сторону своей армии, но прежде чем уйти по-отечески взлохмачивает кудрявые волосы мальчишки, и пришпоривает верного скакуна под собой. —Интересно, а куда Москва поехал?—тихо с заинтересованной улыбкой спрашивает сам у себя Санкт-Петербург и, с минуту посмотрев на то место, где минут десять назад стоял Московский, поворачивает жеребца туда же, быстро заставив животное бежать галопом.

***

Москва останавливается в метрах десяти от шведской столицы, что ожидал его. Стокгольм лениво поворачивает голову и посылает Московскому скучающий взгляд. Тот смотрит в ответ и немного дёргает поводья, заставляя животное идти. Так же поступает и швед. Лошади, приминая пожухлую траву, обходят друг друга по кругу. —Я же сказал, что мы ещё встретимся.—Михаил первым нарушает тишину и с лязгом достаёт из ножен меч, лезвие которого опасно блеснуло в бледных лучах тусклого солнечного света. —Я и не сомневался...—хмуро отвечает Стокгольм и медленно вытаскивает своё оружие, которое так же страшно сверкает, словно предупреждая соперника.—Ты никогда не понимал с первого раза...—он немного поворачивает голову, искоса смотря на Москву.—Сколько я тебя знаю. —Приму это за комплимент.—усмехается Московский и пускает рвущуюся лошадь вперёд, немного приблизившись к шведу. —Не обольщайся.—плотно сжав челюсть, процедил швед и слегка ослабил поводья, чувствуя напряжение скакуна под собой.—Тебе ведь недолго осталось. —Хах, решил, что сможешь победить меня? Все предыдущие наши с тобой встречи были лишь разогревом для меня. Сегодня я отыграюсь.—с хищной улыбкой проговаривает Москва и вроде хочет начать атаковать своего временного собеседника, однако тот, заговорив, останавливает его. —Зачем же мне тратить силы и побеждать тебя, когда ты скоро падешь перед собственным государем.—с насмешкой, которая тонкой иглой колит сердце российской столицы, произносит Стокгольм и, подождав с минуту, вместо ответа на своё заявление слышит лишь молчание, громко усмехается.—Значит, слухи не врут? Где же ты так переступил дорогу царю, что он променяет тебя на...—договорить он не успевает, ибо Московский выходит из себя и переходит к атаке, быстрым и резким движением взмахнув мечом практически перед самым лицом Бьëрга. —Этого никогда не будет, ясно тебе европейская шавка?—быстро потеряв былой весёлый настрой, вспыхивает Москва: ему порядком надоели все эти разговоры, которым, явно, никогда не сбыться.—Я лично подпишу мирный договор, который тебе придётся заключить со мной, чтобы полностью не растерять былое могущество. Эти слова задели уже и самого шведа, потому он резко отталкивает своим орудием два скрестившихся меча, и что есть силы пришпоривает коня. Отъехав от Московского на довольно большое расстояние, Стокгольм примеривается. Чем точнее и неожиданней будет удар, тем будет проще скинуть его с лошади. Москва тем временем молча следит за каждым движением соперника. Параллельно отгоняя желание слезть с коня и лично начистить прекрасное личико Бьёрга, Московский вдруг краем глаза замечает движение по левую руку от себя. Кратко кинув взгляд на движущийся объект, Михаил опять смотрит на шведа, который вдруг хищно оскалился, но, заметив, что российская столица вновь смотрит на него, немного остепенился, но самодовольно ухмыльнулся, не переставая смотреть ему за спину. Михаил с подозрением щурится. Сейчас любой шаг мог оказаться решающим. Хотя... Швед точно не стал бы так открыто выдавать своего пособника. Но ведь это может быть просто обманкой. Раздражённо выдохнув, Московский тихо выругался и, быстро обернувшись, остолбенел. Несмотря на то, что Михаил ещё не был знаком с петровским созданием, было несложно догадаться, что это именно Петербург. —Что ты...—тянет он, внимательно смотря на мальчишку, уверенно рассекающего на лошади, однако вот испуг в глазах мальчонки его напряг. Неужели что-то с Петром... —Москва, сзади!—выкрикивает Романов и тянет поводья на себя, с ужасом смотря то на столицу, то на... Сразу после оглушительного крика Московский чувствует удар и неожиданно для себя слетает с лошади. Сквозь испуганное ржание животного он слышит насмешку шведа и рычит: не так грозно, как хотелось бы, ибо лёгкие, из которых выбили воздух, отказывались быстро приходить в норму. —Так-так, а это и есть тот самый Санкт-Петербург...—с оценивающим взглядом подъезжая к Саше, протянул Стокгольм и, поймав испуганный взгляд младшего, ядовито усмехнулся.—Знаешь, Москва, если ты останешься жив, то я буду скучать по тебе, как по столице. Этот мальчишка никак не подходит на эту...—договорить швед не успевает: пока он смотрел на Московского, Петербург, улучив момент, повторяет «фокус» Стокгольма, толкнув чужую лошадь. Однако это не помогает, так как в силу своей неопытности, толчок получается слабым и лишь перебивает шведскую столицу. И злит. —Хах... Зря ты так, мальчишка.