Пособие по...выживанию?

Этот день был днём Х, как его у себя в голове обозначила Лина. Сегодня, наконец, всё было готово к тому, чтобы она вновь обрела тело, спустя столь долгое время. Все были на нервах с самого утра. Эррор пришёл в лабораторию чуть ли не с рассветом, раньше, чем сам Саенс зашёл туда, а он почти живёт здесь. Хотя, и учёный пришёл чуть раньше обычного, всё-таки, Лина провела здесь достаточно времени, чтобы судить. Все были на нервах и, даже, если бегал туда-сюда по лаборатории только Саенс, а разрушитель смотрел на приготовления со стороны, его нервозность выдавали дёргающиеся пальцы и бегающий взгляд. Кукла, приготовленная для преображения, была протёрта скелетом от пыли и накрыта простой белой наволочкой. Да и Лина на месте не сидела, она даже не смогла подремать, и вместо этого, от скуки, всю ночь пыталась найти что-то интересное в коде и открыть хоть какие-то приложения, сказать, что это не увенчалось успехом — ничего не сказать. Утром, когда в комнате появилась какая-никакая, но всё же компания, она начала летать хвостиком за доктором. Пожалуй, единственным плюсом того, что сейчас она была нематериальна — Лина не лезла ему под руку, причём буквально. Ближе к 12 утра Эррор произнёс заветные слова, передавая их от Авторов. — Они начинают, — негромко, немного дрожащим от волнения голосом, сказал чёрнокостный скелет. Прежде чем сама она почувствовала тепло там, где должно быть сердце, девушка краем глаза увидела, как руки Дестроя начали подрагивать, а взгляд его теперь был прикован к кушетке с куклой. Ощущение в груди разгоралось жарким пламенем, будто костёр, становясь горячее и почти обжигая изнутри. Такое чувство, будто у неё началась лихорадка. Из груди медленно выплыло тусклое голубое сердечко, покрытое трещинами, оно будто было склеено заново из осколков, вот только, сколько не склеивай, а трещина останется. Оно замигало, приобретая насыщенный цвет, будто наполняясь энергией, а мир в глазах Лины будто приобретал новые краски. А потом, мир для неё потемнел. Для скелетов картина была совсем другой. Они видели человеческую душу, парящую над грудью куклы, до ужаса изувеченную шрамами и потерявшую свой прежний свет, а после оба заворожённо наблюдали, как та снова становится ярче, проходит сквозь простыню и свечение исчезает где-то внутри. А после, это свечение охватывает всё “тело”, будто заматывая в кокон и преображая его. Начали вырисовываться очертания человеческого лица, волос, фигуры. Когда всё прекратилось, перед ними лежал человек, по крайней мере, внешне. Было видно только лицо, но, как минимум Эррору этого было достаточно, чтобы понять, что новая внешность никак не похожа на то, как себя описывала Лина. Разрушитель и вправду волновался, не расстроится ли его подруга из-за этого. Бледная кожа и белые волосы заставляли её почти сливаться с белым окружением, в особенности с простынёй, что лежала под телом. Блеклые ресницы затрепетали, когда глаза начали открываться и щуриться от яркости света, который Саенс сообразил тут же поубавить. Голубые глаза медленно открылись, устало смотря вокруг и пытаясь осознать происходящее, а потом она улыбнулась, смотря на друзей. — Получилось, — почти шёпотом сказала Лина. — Конечно получилось, Ошибка, — Эррор немного отвернулся для вида, но девушка видела его немного запылавшие щёки и радостные глаза. — Будто ты могла во мне сомневаться. — Не могла, — она лишь шире улыбнулась. — Не хочу прерывать ваше трогательное воссоединение, — подал голос Саенс, — но я хочу проверить тебя, чтобы удостовериться, что всё и вправду в порядке, — в голосе скелета и вправду слышались те самые тревога и забота, заставляющие лишь больше улыбаться. О звёзды, её эмоции вернулись к ней! — Не хочу прерывать твои планы, но сначала я хотела бы одется, — сказала Лина, медленно садясь и подтягивая ткань, укутывая себя. — П-прости, — неловко ответил доктор, — я сейчас найду что-нибудь для тебя. _Talking_.Pie_: Не волнуйся, мы приготовили тебе одежду! Голос было настолько неожиданно слышать, что девушка аж вздрогнула, а рядом с ней, на кровати, появилась аккуратно сложенная стопка комплекта одежды. — Не