Твои глаза - сапфира два

— Мин Юнги, выходи к доске и рассказывай стих, — доносится голос взрослой женщины, что сидит за учительским столом. Не было и капли сомнения, Юнги, как прилежный ученик точно выучил стих и сейчас покажет пример своим безответственным одноклассникам, что не могут запомнить четыре простейших четверостишия. — Простите, мадам, — Юнги опускает виноватый взгляд на свои колени, только бы не встречаться взглядами с учительницей, которая наверняка будет в нём разочарована, — я не готов к уроку. — Ох, вот как, — голос женщины несомненно звучал с ноткой грусти. Это было более, чем неожиданно, ведь Юнги прилежно учится, к тому же уже в этом году экзамены, а он сдаёт литературу. Вот же досада, именно с этим предметом у него трудности. Занятия с репетитором несомненно идут на пользу, но всё-таки учить стихи Мину даётся очень не просто, к тому же, Генриха Гейне он не особо то любит, а сегодня надо было выучить именно его стих. Урок закончился минут через пятнадцать, учительница сразу после звонка подозвала Юнги к себе на пару слов. Так обычно делают, если хотят отчитать после урока, или ещё как нибудь надавить на то, что ты облажался и в тебе разочарованы. Юнги испытывал подобный стыд всего пару раз, и то несколько лет назад, но он помнит точно, испытать это вновь ему бы не хотелось. — Скоро экзамен, — тихо и спокойно начинает женщина, — ты - умный и способный молодой человек. Сегодня я вынуждена поставить тебе двойку, но я очень надеюсь, чтоб больше мне не придётся такого повторять. Юнги лишь кивает и вновь просит прощения, после чего выходит из кабинета и направляется к выходу из школы. Юнги не выучил стих из-за самой глупой причины, которую он не только озвучивать не хотел, он даже в собственных мыслях вспоминать об этом стыдился. Ну серьёзно, как это оправдание прозвучало бы? " — Простите, я не подготовился к вашему уроку, потому что вместо этого я всю ночь читал статьи и смотрел видео о том, как правильно сосать член, дабы моему папочке понравилось.» Боже, Юнги готов провалиться на месте хоть прямо сейчас, ведь на холодную голову он осознал, что это было очень глупо с его стороны. Просто в прошлый раз, когда он хотел сделать папочке приятно — из этого не вышло ничего дельного, член казался слишком большим, а может и не казался, но Мин не смог взять его в ротик даже на половину, после чего чувствовал себя очень неловко, ведь в порно это всегда выглядело очень просто, а на деле всплыло совсем иначе.

***

Юнги подходит к дому и осознаёт, что сейчас ему придётся оправдываться из-за двойки перед матерью, а потом ещё и заниматься с репетитором по литературе, где его наверняка отчитают за невыученный стих, который ну «наипростейший» и более того — заставят на месте учить его. Может показаться, что учёба для Юнги в тягость, но это вовсе не так, учиться он любит и получает от этого удовольствие, но всем нужен отдых, особенно когда ты учишься в выпускном классе и на тебя и так все и всё очень сильно давит. — Мам, я дома — крикнул Мин, входя в небольшой двухэтажный дом и сразу кинул тяжёлый портфель на пол, после чего разулся и прошёл на кухню, где его мать сидела за столом рядом с привлекательным мужчиной в костюме. — Сынок, проходи, — с улыбкой обратилась молодая женщина к сыну, — мистер Чон сегодня пришёл чуть раньше, как раз позанимаетесь подольше. Юнги одарил репетитора взглядом с ног до головы и ухмыльнулся. Взгляд на Чон Хосока и взгляд на любого другого человека — это две разные вещи, это взгляды двух разных людей. Для всех Мин Юнги является тихим и примерным парнем, Хосок же такого Юнги не знает. Никто кроме их двоих не знает о том, почему парнишка так любит эти занятия и почему так рвётся изучать литературу именно с Чон Хосоком. — Я сегодня получил двойку за стих, — равнодушно выкинул Юнги, садясь на один из двух стульев, который стоял ближе к Чону. Парень старался не смотреть в глаза обоим взрослым, ведь каждый из них беспокоится за его