ведь сердце не молчит, быть с тобой хочет.

Пойми, прошу, ты очень-очень мне нужна. Пойми, ведь я тобой душу, Ты в это вряд ли влюблена. — Я уже говорил, что не хочу знакомиться с твоими друзьями, Джисон? Так вот, я не хочу знакомиться с ними, вечного ора от тебя и Чана с Бином мне вполне хватает, — поджимая под себя ногу, ответил парень. Рука нервно тянется к кармашку на джинсовой куртке и пальцы перебирают в нём шелестящий глянец плёнки на пачке сигарет, прихватывая её подушечками, словно щупальца в детском автомате с игрушками. Минхо даже не поднял взгляда на собеседника, пытаясь взглядом выпилить дыру в асфальте. — Да брось ты, они тихие, честное слово! — подпрыгивая в попыхах с разрисованной скамьи, Хан почти что верещит, выпучивая свои забавные круглые глазки и таращась на своего собеседника. — Ты точно так же говорил про вашу весёлую троицу - в итоге после первой нашей совместной прогулки нас загребли в участок из-за того, что кое-кто разрисовал дебильным граффити частную собственность. — Продолжил речь юноши Ли, начиная рыскать по карманам в поисках потерянной зажигалки. — Перестань ныть, как старый дед, ¬— бубнит он, надувая губы, — зато было весело. И вообще, откуда мы знали, что это частная собственность?! Эта рухлядь выглядела, словно туда не заходили уже приличное количество времени. Разве есть смысл в том, чтобы содержать такое строение в таком уёбищном состоянии?, — Оправдания посыпались со скоростью света, атакуя брюнета, однако Минхо даже не слушал эти жалкие попытки, продолжая нервно хлопать себя по карманам уже раз, наверное, двадцатый. — Было так весело, что я даже свою зажигалку потерял, — раздражённо констатировал факт юноша. Не найдя этот чёртов пластик с газом в чехольчике с черепами у себя в карманах: он откинулся спиной на лавку, злобно посматривая на своего нерадивого товарища. У которого что ни день, то попытка найти новых приключений на жопу из-за свербящего в заднице шила. Ли убирает так и не подкуренную и чертовски долгожданную сигарету, разочарованно захлопывая пачку и так же швыряя её к себе в рюкзак. Придется купить новую зажигалку — этот день не может стать еще тяжелее. — Фу, может оно и к лучшему. Так много курить и тем более такое говно, — кривит лицом и телом Хан, в ответ получая лишь краткое “А мне нравится” и закатанные глаза, сопровождаемые тихим пофыркиванием. — Но всё-таки, ты правда так категоричен к тусовке? — Да, однозначно и бесповоротно. Минхо, конечно, был не из тех людей, которые вечно сидят дома — но и не из тех, кто развлекаются 24/5, а потом остальные два дня, а то и больше, ходят, пытаясь выжить в диком похмелье. Он любил сидеть на диване на своей любимой крыше, кутаясь в своё личное уютное гнездышко из пледа и подушек. Любит слушать музыку из старых, поцарапанных наушников, ведь с ними связанно столько воспоминаний, да и рабочие до сих пор, что ещё нужно? Он любил играть на барабанах своего отца. Да, определённо любил, даже обожал. наверное это увлечение к нему пришло еще годков так с 8ми, когда он впервые пробрался в папину комнату, чтобы сыграть что-нибудь бабушке. И, хоть тогда это был просто набор звуков, а не такта — сейчас он мог играть на них чуть ли не с закрытыми глазами, чувствуя вибрации от ударов палочек, стирая пальцы в кровь, но смакуя каждый бит. Каждую еле заметную вибрацию в ногах от большого барабана, натянутого до такого упругого состояния, что если дёрнуть — обязательно лопнет. Ещё он очень любил курить свои ментоловые сигареты, думая почему его жизнь сложилась именно так, а не как-то иначе, как течение судьбы принесло его именно к этому руслу реки, а не к устью. Хан Джисон же был полной противоположностью: он боялся высоты, не любил старые вещи, предпочитая покупать новые и выкидывая потрепавшиеся. “Ну зачем хранить дома пылесборники и хлам?,” — всегда ворчал он, когда Ли бесился на то, что Джисон выкидывает очередную футболку