—дико улыбнувшись, протягивает швед и медленным движением достаёт меч из ножен. Резко пришпорив своего скакуна, Стокгольм добивается того, что пугает чужую молоденькую лошадь. Та с диким ржанием поднимается на дыбы и было роняет своего наездника, однако сильная мужская рука успевает перехватить падающего мальчишку. Москва, сильнее сжимая в руках поводья, дабы конь не убежал без наездника, с трудом поднимается. На «чудесном спасении» полёт юного Романова не заканчивается. Опустив его чуть ниже, Бьёрг разжимает руку, и Саша, болезненно ойкнул, падает на землю. —Думаю, Пётр Алексеевич будет не очень рад, что ты так сильно оплошаешь в своём первом же бою.—тянет Стокгольм и ловко спрыгивает с лошади. Саша испуганно вздрагивает и как можно скорее отползает от шведа, но этого мало, чтобы тот отстал от него. —Беги!—с хрипотцой кричит Московский, однако получается не так сильно, как хотелось бы.—Беги же, чего ты ждёшь?!—лошадь наконец вырывается из цепких рук хозяина и отбегает в сторону, однако Михаила это уже не так сильно интересует. Петербург слышит голос Москвы словно сквозь толщу воды. Его взгляд устремлён на переливающееся на свету острое лезвие меча Бьёрга, который вот-вот опустился бы на него, пронзая его. —Жаль, что так получилось. Прощай.—холодно бросает Стокгольм и редким движением опускает оружие вниз. Вместо болезненного крика Романова раздаётся лязг металла. Швед удивлённо распахивает глаза. Перед ним стоял Москва. Он оглядывается: от того места, где был Московский довольно далеко. —А по тебе я бы не сказал, что ты питаешь симпатию к будущей столице.—чуть ли не шёпотом тянет Бьёрг и чувствует, как напирает его соперник. Резкий выпад, и швед чувствует, что его меч из рук просто-напросто вылетел. —Даже если это так, то я не позволю ему пострадать от твоих грязных рук.—шипит Михаил и оборачивается, воспользовавшись замешательством раненого.—Беги, кому говорю!—рычит он, смотря на окончательно растерявшегося и испуганного Романова, и вдруг чувствует режущую боль в области живота. Он достаточно живёт, чтобы сразу понять, что Стокгольм ранил его. Московский чувствует, как по подбородку что-то течёт, а в нос бьёт запах собственной крови. —Москва...—испуганным шёпотом тянет Петербург, смотря как руки шведа окрасились в яркий алый цвет. —Зря ты так, мальчишка.—язвительно цедит Михаил и отталкивает ошарашенного Стокгольма от себя, однако отпускает он его ненадолго. Спустя пару минут, кажется, бесконечной борьбы двух заклятых врагов, Москва с глухим стуком падает на землю. Совсем недалеко от Стокгольма, что сейчас лежал без чувств. Российская столица довольно усмехается: шестьсот лет для города, как оказалось, не так много, так что он в ещё очень боевой форме. —Михаил Юрьевич, с вами всё в порядке?—обеспокоенно спрашивает Петербург, видимо, только отошедший от всего пережитого и неуверенно подходит к старшему, с опаской глядя на побежденного шведа.—А он... —С ним точно всё нормально.—холодно кидает Московский, стирая большим пальцем струйку крови на лице и недовольно смотрит на Романова, который невольно сжимается от его взгляда.—Заживёт, как на собаке. Мне вот больше интересно, что тут вообще делаешь? И почему ты не послушал меня? Это из-за тебя мы попали в эту передрягу—раздражённо проговаривает он и не без труда, но не подавая виду, встаёт.—Чего же ты молчишь, Питер?—гнев окончательно взял верх над Московским, отчего Саша, заметив это, от шагнул в сторону. —Прости, эм... Я...—начинает неуверенно мямлить он, чувствуя, как к горлу подходит ком, мешающий говорить, и быстро утирает выступившип на глазах слезы. —А если бы я опоздал?—озлобленно выкрикивает Михаил, всё больше напирая на Романова, который, кажется, теперь боится его ещё сильнее, чем Стокгольм.—Он мог бы не просто убить тебя, а... Московский замолкает и шумно сглатывает. Собственные слова сразу пробуждают в памяти кучу воспоминаний, связанных... с игом. Он опускает растерянный взгляд вниз и словно смотрит сквозь воздух, в который раз прокручивая всё, что ему пришлось пережить. Подняв глаза на Романова, который судорожно пытается утереть лицо от горячих слез, Михаил лишь мотает головой, отгоняя воспоминания от себя. Саша просто не должен узнать, что значит стать столицей. —Если я говорю бежать...—уже более спокойно проговаривает Москва, холодно посмотрев на Петербург.—Беги. Не замирай от страха. Ни-ког-да.—чудо отчеканивает он и, осторожно коснувшись своего ранения, поворачивает голову в поисках своей и чужой лошадей, однако тех уже и след простыл.—Идём. Пётр Алексеевич, наверное, с ума сходит.—коротко бросает Михаил и, не дожидаясь никакого ответа от младшего, уходит. —Прости.—тихо шепчет в ответ Питер и быстрым шагом спешит за Московским, стараясь держать безопасную дистанцию между ними. Но он всё равно расскажет Петру Алексеевичу, как Москва навалял Стокгольму даже будучи раненым.