поступление сильнее, чем он сам и его возлагает на него в разы больше ответственности. — Это за тот короткий стих Гейне? , — спрашивает Хосок, прожигая взглядом Юнги. Юнги этого сам не видит, но очень хорошо чувствует, это ощущение тяжёлого взгляда на себе не сравнится ни с чем. — Да, я не успел его выучить. — Не успел? , — возмущается мать, — У тебя был весь день, который ты просидел закрывшись в своей комнате. — Не беспокойтесь, — с улыбкой говорит Чон, — мы обязательно выучим этот стих и Юнги исправит оценку. Так ведь? , — переводит взгляд на по прежнему тихо сидящего парня, будто заставляя того посмотреть ему в глаза, ведь тот сразу поднимает голову и молча кивает, — Вот и славно. Мы тогда пойдём в комнату, начнём занятие. Мин Юнги и Чон Хосок вместе пошли на второй этаж, перед этим захватив из прихожей портфель младшего. Юнги знал что его ждёт, он знал, что сейчас ему будут преподносить урок, который он запомнит на всю жизнь, к тому же, не в самом мягком формате, наверное. Вообще, Юнги совсем не против, однако ему всё же немного страшно от того, что он не знает методов, которыми его будет наказывать в своей же комнате, на его мягкой двухспальной кровати, или вовсе на письменном столе, чтоб каждый раз, сидя за домашкой он вспоминал о том, что там происходило и учился в разы усерднее. — Ну, рассказывай, что же заняло тебя на весь день, да так, что ты забыл о стихе, — тон мужчины звучит уже совсем иначе, не так, как в присутствии матери, сейчас он более строг. Чон Хосок закрыл за собой дверь в спальню младшего и повернул защёлку. — Я предпочёл бы не озвучивать причину, — ох как Юнги пожалеет за эту фразу, да чего уж там, он уже мысленно проклинает себя за такой тон по отношению к папочке, ибо прекрасно знает, что такого он не терпит. — Ах, вот значит как. Ну хорошо, малыш. Значит, мы поговорим немного иначе, но вот только твоя мама ещё дома, так что нужно это исправить. Юнги уже было вышел из комнаты, дабы спуститься вниз и попросить мать сходить в книжный магазин за книгой для подготовки, как почувствовал на своём плече тяжёлую руку. — Разве я разрешал уходить? Что-то ты сегодня сам не свой, надо бы тебя образумить. — О чём ты? Я хотел попросить маму сходить до магазина. — О да, ты непременно это сделаешь, но вот только плохих малышей стоит наказывать в воспитательных целях. Не так ли? , — тон Хосока по прежнему строг, он абсолютно серьёзен и чёрт знает что сейчас творится в его голове, — Спусти брюки и ложись животом на стол. Как этот мужчина может так спокойно говорить подобные вещи? В дуэте с его внешним видом совсем не вяжутся подобные извращения. А выглядит он так, будто сошёл с обложки журнала «Идеальный мужчина», его тёмные волосы аккуратно уложены, костюм сидит просто прекрасно, а из-под расстёгнутых двух пуговиц на рубашке видны татуировки, на запястье правой руки дорогие часы, которые выглядят примерно так: «ты за всю жизнь не накопишь на такие», ну и конечно же несколько массивных колец на длинных пальцах, от одно вида которых Юнги могло вскружить голову и он уже представлял их в себе. Ситуация для Юнги очень неловкая, этажом ниже находится его мама, которая на все сто уверенна в том, что они тут учат стих и вообще тихо и спокойно занимаются литературой, но ни тут то было. Мин не в первый раз будет трахаться с Хосоком, у них роман крутится уже на протяжении полугода, старший частенько приезжает за Юном после школы и возит в разные интересные места: в рестораны, на пляж, либо же к себе домой, дабы хорошенько потратиться в спокойной обстановке, в то время, как мать Мина убеждена в том, что он проводит время с друзьями или со своей девушкой, которой понятное дело даже нет. О каких девушках вообще может идти речь, когда у восемнадцати-летнего Юнги есть двадцатидевятилетний мужчина мечты, который обладает прекрасными знаниями во многих сферах, много зарабатывает и самое главное — очень любит Юнги, любит его характер, его милое личико и прекрасную