Я даже не знаю, это лучший выпускной или...

Чёрный парадный костюм, уложенные волосы, новые духи. Да, Марк определённо был готов. Перед этим, список того, как и во что нужно быть одетым ему посоветовал Цезарь, конечно. На нытьё по типу по типу «Ну какая разница, Цез?» или «Я привык быть в худи, зачем наряжаться?» он, к сожалению, не купился. Жаль, теперь приходится следовать шаг за шагом за этим «планом». И ещё один взгляд упал на зеркало. Ужасно, Марк не умел укладывать волосы. В дверь постучали. Никогда ещё Марк так сильно не боялся обычного стука. Боже, нервы уже сдавали. Хитклифф ещё раз пригладил свои волосы, прежде чем пойти к двери и приоткрыть её. Убедившись, что там его ждёт друг, Марк открыл дверь полностью. — Хей, Цез, ты… Рано. Я даже не удивлён, — Хитклифф пожал плечами. — Ну, было бы неприлично опаздывать. Тем более на собственный выпускной. Именно поэтому я пришёл заранее, — руки Торреса появились из-за спины, вместе с маленьким букетом белых цветов, — Это тебе, кстати. — Цветы? — упомянутый букет толкнули в руки Хитклиффа. — Твоих любимых не было. Хочешь в следующий раз принесу? — Цезарь выглядел смертельно серьёзным, когда говорил это. Марк не знал, что это так важно. — Нет, всё нормально. Просто не ожидал. Заходи, я ещё не собрался, — хозяин дома вежливо придержал дверь для гостя, а потом пошёл за вазой. В его доме нашлась только одна, подаренная сестрой, — Да, с такими друзьями придётся купить ещё парочку, — задумчиво произнёс Хитклифф. Он налил в сосуд немного холодной воды, после чего вставил букет туда. В гостиной в это время Цезарь давно расположился как дома. Водрузив конструкцию из стекла и растений на стол, Марк тяжело вздохнул. Тем временем Торрес тихо умирал от смеха на заднем фоне. — Ты уверен, что сделал всё в точности, как я сказал? — Торрес указал на нелепую укладку друга, продолжая сдерживать смех. — Да, точно, а что? — Марк потрогал свои волосы, ища подтверждения своих слов. Не нашёл, — Я смотрел на список, пока выполнял его пункты, а потом… В общем, я не знаю в какой момент всё пошло не так. — Не важно, — заверил Торрес, после чего схватил растерянного друга за плечи и повёл в ванную, — Сейчас исправим, — Цезарь провозился с волосами минут десять, пока они не пришли в подобающий вид, — Готово, — тяжело выдохнул тот. Торжество ещё не началось, а оба уже устали. Тем не менее, Торрес выглядел довольным проделанной работой. — И правда неплохо, но усилий не стоит, — Марк посмотрел на часы, — Уже 18:45, у нас есть 15 минут, пойдём. — Погоди, а что с галстуком? — А что не так? –. . . — с Марка тут же стянули синюю полоску ткани и повязали снова. Потом новый стилист Хитклиффа отошёл, смотря издалека на весь образ, — Да, теперь точно ничего не забыл. Надо научить тебя завязывать галстук. — Я не настолько часто его завязываю, а когда приходится, можно и тебя попросить, — подмигнул Марк. Глаза друга потемнели. Страшно. — Я сказал надо, — как же он мог забыть, что спорить с Цезарем — бесполезно. Заперев дверь, друзья вышли на улицу.

***

— Не могу перестать чувствовать себя клоуном в этом костюме, — тяжёлый вдох и такой же выдох. Марк повторил это раз так пятнадцать. — Вообще-то я так хожу постоянно, — Марк рисковал получить по шее прямо сейчас. — Вот именно, но тебе идёт! А я выгляжу просто кошмарно. — Нет, ты прекрасно выглядишь. Костюм хорошо подчёркивает твою фигуру. Ты кажешься ещё выше… Хотя последнее определённо не плюс, — Пришлось поднять глаза, лишь для того, чтобы подарить ещё один взгляд низкого хейтера) «осуждения». — Хах, я польщён, конечно, но что ты называешь фигурой? У меня она точно есть? — У каждого есть фигура, Марк. И вообще, хватит себя критиковать. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, — пауза, она могла бы стать очень неловкой. Два парня посмотрели друг на друга. — Ах, моё сердце растаяло, — Хитклифф драматично «упал» на друга, положив руку себе на лоб. — Да ну тебя, — Марк тихонько вскрикнул, когда его пнули. Оба рассмеялись.

