Sex&healing potions/Секс и целебные зелья

Упасть в постель Драко после долгой смены было сродни холодному бальзаму с алоэ вера в тяжелый знойный день. Когда она вышла из камина его двухэтажной квартиры в Челси, он взял ее за руку и поприветствовал первым за вечер поцелуем — всегда самым глубоким и передающим послание: я скучал по тебе, я рад, что ты здесь, я ждал тебя… Он вытащил ленту из ее косы и расплел пальцами упругие пряди. Ее кудри были изломанные и неестественно крупные, словно злые от того, что их сдерживали в течение стольких часов. На блестящей мраморной столешнице ее ждал джин-мартини, украшенный двумя оливками без косточек, наколотыми на зубочистку. Когда она поднесла прохладный бокал к губам, Драко надавил большими пальцами на напряженные мышцы у основания ее шеи, особенно осторожно массируя правую сторону, потому что знал, что эта точка — источник хронической боли. Драко знал ее тело. С тех пор, как он стал ее целителем, он знал каждый ее шрам и недомогание. Мозоль на среднем пальце ее правой руки, образовавшуюся в результате активного использования перьев на протяжении ее изнурительной академической карьеры. Родимое пятно на задней части ее левого бедра, которое, по его заявлениям, было похоже на полумесяц, смотрящий не в ту сторону. Он знал, что у нее бывают сильные мигрени во время месячных, и заменял мартини на зеленый чай с медом по ночам, когда занимался с ней любовью в просторной ванне с ножками в виде когтистых лап. Когда она злилась — на Рона, за то, что тот был настоящей задницей во время процедуры ареста, на Гарри за то, что он получал все самые интересные дела, на откровенный сексизм Робардса в отношении ведьм в команде — Драко массировал пальцами напряженное местечко на ее шее, и ее слова затихали, а веки опускались. А затем он относил ее в постель, и все переставало иметь значение, кроме настоящего момента. Несколько часов спустя она лежала, прижавшись спиной к груди Драко, ее конечности были расслабленными и словно текучими. Его подбородок покоился на ее макушке, а удары его сердца отдавались ей в лопатку. — Что тут произошло? — Гермиона взяла его за руку, потирая крошечные следы от зубов на его указательном пальце. Гермиона тоже знала тело Драко. Узор его шрамов был похож на серебряные молнии, которые разрядами расходились по его телу на север, вверх по ребрам, на восток, через грудину, и ударяли резким зигзагом вниз по левому плечу. Знала вкус его губ после захода солнца и как они ощущались, когда часами поклонялись ее телу. Он согнул и разогнул указательный палец, как будто проверяя, что он все еще полностью функционирует. — Подарок от маленького Тимоти Т. Он не хотел пить свои зелья. Гермиона улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. — Ты бы видел, какие раны получали мои родители, когда лечили маленьких пациентов. Он усмехнулся, и его дыхание коснулось ее виска. — Сорванцы! Все они. Они занялись сексом еще дважды, прежде чем Гермиона выскользнула из постели, собрала волосы в беспорядочный пучок и подобрала дорожку из одежды, которую они разбросали по спальне. — Знаешь, у меня здесь есть душ и кровать. — Он похлопал по месту рядом с собой. Его кровать была вызывающе большой для одного человека, и было очень трудно не поддаться соблазну и не залезть в нее обратно. Гермиона застегнула лифчик, пытаясь сохранить предельное самообладание. — Мне нужно домой. Завтра я работаю в ночную смену. — Я посмотрю, возможно я смогу поменяться сменами с Пателем, — сказал он. Одеяло сползло до пояса, когда он сел. — Ты не обязан этого делать. — Она посмотрела на него, всовывая одну ногу в брючину. Он не ответил, наблюдая за ней со странным выражением во взгляде. Как будто бы боялся, что если она выйдет из его комнаты, он никогда больше ее не увидит. Она застегнула ремень, а потом вернулась к кровати и, опершись коленом о матрас, наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание. — Тогда увидимся завтра? Он положил руку ей на затылок, удерживая на месте, прежде чем она успела разогнуться. — Я пошлю сову, если не смогу поменяться сменами. Она кивнула, пытаясь отойти, но он все еще не отпускал ее. Он прижался своим лбом к ее лбу и посмотрел ей в глаза. — Будь осторожна. — Я всегда осторожна. Он недоверчиво хмыкнул. Она погладила его по щеке. — Пока, Драко.