фигуру, любит то, какой он только с ним, а ещё, любит то, как Юнги выгибается под ним, просит трахать его ещё жёстче и стонет так громко, сладко и протяжно, что не хочется останавливаться, дабы слушать его надрывающийся голосок постоянно. Ну что, выбора своих действий у Юнги нет, папочке перечить не стоит, за этим в любом случае последует наказание, которое он примет. Мина не спеша стягивает свои брюки вместе с боксёрами примерно до колен и как и сказал Чон — ложится животом на свой письменный стол, расставляя ножки чуть пошире, так как прекрасно понимает, что ему нужно это сделать. Он до сих пор не знает, чего точно ожидать, неужели его трахнут прямо так? Но в таком случае ему нужно будет молчать во время процесса, а он знает, что папочка просто без ума от того, как он стонет, поэтому такой расклад событий был крайне сомнительным. — Тебе придётся быть ой каким сдержанным, мой мальчик, — мужчина шепчет на ухо младшему, склонившись над ним. Голос его так сладок, что пробирает аж до мурашек по всему телу, от чего Юн прикрывает глаза, а ноги его невольно подгибаются в коленях, он готов прямо сейчас быть оттраханным прямо на этом столе Чон Хосоком, — выполнишь наказание от своего папочки и я подумаю над тем, чтоб позже дать тебе кончить, котёнок, — говорит он это с не поддельной заботой к своему любимому мальчику, ведь любому хотелось бы быть удовлетворённым и дойти до оргазма. — Что ты собираешься делать? , — интересуется Юнги, ведь очень уж любопытно ему. Ответа не последовало, он просто почувствовал на своём анальном отверстии холодную вязкую субстанцию, не трудно догадаться, что то была смазка, а ведь он даже не заметил, как Хосок достал её из своего портфеля, в котором он каждый раз проносит что-то развратное на их занятия, например: на прошлой неделе Юнги целый час сидел на внушительных размеров фаллоимитаторе, что был прикреплён к его стулу. Холодная смазка приятно стекала по его отверстию вниз, но ещё приятнее стало, когда в него вставили что-то, хоть оно было и совсем небольшим. В начале Юнги вовсе не понял того, что в него вошло, но спустя уже несколько секунд его волной накатило осознание и он вскочил со стола, уставившись на стоящего пред ним мужчину с ехидной улыбочкой на лице, которая будто говорила что-то вроде «Да-да, ты правильно понял, котёнок». — Нет! , — возмущённо выкрикивает Юнги, а в глазах его читается лёгкий страх от того, что ему в любом случае придётся сделать. — Вот глупышка, — Хосок по прежнему улыбается и подходит вплотную к младшему, поднимая его голову за подбородок, — ты правда думаешь, что я изменю своё наказание? Ну же, — он наклоняется ближе к личику Юнги, — будет весело, тебе непременно понравится такое. — Хосок прав, хоть Юнги и препирается, ему такая затея весьма по душе, он любит такой разврат и не против испытать себя на стойкость этим методом. Мин ожидал хотя бы лёгкого поцелуя напоследок, но даже его он судя по всему ещё не заслужил, — А теперь, иди к своей матери, мы должны остаться наедине, мой сладкий. Юнги не сказал ничего в ответ, лишь молча натянул нижнее бельё с брюками и вышел из своей комнаты, закрывая дверь и неуверенно пошёл вниз. Спускаясь по лестнице он почувствовал лёгкую вибрацию у себя в заднице, пока что это было не так критично, минимальная мощность была для него уже слишком низкой и он легко контролировал себя. — Мама, у меня не хватает одной книги для подготовки, она нужна будет к следующему уроку, — мощность резко повышается, Юнги от неожиданности прикусывает нижнюю губу и сводит колени. — Юнги, что такое? , — обеспокоенно спрашивает женщина. — Н-ничего, всё нормально, — мощность становится ещё выше, маленький вибратор внутри него кажется сейчас взорвётся к чёртовой матери, он уже кое-как терпит, пытаясь не застонать во всё горло от этих ощущений, — просто в глазах что-то потемнело, из-за усталости наверное. — Ну как скажешь, — с лёгким недоверием сказала мать, Юнги показался ей уж очень странным, «Надо