And now i'm covered in you

      

Как же понять?       Я встретила тебя там, где соприкасаются душа и тело,       Это земля, где забыли веру.       И твое прикосновение из снега породило сияющий свет,       Порочащий, но такой прекрасный.

      Здесь всегда было прохладно. Лили привыкла к своему дому в Хэмпшире с роскошными коврами, плитке с подогревом и чарующе теплому воздуху. Она не подумала взять с собой немного теплых вещей, и теперь расплачивается за это сполна.       Ее зубы перестают стучать, когда Северус гортанно издает тихий звук беспокойства, и тянется к ней, притягивая близко к своему телу. Его ладонь, как клеймо на ее бледной холодной коже. Она инстинктивно прижимается лицом к его шее, носом касаясь впадины ключиц. От него слабо пахнет тысячелистником, тепло и пряно, и дешевым мылом. Руки бегло спускаются от лопаток вниз по ее спине, чтобы согреть, и она крепче притягивается к нему. Чувствует его сердце под своей ладонью, сильное и уверенное, бившееся для нее, и она надеется, что Северус слышит ее тоже. Она закрывает глаза, думает о его дыхании, его руках, его ногах, касающихся ее, на старых колючих простынях, скрывающих их от всего мира. Северус, по крайней мере, додумался лечь спать в теплой одежде.       После нескольких минут тишины, она решается взглянуть на него, украдкой. В лучах раннего рассвета он выглядит почти прекрасно, ресницы оставляют мелкие тени под глазами. Северус выглядит лучше, чем несколько месяцев назад, когда все началось. Его темные глаза блестят, когда он смотрит на нее. Сейчас он особенно красив, с его длинными волосами, мягкими и чуть спутанными, рассыпавшимися веером вокруг головы, и с красными — от поцелуев, — губами. Его худощавое тело обвивается вокруг нее, грудью прижавшись к ее, а его теплые руки играют с подолом ее ночной рубашки, явно на что-то намекая. И от этого у нее перехватывает дыхание.       Лили касается его губ долго и нежно. Поцелуй имеет привкус вчерашнего вина. Он отвечает на прикосновение с довольным звуком. Оказавшись сверху, она берет его руки в свои и прижимает к кровати над его головой. Осторожно переплетает пальцы.       Этот поцелуй ни к чему не приведет, не сейчас. Уже слишком поздно. Но этого достаточно, чтобы углубить его и слышать приглушенные стоны парня, поглаживающего большим пальцем тыльную сторону ее ладони.       Ее губы горят, и он отстраняется с легкой, благоговейной улыбкой, которая сводит ее с ума ночами на пролет. И у нее не остается ничего другого, как поцеловать его. Снова… И снова, заставляя Северуса молча греть ее в своих руках.       — Наступило утро, любовь моя, — шепчет он ей между поцелуями. Заводит непослушную рыжую прядь за ухо. — Уже пора.       — Пожалуйста, — умоляет Лили. И касается век, лба, кончика носа, прежде чем вернуться к губам. И он беззаботно подчиняется ее просьбе, как никогда и никому не подчинялся. — Еще пять минуточек, прошу.       — Как скажешь, — Северус рукой очерчивает линию подбородка, а другой — касается щеки. — Как скажешь, — она прижимается к его ладони, довольная как кошка.       Они одеваются в тишине. Губы касаются ярких волос, когда он застегивает молнию на ее платье. Отправляя ночнушку в шкаф, где хранятся ее вещи. Они чистят зубы над маленькой, в сколах раковине. И хотя ноги мерзнут, стоя на холодной керамической плитке, холод просачивается даже сквозь чулки, но, когда он ее целует, становится тепло, как будто июньским днем.       Кольцо снова возвращается на руку. Металл, холодный как лед, сжимается вокруг ее пальца.

* * *

Как же понять?       Я бы жила и умирала ради мгновений, которые мы украли,       Времени, о котором мы молили, времени, которое мы брали взаймы.       Так вели мне бежать, или сядь и смотри, что между нами выйдет,       Попивая вино моего мужа.