***

— А вот и моя любимая парочка, — Джона рассмеялся как чайка, то есть, как всегда, — Дайте угадаю, никто не пригласил вас? — Вообще-то Цезаря пригласили раз 100, а я вообще не хотел идти, но, как видишь меня заставили, — Можно было расслышать шёпот Марка. Что-то похожее на: «Ещё и этот костюм». — То есть мне стоило выбрать из тех 100 человек и бросить тебя? –Я этого не говорил, — Марк перевёл внимание на Маршалла, не желая начинать бессмысленный спор, — И вообще, не тебе говорить, Джона. Тебя тоже, небось, никто не пригласил, — Маршалл нахмурился, а значит Марк попал в яблочко. — Хей! Не наговаривай на меня. Адам меня пригласил. — Ах да, забыл, что ты теперь пара с Мюрреем. Убийственный дуэт. Наверняка набухаетесь и будете орать что-нибудь, а потом засосётесь у всех на глазах, — глаза Хитклиффа закатилсь в непроизвольном жесте. — Ха, да ты просто завидуешь, что у тебя с Цезарем не так, — Торрес повернулся, когда назвали его имя. Он вообще не слушал. — Подожди, а где сам Адам? — предположительно диалог был о нём, так что поддержать его было проще простого. — Я тут, привет, — Цезарь и новый гость пожали друг другу руки. — Вспомни солнце, вот и лучик, — ворвался Джона. — Очень приятно видеть тебя здесь, правда… — Цезарь наклонился к уху Адама на секунду, — Постарайся ограничить Джону в алкоголе, для всеобщего блага. — Я постараюсь, не волнуйся, — Всё покосились на Маршалла. Он поступил также в ответ. — О чём вы там шепчетесь? Жопой чую, обо мне. — Конечно нет, — то, что они произнесли это в один голос не помогло развеять подозрения. — В любом случае, мы, наверное, пойдём. Да, Джона? — Но я ещё не достаточно поиздевался над Марком, ухх, ладно, — Оставалось смириться, ведь его потащили за капюшон худи. И почему ему можно, а Марку нельзя? Маршалл показал язык Хитклиффу на последок. Он сделал тоже самое. — Вы такие дети, — Цезарь лишь улыбнулся, — Кстати, насчёт детей. Разве твоя сестра не придёт поддержать тебя? — Не думаю, она занята каким-то проектом для сессии. Нам не нужна она, не сегодня, — Цезаря так же схватили за руку, потащила к столам с едой, — Вступительную речь мы удачно проболтали, так что теперь можно и поесть. — Не буду возражать, сегодня у меня во рту маковой росинки не было, — на столе были сплошные закуски к алкоголю, который стоял в кувшинах рядом. Цезарь бесцеремонно взял тарелку и положил на неё всё, что мог унести, от чего удостоился полного недоумения взгляда Марка. — Что? Я скидывался на них. Тем более всем в основном плевать на еду, — Торрес жестом указал на уже полупьяных идиотов повсюду. Они ушли в самый дальний угол зала, разложились и начали пир. Чудесно, шоу уже началось. Все преподаватели выглядели замученными с этими синяками под глазами и безжизненным взглядом. Думаю, они хотели бы свалить, чтобы поспать, но их не отпустили. Пускай официальная церемония с дипломами закончилась ещё вчера, по-видимому, всем жизненно необходимо услышать больше слов о важности будущего. Когда эта болтовня закончилась все разбежались по разным углам: некоторые танцевали, другие ели, как не в себя, а кто-то всё, в этом порядке, но обильно запивая алкоголем. Друзьям было немного, вообще, плевать. Они мило болтали, поедая закуски с великим удовольствием. — О, а помнишь тот случай, когда я написал преподавателю, что опаздывал на пару: «Сегодня занятия не будет.» Я тогда по-рассеянности поставил точку, вместо знака вопроса. — А как же такое забудешь. Ответ потрясающий: «Хорошо.» Все так сильно смеялись, пока не узнали, что это шутка. Лично мне тогда стало ещё смешнее. Надо