больше кушать и отдыхать» — подумала она, — я сейчас уезжаю на одну встречу, потом заеду в аптеку и за продуктами, а ты отдохни после занятия. За книгой сходим позже вместе, время будет. Юнги молча кивнул, а мама одарила его доброй улыбкой и направилась к выходу из дома, а через минуту последовал хлопок входной двери. Они с Чон Хосоком одни в доме, сейчас начнётся самое интересное, Юнги уже не на шутку возбуждён, вибратор внутри него всё ещё движется с бешеной мощностью, из-за чего он кое как стоит на ногах, а на лестнице по пути в свою комнату и вовсе чуть ли не падает на колени. — Да хватит уже! — жалобно протянул он, уже заходя в спальню, где сидел на кровати Хосок и улыбаясь держал в руке маленький розовый пульт, а во взгляде у него будто горело пламя, — нет… Да. Палец старшего надавил на кнопочку с надписью «MAX», сразу после чего Юнги обессилено упал на колени, жалобно заскулив. Он уже почти дошёл до своей высшей точки, ещё секунда и он получил бы оргазм, которого так желал в этот момент, но всё неожиданно оборвалось, вибратор выключился, а в следующую секунду над Юнги нависла тень, прямо перед ним стоял человек, чей член он сейчас желал в себе за место этого ничтожного вибратора, который и рядом не стоял с большим прибором Хосока. — Пожалуйста, — проскулил Мин, поднимая взгляд на своего папочку. — Пожалуйста? , — с наигранным непониманием спросил Чон, — Чего же ты хочешь, сладкий? — Х-хочу, чтоб папочка трахнул меня, — Юнги уже на пределе, он слишком сильно возбуждён и каждая минута, даже секунда воздержания даётся ему железной выдержкой и терпением. — О да, мой маленький котёнок, — Хосок садится на корточки рядом с Юнги и берёт его за подбородок, притягивая как можно ближе к себе, — я буду трахать тебя, пока ты будешь читать мне стих Генриха Гейне и только попробуй запнуться, — последние слова он говорит уже почти в губы младшему. Это было ожидаемо, наказание получить нужно, но и о пересдаче стиха забывать нельзя, так что придётся совмещать. Юнги не сдерживается и сам чуть ли не набрасывается на губы старшего, а тот тихо усмехнувшись в поцелуй хватает Мина за волосы и оттягивает назад, заставляя того отстраниться. — Я разве разрешал так делать? За вопросом не последовало ответа, ведь Чон почти сразу сам впивается в чужие губы настойчивым поцелуем. Мин сразу поддаётся, стараясь успевать за старшим, открывает рот в лёгкой улыбке и даёт двум языкам сплестись вместе. Руки Хосока скользят по телу его любимого с невообразимой нежностью, но целует он всё так же грубо и настойчиво, от чего губы обоих уже стали ярко красными. Воздуха всё меньше и меньше, а напряжение всё больше, от чего Юнги тяжело выдыхает в чужой рот и упирается локтями в чужую грудную клетку, давая тем самым понять, что ему уже тяжело. Хосок совсем немного отстраняется и аккуратно заправляет за ухо спавшую на лицо Юнги прядь светлых волос. — Предпочтёшь кровать или стол? — тихо спрашивает Хосок, осматривая каждый сантиметр красивого личика младшего словно в первый раз. Честно? Юнги было уже абсолютно плевать, он готов быть разложенным хоть прямо на полу, только бы поскорее почувствовать заполненность и наслаждение от большого члена внутри себя. — Да мне не важно, просто трахни меня уже, — Юнги в эту секунду словно подменили, невинность как рукой сняло, им правит сейчас лишь желание и похоть. Хосок в ответ облизывает свои губы и тянет Юнги за руку, заставляя встать и пойти за ним, за пару шагов они оба оказываются около письменного стола, Чон подходит к Мину в плотную и заставляет тем самым почти что сесть на стол. Старший наклонился к шее Юна, проходясь по нежной коже горячим дыханием, от чего второй откидывает голову назад, кусая свои покрасневшие губы, в то время, как его шею уже усыпают нежными поцелуями в перемешку с лёгкими укусами, от которых на коже остаются не особо заметные следы. Руки Чона уже тянутся к пуговицам на рубашке младшего, а тот в свою очередь полностью усаживается