Ersatz

Он посмотрел на себя в зеркало. Его тошнило от собственного отражения, хотя он учился с этим мириться. Прошло достаточно времени с того момента, как их отца настигла смерть, но Нил всё ещё, смотря в зеркало, видел его. — Прекрати. Нил вздрогнул и поднял взгляд, устремляя его в такие же голубые глаза, которые смотрели на него через отражение зеркала. Он устало вздохнул и повернулся, желая оставить отражающую поверхность позади. — Я не слышал, как ты вошёл. — Что в этом удивительного? Каждый раз, когда ты смотришь в зеркало, ты перестаёшь что-либо слышать и видеть, кроме своего отражения. Нил виновато посмотрел на человека напротив. — Прекрати. Нил опустил взгляд. Чужая ярость волнами доходила до него. Парень подошёл к нему ближе, грубо хватая за подбородок, и заставляя смотреть на себя. — Он мёртв. Ты был там, ты видел. Я сделал это для тебя. Почему ты продолжаешь видеть в зеркале его, а не меня? — Натаниэль был зол, Нил это прекрасно понимал. Каждый раз. Это случается каждый раз, когда Нил смотрит в зеркало и видит такие же глаза, как у его отца. — Мы с тобой говорим об этом каждый день. Каждый, блять, день. Нил съёжился, сжимая кулаки, подался назад и больно врезался поясницей в раковину за ним. — Ты боишься меня? Нил вздрогнул и нашёл глаза напротив. Он замотал головой. Разве он мог бояться Натаниэля? Разве он мог бояться того, кто спас его от смерти? Разве мог он… — Тогда почему ты думаешь о нём в первую очередь, а не обо мне? У Нила не было ответа. Он сам не знал, почему в первую очередь думал об отце, а не о брате. Он не знал, почему там, в отражающей поверхности, был только он и его отец. Нил не знал, что ему с этим делать и как заставить собственный мозг увидеть то, что хочет он сам, а не страх внутри него. Нил сглотнул. Натаниэль зло выдохнул и убрал руку, разворачиваясь. Нил, испугавшись, что тот уйдёт, схватился за край его рубашки, сжимая его в пальцах. Натаниэль остановился, но не повернулся. — Не уходи, — голос был жалким, Нил поморщился. Ему казалось, что если он позволит брату выйти из этой комнаты, то он больше никогда его не увидит. Нет, он знал, что так и будет. Знал, потому что они говорили об этом. Знал, что после того, как Натаниэль убил их отца, ему придётся стать заменой, в обмен на спокойную жизнь Нила. Он знал, что у них осталось слишком мало времени, потому что как только Натаниэль уйдёт, он уйдёт навсегда. Внутри Нила всё рушилось и ломалось. Он сильнее сжал рубашку брата, и тот, наконец-то, повернулся к нему. Натаниэль смотрел спокойным взглядом, понимающим. Он больше не злился и утихомирил гнев, который собирался где-то в его животе. Нил ни в чём не виноват. Натаниэль сделал шаг ближе, обнимая брата, позволяя ему вжаться в него и спрятать лицо в ткани его рубашки. Натаниэль понимал, что Нилу будет тяжело без него, но он хотел для него лучшего будущего, лучшей жизни. Он убил их отца, чтобы Нил, наконец, смог выйти из этого чёртового дома и вдохнуть свежий воздух нормальной жизни. Натаниэль хотел, чтобы брат был как можно дальше от этого ужаса, от страха, который преследует его. Он надеялся, что как только тот будет достаточно далеко, он сможет познать жизнь и забыть, что когда-либо происходило в этом доме. Натаниэль понимал, что это невозможно, и всё же он надеялся, что у Нила получится. Он поднял глаза, встречаясь со своим отражением. Такие же глаза, как у Нила, такие же губы, нос и волосы. Такие же еле заметные веснушки. Но у Натаниэля нет шрамов, которые есть у Нила. Которые тот получил, когда Натаниэля не было рядом. Когда он ушёл по приказу