*****

За двойными балконными окнами постепенно всходило солнце, окрашивая небо в сапфирно-голубой цвет. Гермиона знала, что Драко предпочитает не задергивать шторы. Его успокаивали бодрствующие городские огни и шумные признаки жизни после вечности, проведенной в темных помещениях. — Я вымотан, — вздохнул он, лежа голым на спине посередине кровати. — Я ненавижу чертову ночную смену. Какой-то идиот оказался с засунутой в задницу сломанной палочкой, и угадай, какому счастливчику повезло возглавить операцию по ее извлечению? Гермиона засмеялась, вытирая пушистым серым полотенцем мокрые волосы. Ее обнаженное тело мелькнуло в отражении зеркала на туалетном столике, когда она бросила полотенце на пол и забралась к нему в кровать. — Я надеюсь, ты вымыл руки? — Я намыл кожу до крови. Дважды. — Он открыл глаза, когда она оседлала его. Его ладонь скользнула вдоль ее ребер по влажной чистой коже. В воздухе витал сладкий запах опунции и абрикосового масла. — Как прошел рабочий день? Гермиона вздохнула, и ее грудная клетка, находящаяся в его теплых и крепких ладонях, расширилась. — Яксли выбрался из укрытия. Сегодня ночью он ограбил ювелирный магазин с помощью волшебной палочки. И, конечно же, на место преступления отправились Гарри и Робардс, а я осталась в офисе с Шарлоттой. — Шарлоттой? — Паучиха, которая живет над моим столом. Она уже сплела три дома за это время. Глаза Драко искрились весельем, даже когда он покачал головой. — Почему ты все еще работаешь там? Дразня, она пробежалась пальцами по его животу, намереваясь спуститься ниже. — Я собираюсь уйти после того, как раскрою большое дело. Хотя бы одно. Просто чтобы я могла сказать, что я это сделала. — Грейнджер, — прохрипел он, а его глаза потемнели от возбуждения. — Ты могла бы заниматься работой, которая тебе действительно нравится. — Только представь, если я поймаю Яксли. — Ее пальцы сомкнулись вокруг его члена, пробуждая его от усталости. Одобряющий стон вырвался из его груди. — Я могла бы перейти в юридический отдел, имея это дело в списке своих достижений. — Она отпустила его член, чтобы прижаться к Драко всем телом. — Потому что победить Темного Лорда было недостаточно… — выдохнул он. Ее кожу покалывало от удовольствия, когда она потерлась о его промежность… — черт, ты все время меня дразнишь. Она улыбнулась, находясь в эйфории от сочетания сексуальной энергии и острого возбуждения, вызванного ощущением собственной желанности. Ее сердце колотилось в груди, а ее чистая кожа покрылась бисеринками пота, когда она двинула бедрами и выгнула спину. — Это было много лет назад. Они только взглянут на мое резюме и спросят, какого черта я ничего не сделала в течение трех лет в отделе магического правопорядка. — Первый год был обучением, — рассудил Драко, предупреждающе сжимая ее бедра. В любой момент он мог перевернуть ее, чтобы взять все под свой контроль. Гермиона смахнула его руки, желая оставить контроль себе и заставить Драко подчиниться. — А два других? Он зажмурил глаза, резко выдыхая, когда она сосредоточенно потерлась о головку его возбужденного члена, источающего смазку. — Ты слишком сурова к себе. — Я Гермиона Грейнджер, — сказала она, наконец насаживаясь на его член. — Общество сурово ко мне. Они замерли на несколько секунд, наслаждаясь близостью и глядя друг другу в глаза затуманенными взглядами. Драко поднял руку, заправляя влажную прядь волос ей за ухо. Волосы слушались только после принятия душа. Если бы кто-нибудь спросил, что ей больше всего нравилось в сексе с Драко, она бы ответила, что это то, как он смотрел на нее, когда они вместе достигали оргазма. Как будто никто никогда на земле не мог доставить ему эти сладостные ощущения, кроме нее. То, что начиналось как банальный секс, превратилось во что-то необыкновенное, и Гермиона боялась разрушить это, попросив о большем. Драко тоже никогда не пытался. Она боялась, что причиной тому была его семья — неизменный элемент его жизни, представлявший смертельную угрозу тому, что между ними было. Если бы он сказал ей, что у них не может быть совместного будущего, это бы означало, что у этого святилища был срок годности. И она не была намерена отказываться от единственной вещи в своей жизни, которая казалась ей правильной. Поэтому она не спрашивала, позволяя себе еще глубже увязнуть в бархатистой пучине, имя которой было Драко Малфой. — К черту их, — сказал он наконец. Его бицепсы напряглись, когда он задал медленный ритм ее движениям. — Это твоя жизнь. Делай, что хочешь. Она подумала, что хотела бы, чтобы то, что между ними существовало, было навсегда.