было видеть эти лица. — А помнишь, как мы сидели на качелях. Я так грустил из-за того, что идёшь в другой колледж. — Ты ещё спрашивал меня глупые вопросы. Конечно помню, Цезарь. — Разве они были глупыми? — Ты буквально спросил: «Мы же останемся друзьями, правда?», Как будто ответ был не очевиден, — Ответом был лишь тихий смешок со стороны Торреса. — Да, конечно, это был глупый вопрос. Но я ведь и правда переживал. — С чего ты вдруг это вспомнил? Тебя снова беспокоит эта тема? — Цезарь задумчиво покрутил пластиковый стаканчик, а потом провёл по его кромке указательным пальцем. — Знаешь, как бы я не хотел об этом думать, но… Это ведь конец? Ты устроишься на работу, найдёшь себе прекрасную девушку, женишься на ней, заведёшь детей. У тебя не будет времени видеться со мной, — Торрес сонно потягивается, и его голова падает на плечо Марка, — Не то, чтобы я переживал. Ты будешь счастлив с новыми людьми вокруг тебя, — Хитклифф промолчал. — Прости, всего лишь мои пьяные мысли, не обращай внимания, — Марк осторожно сжал чужую руку в своей. — Нет, что ты, я останусь. Неважно, что произойдёт. Ты же сам вспомнил наш диалог на качелях, тогда ты точно должен знать, что я сказал, — Цезарь поднял голову, слабо улыбнувшись другу. — Мы были всего лишь детьми, Марк. Ты не можешь выполнить такооое давнее обещание. — А вот и посмотрим, — Хитклифф ухмыльнулся. Атмосфера стала чуточку легче. Внезапно послышалась медленная музыка. Парочки вышли на танцпол, следовательно вечер подходил к концу. Так быстро? Неужели они провели столько времени в воспоминаниях? — Хей, Цезарь, у меня есть сюрприз. Пойдём, — Марк помахал рукой, призывая друга следовать за ним. — Нет, прости ещё раз. Я бы лучше ещё немного посидел. –Тебе нужно развеется, — Марк помахал усерднее. Как будто это помогало. — Я пьян. — Ужасней отмазки и не придумаешь, пошли, — старшего резко дёрнули за руку. Пришлось встать. Два парня вышли на танцпол. — Серьёзно? Ты же говорил, что не умеешь танцевать. Тем более здесь нельзя просто дрыгаться, это медленный танец, для пар. — Заткнись и дай мне руку, Цезарь, — Руки Торреса упали на руку Марка и его талию, но Хитклифф переложил одну из них себе на плечо. — Ты поведёшь? — Да, вот это неожиданность. — Это и есть сюрприз, я научился! — с этими словами Марк зашагал по кругу в мягком танце. Как говориться: «Пусть танец унесёт все твои проблемы прочь»… Или нет такого выражения? В прочем, какая разница? Шаг влево, шаг вправо, вперёд, поворот и всё покругу. Ничего необычного, но всё же приятно, когда тебе не нужно думать о стопах, что вот-вот отдавят. Торрес всё время смотрел в пол. — Что мне сделать, чтобы ты не грустил? — мягко поинтересовался Хитклифф, — Ну, Цезарь. Пожалуйста, хотя бы подними голову? — Неохотно, но их глаза всё же встретились, — Я не грущу, я смущаюсь, — и правда, лицо старшего покраснело, — Погоди, мне не стоило этого говорить, надо было свалить всё на алкоголь. — Тебе идёт румянец. Хотя, не было ещё ничего, что бы тебе не шло, — теперь Марк смущался тоже. Хотелось очень громко рассмеяться. В этот момент в них врезались танцующие неподалёку Адам с Джоной, так, что Цезарь вжался в Марка. Как будто им не хватало неловкости. — Ой, как же так вышло. Я нечаянно, прости, — отмахнулся Маршалл. Ни капли искренности. — Мне нужно выйти! — резко произносит Торрес, когда быстрым шагом направляется к дверям здания. — Иди за ним, — Подталкивает локтём Адам, который в то же время пытается удержать своего парня в танце. Хитклифф выходит на улицу. Цезарь стоит прижавшись к стене, после чего скатывается