Моя сонная вишенка

Очередная тёплая летняя ночь, каких множество. Вокруг включенной лампы летают микроскопические мошки, притянутые светом. На крепком дубовом столе разложено множество бумаг, исписанных чернилами: где-то компьютерными и квадратными, а где-то изящными черными завитушками почерка Сакураяшики. Сам же Каору продолжал попытки сосредоточиться на выполнении работы и заполнении документов, нежели сна. Длинные розовые волосы были завязаны в низкий хвост, давая возможность расслабиться голове после жёстко завязанных причёсок днём, а наспех одетый поверх трусов персиковый халат прикрывал красивое, с иногда встречающимися маленькими ранками от катания на скейтборде, тело. Каллиграф снял очки-полумесяцы, при взгляде на которые Мия сказал, что они похожи на очки Дамблдора из "Гарри Поттера", и потёр еле видно покрасневшие глаза, широко зевнув. Мужчина оперся головой на кулак, всё ещё продолжая внутреннюю борьбу с сонливостью. Но, всё же неосознанно уступив ей, Каору лег прямиком на стол, мгновенно засыпая. Дверь приоткрывается, впуская в рабочий кабинет Черри Коджиро, сонно потирающего глаза. Увидев спящего партнёра, зеленоволосый тепло улыбнулся. Как можно тише он подошёл к столу, ступая чуть ли не как пушинка и стараясь не наступать на скрипучие доски, и поднял Каору на руки, как невесту. Только спящую невесту, вот незадача. Коджиро отнес розоволосого в их, ставшую уже совместной, спальню. Положив на простынь, Нанджо развязал халат, кинув его на ближайший стул, и накрыл Сакураяшики белым покрывалом. Голова Каору мягко и с аккуратностью опустилась на подушку, а Коджиро лёг рядом. Нечасто им выпадет шанс полежать вот так: в тишине, без торопливых сборов и обсуждений ближайших планов, надежд или мечт, если можно так назвать. Зеленоволосый рассматривает каждый изгиб лица, шеи и плеч, всего, что не было скрыто под простынью. Смотрит на мило хмурящиеся во сне брови, на вздымающуюся и опускающуюся в дыхании грудь, на розовые волосы, освободившиеся от захвата резинки после всего дня (а порой даже не одной) и рассыпавшиеся по подушке. Коджиро смотрел и смотрел, чувствуя, что так и не может насытиться и прекратить наслаждаться. Не верит, что такое чудо (зато какое любимое) досталось ему. Именно ему, а не кому-то другому, кем мог стать любой из толпы людей на улице. Да хоть тот же Адам, в конце концов. Каким же волшебным образом они перескочили со статуса "друзья" до статуса "семья"? Каким-то точно. Коджиро строит множество догадок, но ни одна из них пока ещё не подтвердилась на все сто процентов. Но Нанджо это не слишком волнует, ведь есть только здесь и сейчас. Спящий Каору, сопящий во сне, как маленький котенок (пусть он никогда и ни за что в этом не признается, Коджиро же знает), прохладные простыни и мягкая постель. -Спи, моя сонная вишенка, - зеленоволосый улыбнулся. Обращение "моя вишенка" приятно перекатывалось на языке, оставляя воображаемый привкус сока.- Пусть тебе приснятся лишь хорошие сны. В ту ночь Коджиро уснул с улыбкой на лице. Не только из-за того, что Каору был рядом. Нет, из-за этого тоже, но скорее из-за понимания, что своего Черри, свою вишенку, Коджиро никому не отдаст.