*****

Гермиона поерзала под ярким искусственным светом. Плакат с изображением танцующего скелета был приколот к пробковой доске прямо в поле ее зрения. Он указывал своей фалангой на каждую кость, и на спич-баббле появлялось ее название: верхняя челюсть, грудина, локтевая кость, лучевая кость. Когда он указал на свою бедренную кость, тяжелая металлическая дверь открылась, и в комнату вошел молодой человек. — Аврор Грейнджер? — Он оторвал взгляд от папки, которую держал в руках. — Да. — Ее голос звучал сдавленно из-за пакета со льдом, неудобно прижатого к ее пылающей щеке. Обернутое вокруг него кухонное бумажное полотенце прилипло к ее замерзшей ладони, а ее рука дрожала от усталости. Молодой человек кивнул, назвав свое имя, — целитель Дэниел, — и поблагодарил ее за терпение. Сегодня они были загружены больше, чем обычно, и поэтому ей пришлось ждать почти час, пока кто-нибудь смог ее осмотреть. Она раздумывала о том, чтобы упомянуть имя Драко в регистратуре и ускорить процесс, но решила, что у него могут быть другие пациенты, которым требуется помощь более срочно, чем ей. И, кроме того, они с Драко не были официальной парой и не показывались вместе на публике. Возможно, он не хотел бы, чтобы его коллеги знали, что… между ними что-то было. — Хорошо, давайте посмотрим, что тут у нас. — Он жестом попросил ее убрать пакет со льдом. В это же мгновенье тяжелая дверь распахнулась, и Драко ворвался внутрь. Его взгляд метнулся прямо к ней, останавливаясь на её ране. Он стиснул зубы, его ноздри раздулись. А потом выражение его лица стало нейтральным. — Я возьму эту пациентку, спасибо, Дэниел. Ты можешь осмотреть пациента в третьей палате. Целитель Дэниел открыл было рот, чтобы возразить, но, увидев нетерпеливый взгляд Драко, передумал. Дверь за ним закрылась. Драко бросил свою папку на стол, прежде чем сократить расстояние между ними. Он взял ее рукой за запястье, побуждая опустить пакет со льдом, но снова сжал её руку, прежде чем отпустить. Его прикосновение обжигало кожу. Кончиками пальцев он повернул ее подбородок в сторону, чтобы осторожно, но уверенно осмотреть повреждения, как это делают целители. — Что случилось? — спросил он сдавленным голосом. — Я была на задании, и в меня попало заклинание. — Движение челюстью и щекой вызывало сильное жжение, из-за чего на глазах выступили слезы. Драко посмотрел на нее с беспокойством. — Тебе нужно было сказать им, чтобы они вызвали меня. Я бы сразу же приехал. Она не ответила, опустив взгляд на свои забрызганные грязью брюки, и нервно заерзала, отчего ткань на смотровом столе смялась под ее бедрами. Драко произвел серию диагностических заклинаний с помощью палочки. Краем глаза она увидела яркие графики, парящие над ее головой. — Это было по делу Яксли? — У меня есть зацепка, — пробормотав, призналась она. — Это притупит боль, но для заживления тебе понадобится зелье. — сказал Драко. Затем из кончика его палочки по ее коже распространилось ощущение холода, словно мокрый снег оседал на ее щеке. Кожа и так уже была холодной из-за длительного использования пакета со льдом, но сейчас это было совсем другое ощущение, как будто прохлада исходила