по той причине, что на ней образовалось маленькое пятнышко, причем по его же неосторожности. Он предпочитал больше электрогитары, чем старые добрые ударные, не выносил сигарет, а тем более любимых сигарет старшего — ментоловых, выбирая электронные с разными вкусами, он буквально жил тусовками со своими лучшими друзьями Крисом и Чанбином, вечно попадая в какие-то приключения и стараясь найти выход из них. “Удивительно, что вы такие разные и дружите… Как?”, — каждый знакомый считает за традицию задать подобный вопрос одному из парней, вгоняя обоих в ступор и краску. Кто знает? Как им ответить? “Просто так звезды сошлись”, — так отвечал всегда Минхо. Звёзды — это главная слабость парня. Он может часами лежать на протяжение всей ночи на крыше, наблюдая за молочными каплями в небе. Ему нравится угадывать созвездия, находить новые формы и подмечать разной величины пятнышки, задумываясь о том, что какие-то из небесных тел уже давно потухли, а их свет до сих пор доносится до поверхности Земли. Юноша находил в них успокоение, он находил в них одиночество: он находил в них себя. Безусловно, у него есть друзья, которые рядом и, если не навсегда, то по крайней мере долгое время будут присутствовать в его жизни, но эти мысли не выходят из головы парнишки каждый раз, когда он устремляет взор в звездное небо и задумывается о том, как же тщетны человеческие ценности и проблемы перед этим искусством. Он один. Он совершенно один. Задержи дыхание на миг, Ощути, какая глубина — В моей голове идёт война. — Минхо, бро, пожалуйста. Без тебя там будет та-а-ак тухло, — хнычащий Хан, в попытках надавить на жалость старшего, вызывал лишь желание застрелиться и нервно дёргающуюся губу. Он цепляется за куртку старшего и пытается обнять его, когда замечает, как он поднимается со скамьи, пытаясь уйти не только от разговора, но и назойливого товарища. — Джи, заебешь, честно. — Фыркая на приставучего парня, Мин принялся отцеплять его от собственной куртки, всё больше отодвигаясь от него. — Ура, я знал, что ты мне не откажешь. — Но я не говорил, что я приду. Хоть я и думаю, что мне действительно нужно развеяться, я не уверен, что мне в компании твоих экстравертов и обдолбанных дешевым алкоголем подростков будет сильно комфортно. — Серьёзно произносит Минхо, расстегивая свой рюкзак и создавая видимость особой занятости, пока на деле просто ищет свои наушники, задумчиво прокручивая в мыслях свой плейлист по пути домой. — А я не говорил? Наигранная задумчивость исказила лицо Джисона. Он явно что-то задумал, потому что ухмылка на его беличьем лице и ожидание реакции в глазах кричали сами за себя. — Не говорил что? Ли устало перевёл взгляд на младшего, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Хотелось уже поскорее пойти домой, завалиться на кровать под кондиционер и включить что-нибудь нейтральное на фоне, пока сам будет читать очередной роман, либо думать о чем-то своём. — Там будут только мои близкие друзья, а значит и Хенджин в том числе. Резко распахнув глаза, старший посмотрел на Хана с вопросом во взгляде, который в свою очередь уже умирал от смеха из-за реакции Ли на имя своего близкого друга: — Почему ты ржешь, олух? И что мне делать с твоей информацией? Мы с ним не то, что не общались ни разу, мы априори не разговаривали. Только пару раз в коридоре танцевальной академии пересекались. Минхо и правда ни разу не говорил с Хенджином. Он до встречи с Джисоном даже фамилию его не знал, хотя Ли соврет самому себе, если скажет, что ни разу не заглядывался на тонкие руки Хвана, пухлые губы или эти красивые карие глаза, которые светились от счастья и заинтересованности, когда тот рассказывал про новую картину, написанную им вечером. Хотя при этом он стоял абсолютно не выспавшийся в коридоре с Джисоном. Однако брюнет все-таки решил оправдать самого себя тем, что это всего лишь “заинтересованность в его танцевальных способностях”, на