думаю, что в этом есть надобность, — фыркнул Эррор на выкрутасы Авторов и, схватив учёного за халат, потянул его к двери, Лина провожала их лёгкой улыбкой. Пришла пора рассмотреть новое тело. Она медленно стянула простыню, до последнего отводя взгляд, смотреть на своё обнаженное тело никогда не приносило удовольствия, но всё же, это была важная часть в понимании новой себя. Если честно, Авторы сумели её удивить до того, как она посмотрела в зеркало. Хотя бы тем, что у неё не было никаких половых признаков, Лина буквально стала бесполой. Не то что бы её сильно беспокоило такое изменение, но, как минимум, это было непривычно. Краем глаза она заметила белые волосы, которые теперь были ей по плечи и ей всё больше хотелось дойти до чёртового зеркала во весь рост, которое находилось у другой стены. Она с трудом опустила ноги на пол, садясь на край, тело ощущалось очень уставшим. Девушка снова обратила внимание на одежду, которую дали Авторы. Оказалось, что это были тёмно-синие джинсовые шорты, белая майка, большой чёрный шарф, голубо-чёрные вьетнамки и перчатки без пальцев. — По летнему меня одеть значит решили, — пробормотала вслух Лина, пускай она и была призраком относительно недолго, но привычка разговаривать с собой всё-таки выработалась. С трудом одевшись, она всё-таки встала на ноги, которые еле её держали, и опираясь на стол руками, а чуть позже уже за спинку стула, чтобы не упасть, она дошла до зеркала. Её внешний вид заставил рот открыться в удивлении. Она уже знала, что у неё были белые волосы, и что её кожа тоже была довольно бледной, но вот лицо... Она выглядела как андрогин. Пожалуй, Лина никогда не думала, что увидит кого-то с такой внешностью в реальности, но вот, она сейчас видит себя. Удивлённо моргая голубыми глазами, которые у неё никогда ещё не были настолько голубыми, она почти что припла к зеркалу, рассматривая своё лицо. Единственное, что сохранилось от прежней себя — родинка возле левого глаза. А потом до неё внезапно дошло. — Они лишили меня половых признаков! — громко сказала Лина, после пугаясь своей же громкости. — Ты в порядке? — послышался голос, лёгкий стук в дверь и голос Саенса. — Нам можно зайти? — Да, заходите, — она развернулась, ожидая друзей и во все глаза заново осматривая лабораторию, казалось бы, видела её уже тысячу раз, эта комнатка с кучей оборудования стала почти что вторым домом, столько было проведено здесь времени, но, каждый раз, смотря разными глазами, всё выглядело по другому. Менялся угол обзора, насыщенность цветов, ощущения. Это сложно передать словами. Ещё больше каждый раз менялось ощущение мира вокруг, вместе с самим телом и тем, как ты ощущаешь его. Все разы всё так сильно отличалось, Лина не знала, как много времени для адаптации ей понадобится в этот раз. — Как ты себя чувствуешь? Тебе не стоит перенапрягаться, — скелет быстро подошёл к Лине, когда та пошатнулась, и почти что словил её, после придерживая и садя на стул. — Как ты? — ещё раз спросил Саенс. — Чувствую себя странно, — ответила девушка. — А ещё очень устало, — чуть помедлив добавила она. — Это было ожидаемо, ты ещё не освоилась,— чуть улыбнувшись ответил Саенс. — Я очень рад, что ты снова с нами, — тихо продолжил скелет. — Я... я тоже, — слова дались с трудом, но она должна была это сказать. До сих пор Лине жутко хотелось домой, она не умела сильно любить кого-то, но, всё же, она скучала. А теперь возможности вернутся домой просто не было. Она правда много думала об этом, но сейчас, когда её душа была повреждена, разбита, а потом собрана заново, и ей было дано новое тело, принадлежащее именно этому миру, все пути к дому закрылись. Уже не хотелось цепляться ни за какую лазейку, найдись такая, ведь девушка просто устала от этого. Хочется просто остановится где-то, и назвать это место домом. — Я так рада, — неожиданно для неё самой слёзы потекли из глаз, она держалась за руку Саенса, как за спасательный круг, а тот приобнял её чтобы успокоить. Не было сил сдерживать всхлипы. — Мы очень соскучились, — сказал до этого молчавший Эррор, кладя ладонь Лине на спину, молча поддерживая. Даже такой контакт стоил ему больших усилий.