отца. Когда он позволил брату остаться в доме. Гнев снова начал зарождаться внутри, разрывая всё вокруг. Натаниэль смотрел в зеркало и видел отца, который заходится в отвратительном смехе, указывая топором на лежащего на полу Нила. Натаниэль зол, он как ураган, проносится по комнате, разрушая всё на своем пути. Когда он приходит в себя, зеркало напротив разбито, Нил всё ещё вжимается в него, но теперь он дрожит, что-то шепча себе под нос. Натаниэль поднимает руку и видит кровь. Он разбил зеркало, но даже не мог вспомнить, как это произошло. — Ты боишься меня? — снова спрашивает Натаниэль, продолжая смотреть на свою руку. Нил вновь отрицательно мотает головой. — Тогда посмотри на меня. Посмотри на меня, Нил. Нил нехотя отрывается от чужого плеча, чтобы посмотреть на брата. Его глаза потухшие, но на лице ухмылка. Нил думает всего пару мгновений. — Я не боюсь тебя. И никогда не буду, — Нил кладёт свою руку на губы Натаниэля, желая скрыть эту улыбку. Не из страха за себя, а из страха, что Натаниэль увидит её в осколках разбитого зеркала. Ведь в десятках маленьких отражений она будет ещё более отвратительной, а Нил знает, как брат её ненавидит. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Даже зная, что ты должен, я не хочу тебя отпускать. — Я знаю. Нил вывел их из ванной комнаты и отвёл в свою спальню, чтобы разобраться с рукой брата. Натаниэль не сопротивлялся. Он позволял брату заниматься этим каждый раз, когда они возвращались с заданий отца. Натаниэль смотрел на своего близнеца и думал, почему же вселенная решила, что они заслужили эти страдания? Может, они сделали что-то не так в прошлой жизни? Или в той, что была до прошлой? Но потом он подумал, что в какой-то степени благодарен, что жизнь дала им друг друга. Потому что у Натаниэля был тот, кого он мог защищать, тот, кто мог привести его в порядок и тот, кто стал его якорем. Когда-то Натаниэль злился на брата. Любимчик матери, всегда рядом с ней, всегда реже в поле зрения отца. Он искренне радовался, когда Нил стал разочарованием, и отец отказался заниматься им. Натаниэль был рад этому, но потом всё изменилось. Изменилось в тот момент, когда отец отнял у Нила единственное, что у него было. Маму. Натаниэль вернулся с занятий с Лолой и услышал, как из подвала доносится смех и плач. Он спустился вниз, надеясь, что отец разрешит ему присутствовать, но потом пожалел об этом. Посреди подвала на коленях сидел Нил. Перед ним, всё в крови, лежало тело их матери. А чуть дальше, с топором в руке, стоял их отец. Натаниэля затошнило так сильно, как никогда прежде. Внутри всё скручивалось и рвалось. Он вздрогнул, когда понял, что их мать всё еще жива, и что она тянет руку к Нилу, из последних сил желая прикоснуться к нему. Натан перестал смеяться, приказывая Нилу закончить с этим, и только после этих слов Натаниэль заметил чистый нож, что лежал рядом с братом. Натан подходил ближе. Натаниэль сорвался с места раньше, чем понял, что делает. Он схватил нож, что лежал на полу и встал перед отцом, загораживая собой мать и брата. Нил не отрывал взгляда от матери и протянул к ней руки, а потом всё же поднял глаза на спину брата. — Что ты делаешь, маленький паршивец? — с усмешкой спрашивал Натан. Натаниэль не отвечал. Он не мог спасти маму, он это понимал. Но Нил не такой, как он, Нил не должен делать то, что делает он. Натаниэль наставил нож на отца, Натан только смеялся ему в лицо. Лола стояла у лестницы, усмехаясь. Она не собиралась вмешиваться. — Не трогай его. Не смей заставлять его делать всё это. — Тогда, может, это сделаешь ты?