что всегда получал усмешку от Хана и бесконечные подколы со стороны. О Боги, он даже сделал это локальным мемом в компании своих друзей. Серьезно, каждый раз, когда Хенджин мелькал в жизни Ли — Хан тут же спрашивал, как там поживает танцевальный вайб блондина в его голове. — Да брось, Хо. Все знают, что ты гей и что тебя действительно заинтересовал Хван Хенджин с третьего потока. Реакция не заставила себя ждать — Минхо резко подскочил со своего места и, не комментируя слова друга, закинул на своё плечо рюкзак, что был обвешан различными значками и нашивками, испачкан в какой-то краске, и даже где-то порван, однако парень находил в этом потрепанном жизнью рюкзаке свое очарование. Чего нельзя было уследить за Джисоном. Удаляясь в сторону своего дома, не забывая даже в такой ситуации крикнуть другу обычное “пока, потом увидимся”, но все-таки ещё чуть поломавшись и сдавшись под напором товарища, добавил, даже не оборачиваясь: “Так уж и быть, я приду на твою тусовку безбашенных подростков, но, если мне там будет некомфортно, я уйду”,— и, слыша радостные крики Хана, и сам улыбнулся. Из бури в моём стакане Стрелка часов кусает. Поймала себя за хвост, Поймала себя за хвост… Минхо нервно крутит кольцо на пальце, сидя в коридоре своей маленькой темной обители и наблюдая за рыжим пушистым чудом, которое не прекращало мурлыкать и ложиться на кроссовки своего человеческого родителя, которого, возможно, ему не хватало на улице. Ведь все котята льнут к своим родителям во время суровых уличных холодов. Минхо тоже хотелось прильнуть к кому-то в поиске тепла и обогреть своё сердце не только среди пушистых мурчащих хвостов, но и среди прикосновений шелковых пальцев. Он бы хотел прямо сейчас все послать к чертям собачьим и дальше продолжить валяться со своей мини-семьёй на кровати, просматривая очередной старый фильм с кассеты, поедая вчерашнюю пиццу, однако услышать приятный звонкий голос младшего было бы довольно приятно... “Стоп. Почему он вообще думает об этом?” — Мужчина устало потёр переносицу, шумно выпустив воздух изо рта, тут же ласково улыбаясь и почесывая за ушком только что проснувшегося серенького котёнка, видимо, скребущие на сердце парня кошки, добрались до чувствительного слуха его маленьких подопечных. Они разделяли его тоску. Минхо никогда особо не ладил с людьми, да и никогда не спешил заводить новые знакомства с кем-либо. Он был практически асоциальным, тяжёлым и нестабильным подростком, который в раннем возрасте подвергся насилию со стороны отца, что сильно пошатнуло детскую психику. Несомненно, юноша старался преодолеть собственные бетонные стены в голове, которые с каждым новым триггером били по вискам, оставляя неприятный звон в ушах и воспоминаниях, однако, все психологи лишь твердили, как заезженная пластинка в старом граммофоне у бабушки на комоде: «Все будет хорошо, Вам нужно лишь взять свою жизнь в руки и поверить в себя». На эти слова брюнет улыбался, кивая в знак согласия, однако выходя за дверь кабинета, проклинал все и вся за лишне потраченные деньги и время. Вновь выходя из клиники после очередного психолога, который не сказал ничего, что парень услышал бы впервые или хотя бы не так часто слышал за последнее время, Ли щурит глаза от усталости и напряжения, рефлекторно рыская в своём кармане в поисках Винстон. Юноша закуривает сигарету, непроизвольно натягивая рукава куртки сильнее на ладони, выпуская воздух из лёгких вместе с табачным дымом, как тут же удивлённо опускает голову на рыжее мяукающее создание, что терлось об его ноги, тоже в попытках согреться. Видимо, аура у него была такая, притягивал он к себе наших братьев меньших. — Ты чего здесь забыл, дружок? , — задаёт риторический вопрос Минхо, осматривая животное в попытках найти ошейник потеряшки, однако, придя к выводу, что котенок совсем один на холоде, брюнет тут же затушил недокуренную сигарету об ближайший парапет, нежно