изнутри. — Как я понимаю, ты пошла одна, — сказал Драко, опуская палочку. — Я не назначена на дело Яксли, поэтому у меня нет разрешения на официальное расследование. — Значит, ответ «да». — Драко покачал головой. На его лице читалось неодобрение. — Гермиона… прекрати это. — Нет, — резко ответила Гермиона. Она больше не чувствовала боли, но ее губы неуклюже шевелились после заклинания онемения. — Я знаю, что могу поймать его. Я почти сделала это сегодня. Это было его убежище. Я знаю, что это оно. Старые защитные барьеры так сильно не сопротивляются. — И посмотри, что с тобой случилось! Ты начинающий аврор, твои сильные стороны проявляются не в бою. И ты даже не должна расследовать это дело. — Я должна это сделать, Драко! — Он не понимает ее. Это ее билет в новое будущее. Она отказывается уйти из отдела магического правопорядка, ничего не достигнув. Рон и Гарри раскрыли крупные дела с тех пор, как присоединились к команде, и оба были офицерами более высокого ранга, чем она. Она каждый день ходила на работу, чувствуя себя человеком второго сорта. Если ей суждено уйти с этой работы, то она уйдет с нее на высокой ноте. А не потому, что она была недостаточно хороша. — Я пойду принесу тебе зелья. — Его голос казался расстроенным и злым. По пути к выходу он остановился около дверей. Его взгляд не был нежным — таким, каким он обычно смотрел на нее. — Я устал чувствовать, как у меня душа уходит в пятки всякий раз, когда вижу твое имя в этой чертовой папке. Пожалуйста, закрой это дело быстрее. Ее сердце бешено колотилось в груди. — Хорошо.

*****

Перед ее глазами замелькали цветные пятна — верный признак приближающегося сильнейшего оргазма. Гермиона вскрикнула, когда Драко вошел в нее сзади, ее бедра задрожали от силы его толчков. Он дернул ее за косу, наматывая ее на кулак, словно веревку. Мягкая ткань его футболки защекотала ей спину, когда он накрыл собой ее обнаженное тело сверху. Он сорвал с нее одежду в ту же секунду, как она вошла в его квартиру. Никакого мартини, ожидающего ее на стойке, никаких нежных пальцев, распускающих ее волосы. Он даже не разделся, а сразу наклонил ее над своим обеденным столом. Слова, которые он прошипел ей на ухо, отдавали гневом. — Я сегодня прочитал «Пророк». Яксли работает не один. Гермиона вцепились пальцами в деревянные края стола. Она едва могла произнести слово, не говоря уже о целом связном предложении. — Не твое дело расследовать это. — Он стал толкаться в нее еще яростнее. Стол заскрипел под их общим весом, а его ножки царапали бесценную древесину. — Это тебе не по зубам. Придя в бешенство от его слов, Гермиона отвела локоть назад и нанесла Драко удар в живот. Он резко охнул. Она развернулась, и ее лицо горело от стыда. — Как ты смеешь! Он схватил ее за бедра, практически швырнув на стол, а затем встал между ее ног и возобновил свой безжалостный ритм. Несмотря на клокочущую внутри ярость, она выгнулась ему навстречу. В ее теле словно восстала рабыня удовольствия. — У тебя нет права голоса, — выдохнула она и глухо ударилась затылком о дерево. Ваза опрокинулась и разбилась об пол. Перекрывая шум, она издавала звуки, которые были ей не свойственны, словно