на стол и поднимает колено к паху своего папочки, настойчиво надавливая на уже не особо то и мягкий половой орган, на что получает хриплый и короткий стон и взгляд «Ах ты мелкий негодник». Несколько секунд и Юнги сидит уже без рубашки, после чего Хосок переключается на себя и скидывает на пол пиджак и свою чёрную рубашку следом, оголяя рельефный торс, что усыпан множеством татуировок, уж очень Чон их любит. — Бери учебник и открывай стих, — бросает старший. Юнги нехотя встаёт со стола и достаёт из портфеля средних размеров книжку, сразу открывая нужную ему страницу и кладёт учебник на стол, после чего его резким движением разворачивают лицом к столу и нажимом на спину заставляют лечь на стол. — Ставь локти на стол и начинай читать, — первое указание моментально выполняется, — и постарайся хорошенько запомнить текст стихотворения, милый. — Хорошо, папочка. — Юнги облизывает губы и начинает читать текст стиха, а Чон в этот момент спускает его брюки вместе с боксёрами вниз, — Твои глаза — сапфира два, — по его заднице прилетает довольно сильный шлепок тяжёлой рукой, Юнги резко вскрикивает от неожиданности, после чего прямо над своим ухом слышит «Начинай сначала и не издавай звуков помимо стиха». Юну хотелось заскулить, его задница до сих пор ныла, удар был на удивление сильным, на его месте сейчас наверняка красуется ярко-красный отпечаток ладони, — Твои глаза — сапфира два, два дорогих сапфира, — комнату снова наполняет звонкий звук от шлепка по одной из половинок. Юнги готов завыть от боли, но он молчит стиснув зубы, а Хосок улыбается, ему нравятся подобные игры, а ещё больше они нравятся самому Юнги и он это прекрасно знает, — И счастлив тот, кто обретёт два этих синих мира, — Хо тянет за ели заметное колечко и резким движением вынимает из Юнги вибратор. Новая капля смазки летит на анальное отверстие, старший пальцами размазывает тягучую жижу и двумя сразу входит в анус младшего, от чего тот поджимает губы, чувствую приятную дрожь по телу, при этом понимая, что нужно продолжать читать, поэтому снова бежит глазами по строчкам текста, — Твоё сердечко — бриллиант. Огонь его так ярок, и счастлив тот, кому пошлёт его судьба в подарок, — длинные пальцы раздвигаются внутри Мина словно ножницы, растягивая его тем самым, но ему мало, ему чертовски хочется ощутить что-то гораздо большее. Юнги выгибается в спине, поднимая задницу выше и пододвигаясь ближе к Чону, который в этот момент убирает пальцы из ануса Юнги, тут же расстёгивая ремень на своих чёрных брюках, сразу спуская их вместе с нижним бельём, предварительно достав из кармана презерватив и оголяя свой уже вставший половой орган. Размер и правда был весьма внушительным, глядя на него впервые невольно задаёшься вопросом «Кто-то вообще способен принять это полностью?». И да, Юнги способен, хотя так по нему и не скажешь. Чон открывает чёрного цвета упаковку и быстро справляется с презервативом, натягивая тот на своя член, — Твои уста — рубина два, — Хосок входит сразу почти на половину, ведь растянул младшего он точно хорошо, тот пытается сдержаться, но с уст срывается короткое мычание, уж очень приятным было это чувство, которого он так сильно желал. — Ну же, сладкий, — вдруг вставляет Хосок, делая резкий толчок в Юнги, от чего тот подгибает колени, но старший вовремя подхватывает его за бёдра и притягивает к себе, — Нежны их очертанья, — продолжает он за Юнги и зарывается одной ладонью в его мягкие волосы. — Нежны их очертанья, — повторяет Юнги, — И счастлив тот, кто с них сорвёт. — Стыдливое признанье, — прерывает его Хосок шёпотом на ухо, сразу после проходясь горячим языком по ушной раковине. Зрелище конечно просто прелестное, Юнги читает стих, пока Хосок втрахивает его в стол, а он при этом не может даже стонать, только читать читать и читать. — Но если этот властелин рубинов и алмаза в лесу мне встретится один, — Юнги тяжело вздыхает, делая паузу перед последней строчкой стиха, а Хосок в это время толкается