подрывая чудо к себе на руки. Тогда парень ещё и не думал, что в тот самый день зимы, когда выпал первый снег, кутая белым покрывалом город, он обретёт новую семью в лице рыжего пушистого пятнышка, к которому позже добавятся ещё двое — такой же огненно-рыжий и серый. — Суни, твоему папе нужно развеяться, — отпустил тихий смешок Ли, который тут же эхом раздался по пустой квартире в виде ответного мяуканья. — Я совершенно недолго. Лишь гляну на.. Какой же бред, — оборвал себя юноша, поправляя капюшон. Хёнджин казался таким чистым по сравнению с ним. Будто сам ангел с небес сошёл, дабы придать миру фиолетововолосого чуть больше красок. Однако, он не мог себе этого позволить. Он бы не хотел тушить огонёк в глазах блондина, который согревал и без того разбитое, как старая мамина ваза, сердце парня. Быстро отбросив задние мысли, в надежде, что сегодня юноша пойдёт не на поводу своих принципов, а сможет нормально напиться, дабы не думать о вечном, Мин быстро накидывает черную джинсовку, в кармане которой вечно валялись вишневые леденцы и пачка ментоловых табачных изделий и покидает свою неприступную крепость, решаясь на шаг, на который не решился бы, если бы сердце не йокало от одной мысли об одном определенном человеке. Ему всё же придется посетить этот сраный дом, придется видеться со своими с друзьями Джисона. И, может, накидавшись как свинья, он все же сможет познакомиться с Хенджином поближе. 𖤐 ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ𖤐 ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ𖤐 Хван Хенджин действительно видел красоту даже в маленьких вещах. Эти стикеры на коробочках с краской он купил когда-то давно на какой-то барахолке, но они отзываются неким уютом у него в душе. Старые плёночные фотоаппараты, которые стоят на полочке над рабочим столом. Эти агрегаты уже доживают свои последние дни, а некоторые из них уже давно в нерабочем состоянии, но Хвану не мешает фотографировать на них все, что сердцу угодно или пачкать их в краске, аккуратно ставя на полочку, дабы «глаз любовали». Он любил фотографировать на плёнку любимые тюльпаны, любимые звезды и любимого Ли Минхо, милых уличных котов, которые просили ласки и любви, что боялись быть в одиночестве: прямо, как Хенджин. Он мечтал когда-нибудь открыться кому-то, он мечтал читать кому-нибудь старый роман на подоконнике, укутавшись в плед в дождливую погоду. Он мечтал целоваться с кем-нибудь под цветущей сакурой, мечтал готовить вместе с возлюбленным его любимый ягодный пирог, целуясь каждую секунду и признаваясь в любви. Однако вместо такой молодости — он сидел на берегу родного озера со скетчбуком в руках и тяжелыми мыслями о своей жизни в голове. Хван мог бы описать самого себя словосочетанием «безнадёжный романтик», ведь он правда верил в весь этот «бред», как говорил Джисон, с соулмэйтами. Он верил, что когда-нибудь найдёт своего человека, который будет полностью разделять его мысли и чувства. Поэтому и считал, что встречаться с каждой своей влюблённостью было бы глупо. Хенджин откроется человеку только из-за сильных и чистых чувств, а не из-за обыкновенной мимолетной симпатии. — И это вся реакция? — А что я ещё должен сказать? — Ну…— начал неуверенно Хан, меняя положение и присаживаясь на край кровати, когда тут же оказывается перебит словами блондина. — Что «ну»? Мы только в академии на парах изредка видимся, — продолжал Хван, параллельно наводя порядок на своём рабочем столе: убирая старые, такие же обклеенные наклейками и стикерами скетчбуки в ящик, и доставая свои любимые клубничные мармеладки, — Хан, мы даже уходим из академии в разное время. — Ну и что? — завопил парень, резко подпрыгивая с кровати и подлетая к другу, забирая у него упаковку сладостей, на что получил неодобрительный возглас. — Я не понимаю! Это совпадение или вы реально сконнектились?! — Хмурит он брови в недовольстве и закидывает очередную мармеладку в рот, тут