ее телом завладела нимфоманка. — Ты чертова упрямая ведьма! — вскричал он наполовину в восхищении, наполовину в ярости. — Драко! — Она вся дрожала, пот выступил из каждой поры. Прядь волос выбилась из ее косы и прилипла к щеке. У нее не было сил смахнуть ее. Оргазм обрушился на нее, словно нахлынувшая волна, — внезапная сила удовольствия с брызгами ледяных капель боли. Ее тело сжималось и трепетало вокруг его члена, пока Драко не потерял контроль и не кончил в нее. Сильно. Они упали на ковер, полностью вымотанные. С ее губ сорвался всхлип. Она зажала рот рукой, униженная тем, что проявила такую слабость после того, что он сделал. Да пошел он. Да пошел он к черту, проклятый Драко Малфой. Драко потянулся к ней, но она отстранилась, отчаянно вытирая глаза. Она была ошеломлена умопомрачительным оргазмом и эмоционально разбита из-за полного отсутствия у него веры в нее. Как и у всех остальных. Он смотрел на нее со смесью паники и боли. — Гермиона… — Не надо. — Она прижала к себе колени и обхватила их руками, обещая себе, что уйдет, как только отдышится. Она чувствовала горесть, израненность и пустоту внутри, словно из нее высосали всю жизненную силу. — Их пятеро, Гермиона, — в отчаянии сказал он. — Одно дело, когда ты появляешься на моем смотровом столе со сломанным запястьем или ожогом от заклятья. Но я знаю Яксли, я знаю, что он из себя представляет. Если с тобой что-нибудь случится… — Он покачал головой. Его пальцы дрожали, когда он откинул мокрые от пота волосы с глаз. — Ты не сможешь сделать это в одиночку. — Все работают над этим делом. Он сурово посмотрел на нее, оскорбленный тем, что она держала его за дурака. — Я достаточно хороша для этого дела. — Она не должна была убеждать его. Драко должен был быть на ее стороне. — Ты достаточно умна, чтобы найти его, но ты недостаточно сильна, чтобы задержать его. Особенно, если у него будет подкрепление, когда ты будешь это делать. Гермиона, пожалуйста, будь разумной. — Если бы я даже точно определила его местоположение и сказала об этом Робардсу или даже Гарри, они бы ушли без меня и забрали бы все лавры себе. — Поттер не поступил бы так с тобой. — Как будто ты так хорошо знаешь Гарри! — Он твой лучший друг. Она покачала головой. — Это было бы вне его контроля. Робардс сам бы выбирал, кто будет вести дело в суде. В своем заявлении для Пророка он назначил бы Гарри вести дело, и я лишилась бы всего, чего достигла. Ты знаешь, сколько часов я посвятила этому делу? — Но ты была бы в безопасности. Она встала на трясущихся ногах, избегая осколков разбитого стекла и искусственных цветов, разбросанных по полу. — Если ты не собираешься быть на моей стороне, тогда я не могу тебя видеть, пока это дело не будет закрыто. Он тоже встал, следуя за ней. — Я всего лишь пытаюсь позаботиться о тебе. — Почему? — взорвалась она. — Я просто быстрый перепих между твоими рабочими сменами. — Как будто я для тебя не то же самое! Она почти что опровергла это. Чуть не сказала ему, что больше не хочет только быстрого секса. Но она не могла закрыть глаза на его неверие в нее и была слишком зла, чтобы успокаивать его, когда он так ранил ее гордость. — Прощай, Драко.