_____

— Готово, — Нил аккуратно положил руку брата на его колено, поднимаясь и убирая аптечку. Натаниэль осмотрел его работу, аккуратно подвигал пальцами и посмотрел на Нила. — Обещай мне, что постараешься, — Натаниэль не стал вдаваться в подробности. Он надеялся, что брат его и так поймёт. Нил повернулся к нему и кивнул. Не слишком уверенно, но он сделал это ещё раз, а потом отвернулся. У него тряслись руки. — Ты злишься на меня? — спросил Натаниэль. Нил снова повернулся, непонимающе посмотрев на него. — За маму. — Нет, не злюсь. Он бы всё равно убил её, рано или поздно, это не имеет значения. Нил подошёл к кровати и сел рядом с братом. — Мама всегда говорила, чтобы я не привязывался. Чтобы я готовился, что однажды он придёт к ней в комнату за тем, чтобы убить. Мама часто напоминала мне об этом. Руки Нила всё ещё тряслись, когда Натаниэль взял одну из них в свою, сжимая её в знак поддержки. — Мама сказала, что я должен держаться от тебя подальше, потому что ты будешь, как он. Но тогда, когда ты встал перед нами, наставив нож на отца, она сказала, что у меня новый защитник и что ты не причинишь мне вреда. Видимо, она изменила свое мнение о тебе, когда ты встал на нашу сторону. Нил слегка сжал руку брата в ответ. — Первое время мне было сложно. Хоть я и готовился к тому, что это когда-нибудь произойдёт, это всё равно было дико больно, — Нил поднял свободную руку, сжимая свою футболку. — А потом ты стал находиться всё чаще рядом, и меня это немного пугало. Я не знал, чего от тебя ждать. Отец спрашивал, каково мне, когда рядом со мной ошивается убийца моей матери, но я никогда ему не отвечал. — И каково тебе было, когда я был рядом? — усмехнулся Натаниэль. — Ты не убийца нашей мамы, Натаниэль. Её убил наш отец, а не ты. Натаниэль нахмурился. Он прекрасно помнил тот день, он помнил нож, который вонзил в шею матери. Почему Нил не считает его её убийцей? — Она страдала, ты облегчил ей страдания. Ты не убивал её, ей было уже не помочь, она бы всё равно умерла. Он нанес ей столько ударов, что я даже сосчитать не смог. Она улыбалась, когда ты сделал это. Натаниэль молчал. Он так долго ненавидел себя за то, что убил их мать, а сейчас Нил говорит, что он наоборот ей помог. Он не понимал. Или не мог понять. Или не хотел. Ненавидеть себя было намного проще, чем разбираться в причинах, почему он не должен этого делать. Они сидели в молчание какое-то время. Натаниэль слишком устал за прошедший день, поэтому залез на кровать Нила, развалившись на ней. Через минуту тот лёг рядом. Они смотрели в потолок и продолжали молчать, лишь держали друг друга за руку, пытаясь продлить момент, заморозить время до разлуки. Натаниэль ушёл утром. Он накрыл брата одеялом, оставил записку на его столе и вышел, тихо закрыв дверь. Машина уже ждала его у дома и, остановившись на крыльце, он закурил, спокойно смотря на водителя, который стоял рядом с машиной и ждал. Натаниэль сделал несколько шагов вперёд, оглянулся, чтобы в последний раз посмотреть на этот дом. Позже, когда Нил уедет, Натаниэль позаботится о том, чтобы этого дома больше не существовало. Он сотрёт его с лица земли и из своей памяти, оставив в ней только брата, за которым впредь будет следить с расстояния. Он уйдёт, но не позволит никому навредить Нилу. Нил проснулся через пару часов. Он сразу почувствовал, что один, и недовольно уставился в потолок. Он не хотел засыпать, он не хотел отпускать Натаниэля, он не хотел терять драгоценные последние минуты, но он их потерял. Поднявшись, Нил заметил на столе записку. «Ты пообещал» — Я обещаю. Надеюсь, что ты будешь осторожен.

_____

Нил лежал на диване, положив голову на ноги Эндрю. Миньярд запустил пальцы в рыжие кудри, наводя там беспорядок. Нил закрыл глаза от удовольствия, а потом открыл и поднял руку, желая дотронуться до щеки Эндрю. Тот внимательно следил за движением, а потом легко кивнул, давая разрешение. Нил с улыбкой провёл кончиками пальцев по щеке Эндрю. — Как думаешь, Рико понравится быть главной заботой психиатров? Эндрю поморщился, слегка сжимая пальцы в волосах Нила. Он был явно не рад этой теме. Они оба отвлекись, когда у Нила завибрировал телефон в кармане. Он опустил руку, чтобы вытащить его. «Надеюсь, тебе понравится мой подарок, этот ублюдок меня достал.» Нил нахмурился и показал сообщение Эндрю, точнее будет сказать, что Миньярд сам взял его телефон, чтобы прочитать, что там написано. Эндрю посмотрел на Нила, приподняв одну бровь, а тот всё ещё не понимал, что значит это сообщение. Осознание пришло резко. Нил вскочил с дивана, пытаясь перезвонить по номеру, с которого пришло сообщение, но телефон был недоступен. Миньярд следил за тем, как тот носился по комнате, делая несколько попыток дозвониться за одну минуту, а потом начал переключать каналы, пока не нашёл спортивный, где в новостях рассказывали о чём-то, к чему Эндрю сначала не прислушался. — Нил, — Джостен посмотрел на него, а тот указал пультом на экран. В эфире новостей рассказывали о самоубийстве Рико, совершённом после поражения в матче против Лисов. Нил уронил телефон, Кевин неожиданно вылетел из спальни и уставился в экран, а Эндрю зевнул от скуки. — Если это сделал твой жуткий брат-близнец, то нам обязательно надо познакомиться. Думаю, мы бы поладили, — сказал Эндрю, развалившись на диване. Ответом ему было только молчание.