же грустно вздыхая, когда блондин выхватывает упаковку из ладошек, злобно выкидывая фразу о том, что это, вообще-то, его лакомство. — Какая разница были ли вы знакомы до этого или нет? Вы из одной академии, это отличный повод познакомиться и начать общаться поближе, тем более вы оба заинтересованы друг в друге. — Сомневаюсь, что мне будет с ним интересно. Ну или ему со мной, — тихий, отрешенный вздох разрезал неловкую паузу в комнате и Хван присел на свое кресло, тут же закидывая ногу на ногу, задумчиво отводя взгляд куда-то в пол и погружаясь в свои мысли, пытаясь полностью абстрагироваться от чужого присутствия в помещении. — Это ещё почему? Джисон искренне удивлён и смотрит на своего друга так, словно он сказал что-то настолько страшное и пугающее, что пошатнуло его психику. — Мы абсолютно разные. И это видно даже банально по манере общения, по подаче в одной и той же хореографии. Да, с виду могло так показаться, и даже не могло, а действительно было так, но взять тех же Минхо и Джисона. Казалось бы, на внешний вид абсолютно одинаковые — оба любят джинсовки и кожаные куртки, большие футболки, толстовки с непонятными принтами и чёрные тона. Однако, в реальности же, они безумно разные практически во всем. Кто сказал, что так не может быть и наоборот? Хёнджин выглядел, как мальчик из среднестатистической манги для девочек подростков, он безусловно любил выглядеть красиво, отыскивая новую одежду и комбинируя её друг с другом, но Джисон не видел в этом особого смысла, ведь все равно на каждой его рубашке или футболке будут брызги или мазки какой-нибудь краски. Он любил красить волосы в блонд, заплетая новую причёску и украшая её заколками, или маленькими резиночками, хотя обычно этой новой причёской всегда был ленивый пучок. Он любил ходить на барахолки, покупая очередной хлам, будь то старые стикеры или винтажный свитер. Хван считал такие вещи пропитанными воспоминаниями и историей, из-за чего они несли в себе определённые чувства, и эти чувства были по душе Хенджину. Минхо, казался ему таким же безбашенным другом Джисона, как и все остальные, поэтому и не спешил знакомиться с ним, не считая того, что он был уж очень дружелюбным ко всем, а ситуаций, подходящих для знакомства, было уже более 100, если не 200. Ли вечно ходил то в своей чёрной джинсовке с нашивками, то в затертом худи. Никогда не парился, надевая либо серую толстовку, либо черную футболку. Хван про себя отметил, что Ли очень нравятся ментоловые сигареты, что он курит между 2 и 3 парой каждый день возле здания академии. Хенджин и сам не знает, как запомнил, что Ли нравятся вишневые чупа-чупсы и играть на гитаре. Да и признаваться он никому об этом не хотел. Зачем? — Хван Хенджин, вот скажи. Сону и Чанхи они же абсолютно разные? — Мм, Чанхи — это девочка со второго потока? — задумчиво протягивает блондин, зачесывая блондинистые пряди назад, — Если я думаю про тех самых Чанхи и Сону, то они совершенно разные, как внутренне, так и внешне, — произносит он так же задумчиво и закидывает новую мармеладку в рот. — А к чему, собственно, вопрос? — Ну вот они же разные, но вместе ведь. А я вас не заставляю начинать отношения или очень крепко дружить, только лишь познакомиться, это ведь не так сложно, верно? Тем более он не кусается, Минхо порядочный и добрый парень. Со своими дебильными тараканами в голове конечно, но прикольный челик, — протараторил Хан, выхватывая из длинных пальцев друга последнюю сладость и закидывая её в рот, пока поднимается со своего места и, с довольной ухмылкой, направляется к выходу. Он останавливается у двери на секунду и загадочно улыбается, поворачиваясь к ошарашенному от такого наглого действия Хенджину и напоминая о том, чтобы он не ограничивал себя и не загонял в рамки, а то всю свою молодость просрёт перед мольбертами и зеркалами танцевального зала, — Ты все же подумай над моим предложением, Хён, хорошо подумай. — Я