*****

Пошатываясь от ветра, Гермиона попыталась перебраться через забор из колючей проволоки, стараясь не порезаться. Она перекинула одну ногу через тонкий металл, почти не зацепившись. Когда она подняла вторую ногу, край ее брюк зацепился за острый выступ, заставив ее потерять равновесие. Она упала головой вниз в беспросветную грязь, грубо приземлившись на четвереньки. Гермиона сдержалась и не закричала, когда осколок разбитой пивной бутылки вонзился ей в предплечье, прорезав рукав униформы. Из раны хлынула кровь, окрашивая ткань в темно-красный цвет. Она поспешно создала защитный барьер по периметру и спряталась за бетонным контейнером-хранилищем, прижимая грязную руку ко рту, чтобы заглушить тяжелое дыхание. Где-то вдалеке раздавался звук шагов. Она закрыла глаза, словно желая снова стать ребенком, когда монстры просто исчезали, если она их не видела. Звук хрустящих по гравию шагов стал громче, а затем двинулся прямо мимо ее укрытия, затихая на другой стороне улицы. Она облегченно выдохнула. Это было слишком близко. К счастью, последователи Яксли слышали только то, как Гермиона возилась с заклинившим окном. Поэтому они, скорее всего, предположили, что она могла быть простой мелкой воровкой, обыскивающей старое здание. Что совсем не редкость для Лондона. Она повернула руку, морщась от количества крови, покрывавшей ее кожу, одежду, а теперь и землю, на которой она сидела. Армия муравьев истерично поспешила прочь от этого места, словно укрываясь от ливня. Грязная и глубокая, рана могла загноиться и быть инфицирована, если Гермиона не поторопится. Слезы навернулись на ее глазах, а боль сменила прилив адреналина от погони. Ее сердце сжалось в груди от мечты о своем сероглазом мальчике и его исцеляющих руках. Но они с Драко не разговаривали. Это была рана, которую ей придется залечить самой, или же рискнуть встретиться с ним в Мунго, где он скажет ей «я же тебе говорил». А затем сделает что-нибудь опрометчивое, например, заложит ее Робардсу, просто чтобы заставить ее остановиться. Драко был ябедником со стажем. Гермиона была слишком близка к тому, чтобы передать Яксли в отдел магического правопорядка, и теперь она ни за что не сдастся. Поэтому она использовала свои минимальные знания о целительстве, полученные за время обучения в аврорате и из личного чтения, чтобы продезинфицировать и закрыть рану. Это была плохая работа, особенно учитывая, что ей приходилось использовать левую руку, а ее магия была почти непригодной с таким обессиленным телом. Но она будет жить, и этого достаточно.

*****

Когда запах целебных зелий и дезинфицирующего раствора проник в ее сон, Гермиона подумала, что это ее подсознание снова тоскует по Драко. Пока они встречались, она бесчисленное количество раз приходила к нему домой примерно в то же время, что и он. В такие моменты он все еще был в халате целителя, а его одежда, кожа и волосы были пропитаны запахом Мунго. И поздней ночью, и ранним утром ей было одиноко без него. И она ложилась спать, страстно желая его прикосновений. Ей постоянно снилось, что он рядом. Гермиона открыла глаза, ожидая увидеть простыни, покрытые кошачьей шерстью, и совершенно белые стены, увешанные анимированными фотографиями и газетными вырезками с изображением ее близких. Вместо этого она была атакована парализующей тревогой. Она несколько раз моргнула, привыкая к ослепительному свету в комнате. Опустив глаза, она увидела свои бледные исцарапанные руки, лежащие поверх мешковатого больничного одеяния, и тонкие белые простыни, сильно пахнущие стиральным порошком. Ее заплетенные в косу волосы были перекинуты через плечо, как будто она никогда не уходила с работы. Над ней нависла чья-то тень. Это был Гарри, все еще одетый в форму аврора. На его лице читалось заметное облегчение. — Мы так беспокоились о тебе, Гермиона. — Его голос прозвучал слишком громко в больничной тишине. — Никогда больше не делай подобных глупостей. Она попыталась заговорить, но у нее пересохло во рту, а язык прилип к нëбу. На боковом столике справа от нее стояла высокая чашка с водой и металлической соломинкой. Ее ребра заныли, когда она попыталась сесть, но Гарри уложил ее обратно. — Лежи, давай я достану. — Он вложил пластиковую чашку ей в руки, как будто боялся, что она может ее уронить. Соломинка в ее потрескавшихся губах отдавала алюминием, но была освежающе