      Орден ему не доверяет. Авроры смотрят на него хитро, опасно. Гриффиндор видит в нем подколодную змею, Слизерин — шпиона. Министерство считает его грязным полукровкой. Муж Лили и его друзья по-прежнему называют его Нюниусом. И каждый из них ждет момента, когда Северус задерет рукав рубашки и покажет, кто он на самом деле. Предатель. С пеной у рта пытаясь показать Лили его лживую натуру.       Северус заверяет, что ему все равно на злые языки, когда они вместе, греют теплом друг друга в его обшарпанной спальне. Его голова покоится на ее бедре. Возможно, в юности, когда он был беден и голоден, ему было дело до этого. А теперь… Когда он по-прежнему беден и голоден, у него есть она, Лили, и только ее мнение заботило его.       Он прекрасен, в нем что-то изменилось, и это притягивало ее. Северус преодолел свой путь от застенчивого мальчика, которого она оставила возле картины Полной Дамы, скрывающегося за доспехами напускных эмоций. Ей бы хотелось вернуться назад, в то время, когда она позволила его школьному врагу поцеловать себя в библиотеке, или в тот момент, когда она стала Миссис Поттер. И каждый раз, при виде его взгляда, переполненный любовью и пониманием, или при томном шепоте ее имени, она не может не ответить ему взаимностью.       Орден ему не доверяет, но нуждается в Северусе Снейпе. И Дамблдор, кажется, ценит его. Мужчине с темными глазами никто не верит, но верит Лили. Этого уже достаточно.       Северуса держат на расстоянии, его считают чересчур важным, чтобы исключить из Ордена, но слишком вспыльчивым и ненадежным, чтобы доверять ему секреты. Их не волнует, чем он занимается вне собраний, попытка влезть в его личную жизнь карается пассивно-агрессивным комментарием в ответ. Может, и к лучшему, что его присутствие игнорируют? Он практически был невидим, сидя в трех шагах от нее на встречах оппозиции, и неуловим, потому исчезал сразу после них. Но иногда, когда все слишком погружены в себя, ей, проходя мимо, удавалось коснуться его пальцев своими.       Легче хранить такую ​​тайну, как у них, когда никто и не подумает, что он способен любить, а она способна на обман. Когда его представляют бедным, озлобленным ничтожеством, возвращающимся в темный, холодный дом, где он один, а ее — прекрасной, жизнерадостной, преданной женой Мистера Поттера, очень умной, очаровательной и с доброй душой, которую не запятнает кто-то вроде него. Никто, даже Джеймс, не приносил ей столько счастья, сколько Северус. Ее зеленые проницательные трепетно следят за каждым его движением, в то время, как для других посмотреть на зельевара считалось усилием. Но она любит его, любит, всегда любила, даже когда ненавидела так сильно, что едва могла ясно видеть. Она любила его, как призрака.       Больше всего она любит его ранним утром, когда он беззаботен и ленив, днем, когда он резок и вспыльчив, вечером, когда он пылок и решителен. Она любит его, когда угольно-черные глаза встречаются с ее глазами через всю комнату, пока рука Джеймса приобнимает ее за бедро. Она любит его, когда он доказывает свою правоту на собраниях Ордена, свирепый, безжалостный и высокомерный, не желающий уступать ни на дюйм, когда уверен в своих словах.       Она приходит к нему два раза в месяц, а Джеймс думает, что она у сестры. Эта ложь имеет сладкий привкус во рту. Северус живет в доме своего отца, где, кажется, до сих пор витает призрак этого человека, как горькие и душные духи. В гостиной все полки заполнены книгами, от пола до потолка, здесь есть как и магические, так и обычные, маггловские. Она ночует у него до утра, кольцо лежит на каминной полке, пальто висит в прихожей, а туфли разбросаны по кухне.       Лили нравится смотреть на то, как он готовит ужин, его рубашка закатана до локтей, или, когда они слушают старые пластинки, он беззвучно проговаривает слова своих любимых песен. Ужин проходит всегда тихо, их колени соприкасаются. А вино, которое они пьют, она крадет из винного погреба поместья. Каждая бутылка стоит больше, чем зарабатывали их отцы за год. В некоторые ночи суровая правда тяготит, давя на них изнутри.       Она любит его, но не может быть с ним, пока война не закончится. Она искренне любит его, хотя должна любить Джеймса, богатого, красивого и влиятельного, который считает ее очаровательной, красивой и доброй, который придумывает ей милые прозвища и целует ее так, будто она — все о чем мечтал он.       Она любит его и ненавидит себя за то, что они не могут быть вместе. Она любит его и ждет, когда он попросит ее вернуться к мужу, закроется от нее, продаст свой дом, заблокирует почту и… И никогда не позволит ей посмотреть на себя во время собрания Ордена. Почему?       Потому что он заслуживает этого… Свободной и страстной любви. Женщины, на чью руку он надет старинное кольцо своей матери. И которую он сможет поцеловать, не таясь, и ему будет все равно, что их кто-то увидит.       — Я люблю тебя, — на прощание произносит он, когда Лили уходит ранним утром, смотря на нее так, будто никогда в жизни не видел ничего прекраснее, — Я тебя люблю, — ужасно, но ее сердце принадлежит ему.       А когда Джеймс просыпается, его прекрасная, идеальная жена уже принимает ванну, ее подбородок скрыт в мыльной, сильно пахнущей розами, пеной, так как ему не следует видеть любовные укусы, оставленные другим мужчиной.