землю. Марк медлит некоторое время, прежде чем выдавить из себя предлог для диалога. — Мы не закончили танец, — Торрес, замечая его, тут же вскакивает на ноги, отряхиваясь. — Это не так важно. — Да, ты прав, как всегда. Намного важнее сейчас — поговорить. Что-то не так? Почему ты так внезапно ушёл? — Я бы сам хотел знать, чтобы объяснить тебе. Просто… Послушай, я знаю, что прозвучит очень глупо, как прямо как фраза из дешёвого романа, но… Кто мы друг другу? Это беспокоит меня. –Друзья? Разве– — Да, я знаю, просто я не могу не чувствовать напряжения между нами. — Мы ссоримся иногда, конечно, но я не знал, что ты чувствуешь такое постоянно. — Нет, ух, всё так сложно. Знаешь, не то напряжение. Я чувствую, как будто мой шуточный флирт уже больше и не шуточный вовсе. А когда ты делаешь тоже самое в ответ, я смущаюсь так сильно, что хочу сквозь землю провалиться. Ты же понимаешь? Скажи, что это не только моё воображение. Марк копается в своей памяти, кажется, вечность. Вспоминает все моменты с Торресом. Тогда, все ощущения, все эмоции словно всплывают наружу. Почему именно сейчас? Как он мог быть таким слепым? И не поздно ли разобраться во всём сейчас? — Я думаю не ты один. Я тоже… Чувствую это. Цезарь берёт его руки в свои. Просто держит. Смотрит на них всего секунду. Потом заглядывает в глаза напротив и утопает. В них зелёные луга, колышемые ветром, а дальше бескрайнее небо. Прекрасно. Как пять лет назад, так и десять. Потом смотрит на лоб, нос, щёки. Всё это так знакомо и в то же время, так далеко, так не исследовано. Хочется заглянуть в каждый сантиметр души. Потом идут губы. На самом деле он уже целовал Марка, «по-пьяни». По крайней мере, Цезарь уверял Марка, что это так. Тогда, он ещё не мог себе признаться в чём-то столь порочном, как это чувство, поэтому он решил соврать. Но теперь оно съедало его изнутри уже достаточно долго. Сил больше нет, а он просто смотрит в эти глаза, как будто их у него отберут, и он никогда больше не сможет заглянуть туда, хотя бы раз в жизни. Цезарь сам себя казнил, когда решился утонуть впервые. А теперь приходится сталкиваться с последствиями своих чувств. Марк же старался пресекать все «порочные» мысли о близости с другом. Сначала религиозная семья, а потом и крестик в углу его комнаты напоминали ему — это неправильно. И каждый раз, когда друг засыпал у него на плече, Хитклифф осторожно гладил его по волосам. Потом приходилось неделю оправдываться перед самим собой и, главное, перед богом за эти маленькие проступки. Всё это казалось таким мелочным сейчас, на фоне их… Любви? Да, наверное всё-таки любви. И плевать, что подумают другие, плевать на родителей, на общество, на религию, на всё. Сейчас, в этом моменте есть только Марк, Цезарь и бесконечное небо над ними. И неважно, кто первым потянулся за желанным поцелуем, ведь оба этого хотели. Хотели утонуть в своей любви друг к другу, наконец дать волю чувствам. — Ес, я так и знал, что они поцелуются сегодня, с тебя 50 долларов, — Из ниоткуда вышли Адам с Джоной. — Не порти момент людям… Стоп! Какие 50 долларов?! Мы даже не спорили! — — Тсс!!! Не порти момент, людям. Сказать нечего. Момент испорчен. Ничего, у них будет ещё много времени исцеловать друг друга. — Когда свадьба? Чур я друг жениха, желательно Марка. Я зашучу тебя до смерти. Хотя нет не буду. Тогда придётся свадьбу отменить, а там можно было бы поесть бесплатно. Да и Цезарь расстроится, — Джоне прилетел лёгкий удар в затылку, после чего его силой оттащили от парней. — Я даже не знаю, это лучший или худший выпускной. — Определённо лучший.