холодной. Вода, стекающая вниз по ее пересохшему горлу, сама по себе была лекарством. Она осушила чашку до дна, и Гарри направил на ту свою палочку, произнося заклинание Агуаменти, чтобы наполнить ее снова. Она бросила на него благодарный взгляд, осушая и вторую. — Удалось ли… — она прочистила горло, пытаясь избавиться от сиплого хрипа в голосе, прежде чем попробовать заговорить снова. — Удалось ли нам их арестовать? — Нам удалось это, — взволнованно ответил Гарри. Вероятно, потому, что он не привык к тому, что она могла быть такой безрассудной. — Но о чем ты думала? Ты могла погибнуть. — Я в порядке. — Она ощупала себя, не совсем понимая, что пошло не так. Она напрягла память, пытаясь вспомнить сам инцидент, но смогла припомнить только столкновение лицом к лицу с Яксли… А потом провал. — Немного болит, только и всего. — Ты отлично справилась, Гермиона, — признался Гарри, и беспокойство в его ярко-зеленых глазах уступило место чему-то, похожему на гордость. — Робардс хочет повысить тебя. — А что конкретно я сделала? Он закатил глаза, ругая ее без слов, и покачал головой. Но он не мог скрыть ухмылки, рассказывая о вчерашнем аресте. — Ты наложила на Яксли заклинание обездвижения и конфисковала его палочку. Один из его дружков выстрелил тебе в спину заклятием. Но мы добрались туда вовремя, чтобы успеть остановить их. Почему ты не послала своего Патронуса раньше? Мы бы выслали целую команду тебе на помощь. Она покраснела, не желая признавать, что не сделала этого только потому, что хотела, чтобы успех дела был приписан ей. — Я не была назначена расследовать это дело и не хотела посылать туда всех, в случае если ошиблась. Он покачал головой, видя ее насквозь. — Ты могла бы сказать мне. Нарушение правил всегда было нашей фишкой. Она улыбнулась, чувствуя угрызения совести за то, что позволила своим амбициям встать выше дружбы с Гарри. — Прости меня. — В следующий раз, пожалуйста, не отталкивай меня. Прежде чем она успела ответить ему, что следующего раза не будет, раздался стук в дверь. Она открылась прежде, чем кто-либо из них успел сказать «войдите». Хотя она ожидала, что это может быть он, и даже втайне надеялась на это, при виде Драко у нее все сжалось внутри. Месяцы. Прошли месяцы с тех пор, как она видела его в последний раз. Боги, она соскучилась по нему. Она так сильно соскучилась по нему. Драко замер, встретившись с ней взглядом, тоже выглядя ошеломленным. Было ли это потому, что он не ожидал, что она проснется? Она знала его слишком хорошо и предположила, что он не бросился сразу же участвовать в ее лечении, как ее имя попадет в эту особую папку. Она улыбнулась ему. Он не улыбнулся в ответ. Гермиона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Она была смущена его враждебностью по отношению к ней, когда она была так рада его видеть. Неужели он даже чуточку не рад, что они снова находятся в одной комнате? — Ты проснулась, — констатировал он и взглянул на Гарри, прежде чем снова посмотреть на нее. — Только что, — ответил за нее Гарри, не удивленный присутствием Драко в ее комнате. — Я оставлю вас, чтобы ты мог делать свою работу. Гермиона, я буду снаружи. — Даже не скажешь «привет»? — спросила Гермиона после того, как Драко молча наложил на нее свой обычный набор диагностических заклинаний. Даже не спросив, как она себя чувствует. Его губы сжались в прямую линию, а взгляд стал холодным. Он взмахнул палочкой, отчего диагностические графики исчезли, и сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Ты хоть представляешь, каково мне было, когда, придя на работу этим утром, я обнаружил, что прошлой ночью тебя положили в отделение неотложной помощи? И что кто-то другой отвечал за твое лечение? Тебе повезло, что это был Патель. Она уставилась на свои руки, накручивая на пальцы вафельное покрывало, которым была накрыта. — Я поймала его. Он глубоко вздохнул. — Поздравляю, черт возьми. — Ты даже не можешь хоть немного порадоваться за меня? — Гермиона, мне абсолютно плевать на твои достижения в отделе магического правопорядка. Ты сделала это, чтобы потешить свое эго, потому что, не дай Бог, ты в чем-то не лучшая. Я умолял тебя остановиться, потому что знал, чем это закончится. — Он указал на нее, лежащую на кровати, а его лицо побледнело от злости. — И что же ты решила сделать? А ты решила, что ты больше не хочешь меня видеть. Было ли мое беспокойство