думаю, что отец будет против, — грустно протягивает блондин, теребя в руках, уже пустую, розовую упаковку со сладостей, провожая взглядом друга, который, вероятно, даже не услышал этого последнего тихого крика души. Сидя в тишине ещё минуты с две, Хенджин тут же, как ошпаренный поднимается с нагретого места, переводя удивленный взгляд на свою обеклеенную постерами дверь. — Что значит вместе?! Посмотри на этот гербарий, Если хочешь, пластилиновое сердце бери! Картина, нет, нет, это ты! Ну конечно, не Рембрандт, но это у меня внутри! Для тебя. Звук пощёчины, которая оставила красный жгучий след на бледной щеке, разнесся по комнате мальчишки. Боль от удара была не такой сильной, как чувства, прорывающиеся сквозь грудную клетку и мысли, пробивающие черепную коробку. Даже если его пытались отрезвить таким образом – в парне лишь взрастили большую бурю, заставляя чувствительную и мнимую душу метаться внутри, калеча лишь себя. — За что?, — тихо, сдерживая прозрачные, как роса, капельки слез, шепчет блондин, рефлекторно хватаясь за место удара, даже не поднимая взгляда на мужчину. — У тебя есть ещё наглость спрашивать?, — с ядом бросает старший Хван, продолжая свою тираду, не обращая внимание на тихо играющую французскую музыку, — Ты должен учиться и быть лучшим, дабы поступить в медицинский. Я столько в тебя вложил, а ты только своим рисованием и танцульками идиотскими мозги забиваешь, — повышает тон отец, сокращая расстояние между ним и рабочим местом своего сына, тут же переворачивая и разбрасывая баночки с краской. Он руками буквально сносит потрепанные временем скетчбуки, что были так дороги сердцу его старшего сына. А сама комната из уютного тихого места с гирляндой в форме звёздочек и миллионами наклеек, рисунков и плакатов на стенах превратилась в огромный беспорядок, создавая панику в душе парня. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать и не слышать этот вой разрастающейся вьюги в ушах. — Да потому что я не хочу в медицинский. Меня тошнит от запаха больниц и учебных терминов. Я ненавижу кровь и все, что с ней связано. В последний раз, когда мой друг подвернул лодышку – я потерял сознание! Я хочу быть счастлив, заниматься любимым делом и быть любимым, — подлетает к мольберту блондин, закрывая его собой, продолжает, — а в этом доме, я этого не найду, видимо, — зло шипит Хён, переводя взгляд, полный слез и ненависти, на отца. — Ах ты мелкий неблагодарный…, — снова замахивается мужчина, как, до этого молчавшая, миссис Хван окликает того, дабы тот не нанёс ещё один удар. А блондин пользуется возможностью, подхватывая свой рюкзак, пулей вылетая из комнаты в коридор, стараясь как можно быстрее завязать шнурки на своих конверсах, дабы покинуть ненавистный дом. Я обещаю спрятать грозы До самого ноября И мы посадим белые розы, Пошлем приветы морям. Блондин быстро затыкает уши наушниками, в которых играла очередная французская старая песня, из такого же старого мюзикла, который он смотрел давным-давно. Когда-то в школе на уроке музыкального искусства. Тогда, когда душа и тело витали в облаках, смотря глазами-сердечками на трагедию Шекспира, впервые разбившую ему сердце. Тогда он не нес такой тяжелый и болезненный груз на своих детских плечиках, и даже думать не смел о том, что может ожидать его впереди. Наверное, с того периода у него и появилась любовь к музыке, пьесам и искусству в целом. Он взахлеб учил и читал тексты на французском, мечтая о том, как споёт своему возлюбленному серенаду на этом языке любви и страсти. Мечтал побывать в Париже и целоваться под башней, но вместо этого он лишь терпит бесконечные побои от отца и слова о том, какой он ничтожный и неблагодарный ребенок. Хотелось опустить руки и наконец кинуться с моста, но вера в "долго и счастливо" не давала ему возможности решиться на столь эгоистичные и страшные поступки, толкая к дому товарища, где уже басом раздавалась музыка.