чересчур для тебя? Или тебя ошеломило, что мы перешли от секса к настоящей заботе друг о друге? — Нет! Дело было совсем не в этом. — Ты не разговаривала со мной на протяжении месяцев. — Ты тоже со мной не разговаривал! — Она зашлась в приступе кашля. Кислород царапал ее горло, словно наждачная бумага. Драко наполнил стакан водой и поднес соломинку к ее губам, побуждая ее попить. Ярость в его глазах сменилась беспокойством. Он погладил ее ладонью по спине, пока она пила, а когда она закончила, он поставил стакан на боковой столик и встал рядом с ней. — Мне не следовало так волновать тебя. Возможно, мне стоит позвать другого целителя, чтобы он взял твое лечение на себя. — Нет. — Она схватила его за руку. — Пожалуйста, не уходи. Драко помедлил, внимательно глядя на нее. Он ничего не сказал, когда опустил взгляд на их руки, туда, где соприкасалась их кожа. Теперь, когда он был близко, Гермиона заметила круги от усталости у него под глазами и то, как он смотрел на нее, как будто она пугала его, как будто она могла причинить ему боль… Это было иронией, учитывая, что на больничной койке находилась она. Он провел большим пальцем по шраму на ее предплечье, все еще розовому, несмотря на то, что инцидент с разбитой бутылкой произошел несколько недель назад. — Я бы справился с этим лучше, — сказал он тихим, сдавленным голосом, который заставил Гермиону осознать, что она причинила ему боль. Той ночью, когда она ушла от него после ссоры. Возможно, ей следовало первой пойти на контакт. В конце концов, Драко просто беспокоился, хотя и в своей искаженной манере, а она отбросила его страхи в сторону, потому что была так полна решимости поймать Яксли. И она сделала это. Она настолько впечатлила Робардса, что он собирался предложить ей повышение. Она поставила босса, который мало ее заботил, работу, которая также ее мало заботила, выше отношений, которыми она дорожила. Лишь потому, что это ранило ее гордость. — Прости меня, — сказала она. — Я должна была прийти к тебе раньше. Я хотела этого, ведь я так сильно скучала по тебе. Но я устала ощущать, что никто в меня не верит. А когда ты сказал мне отказаться от дела, я почувствовала, что единственный человек, который должен был бы быть на моей стороне, тоже смотрит на меня свысока. — Я на твоей стороне. — Его взгляд снова упал на ее шрам. — Я просто беспокоюсь о тебе. У тебя ужасная привычка попадать в неприятности или получать ранения. И это то, чего я действительно не ожидал, когда влюбился в известную своей ответственностью Гермиону Грейнджер. У нее внутри все затрепетало. — Ты влюбился в меня? На его щеках расцвел румянец, но он посмотрел ей прямо в глаза и сказал: — Ты мне нравишься, Грейнджер. То, что у нас было, никогда не было чем-то незначительным для меня. Но я думал, что это то, чего хотела ты. И когда ты ушла от меня той ночью, после того, как я проявил свое беспокойство, я уверился, что это все, чем я был для тебя. — Это не так, — сразу же ответила она. — Это уже давно не так.

*****

Гермиона вошла в свою квартиру в Челси через камин, отряхнула сажу с рабочей юбки, скинула каблуки на блестящий деревянный пол и шагнула в объятия Драко, чтобы поприветствовать его долгим поцелуем, первым поцелуем за вечер: я скучала по тебе, я рада, что ты дома, я ждала… Один только его вид был дозой серотонина, направленной прямо в мозг. Он снял с нее укороченный блейзер и отправил его заклинанием на вешалку в шкаф. Затем вложил ей в ладонь ее любимый джин-мартини, украшенный двумя оливками без косточек, наколотыми на зубочистку. Его большие пальцы умело дотронулись до больного места у основания ее шеи, массируя и снимая напряжение. Позже он распустит ее волосы из нетугого, собранного на затылке пучка, снимет с нее блузку, юбку и чулки и покроет поцелуями ее кожу под сладким паром душа, восхваляя ее, говоря ей, что любит ее, гордится ею. И что он хотел бы провести остаток своей жизни с ней. И после этого Гермиона будет лежать в его объятиях и расспрашивать о его дне, смеясь над его историями о ужасно ведущих себя малышах и ужасных взрослых, которые теряли предметы в отверстиях, не предназначенных для попадания таких предметов. И когда городские огни засверкали за двойными балконными дверями, отбрасывая краски на тенистые стены, Гермиона крепко спала, убаюканная ровным стуком родного сердца, которое билось только для нее.