в его хрупкое тело резкими рывками, доходя почти до самого основания. — Он их лишится сразу, — заканчивает Хосок и отбрасывает учебник со стола куда-то на пол, — Да хуй с ним, потом выучим, — ему уж очень хотелось послушать, как его мальчик стонет, он хотел слышать, как ему нравится то, что его прямо сейчас трахают на письменном столе, — Ну же, сладость, дай мне услышать твой голосок. Юнги только этого и ждал, ему сейчас дело не было до какого-то там Генриха Гейне и его стиха, он хотел стонать под папочкой, пока тот его трахает, и он получил желанное. Комната в одно мгновенье наполняется протяжными и до того сладкими стонами, что Хосок откидывает голову назад, а руки кладёт на тонкую талию Юнги, сжимая её, да так, что после этого наверняка останутся следы. В такой обстановке обоим хватает пары минут, чтоб дойти до высшей точки наслаждения, оба кончают вместе, Юнги обессилено ложится на стол, ноги становятся словно ватными, а на лице довольная улыбка. — Хочешь знать, почему же я не выучил стих? — Юнги привстаёт и поворачивается к Хосоку, который с не наигранным интересом смотрит тому в глаза, — Я всю ночь читал и смотрел видео том, как правильно делать минет, — говорит он это абсолютно спокойно, а на лицо лезет улыбка, словно у маленького чертёнка. — Вот же негодник, — сказать, что Хосок удивлён, но хочет проверить приобретённые умения своего мальчика — не сказать ничего. Хосок снимает презерватив, наполненный белой субстанцией и завязав на конце узелок — выбрасывает его в мусорное ведро, после проходит несколько шагов по комнате и садится на мягкую кровать, застеленную синим покрывалом, ноги ставя пошире. — Ну давай, покажи чему научился, маленький бесёнок, — с насмешкой говорит Хосок, наблюдая за тем, как Юнги опускается пред ним на колени и смотрит своими двумя сапфирами прямо в его глаза. Юнги осматривает уже в какой раз член Хосока, который до сих пор в возбуждённом состоянии и не может представить, как возьмёт его в рот хотя бы на половину, уж очень ему страшно облажаться во второй раз, а удовольствие доставить любимому хочется. Не долго думая, Юнги всё же решился начать. Он обхватил половой орган ручкам и прильнул к головке губами, медленно взяв её в рот, он начал обсасывать и водить по ней языком, надавливая несколько раз кончиком на урерту. Хосоку достаточно одного вида того, как его мальчик сидит перед ним на коленях с его же членом во рту, уж очень это зрелище было возбуждающим. Юнги высунул изо рта головку, оставляя тягучую ниточку из слюны и провёл горячим языком от основания члена до самой урерты, сразу после беря орган в ротик почти на половину и не на долго задерживаясь, заставляя Хосока сжать в одной руке покрывало и откинуть голову назад, а в мыслях его лишь «Чёрт, а он хорош». «Уроки» Юнги не прошли даром, это несомненно лучше, чем в прошлый раз. Юнги уверенно двигает головой вверх и вниз, однако взять полностью всё ещё не может, уж очень сложно и больно горлу. Чон зарывается свободной рукой в волосы Мина, вплетая пальцы в растрепавшиеся пряди и начинает помогать тому двигаться, с каждым разом заставляя взять в ротик хоть чуточку побольше. Очередной толчок, Хосок уже на грани, Юнги не хватает воздуха и он вот-вот отстранится, как чувствует слишком сильное давление на затылке, после которого берёт член в рот по самое основание, задерживаясь секунды на две, но этого вполне хватает, Хосок резко отпускает его волосы и тот моментально отстраняется, жадно глотая воздух и смахивая с глаз выступившие слёзы. Юнги доволен собой, а Хосок доволен им, ведь тот смог доставить папочке удовольствие с помощью своего рта, чего ранее у него сделать не получалось. — Люблю тебя, папочка, — кое как отдышавшись проговаривает Юнги, вставая на ноги и подходя к Хосоку. — И я тебя люблю, мой сладкий, — Хосок приобнял Юнги за талию, — а сейчас, садимся доучивать стих.

***

— Садись, Юнги, пять, — учительница улыбается, рисуя в своём журнале красную пятёрку рядом с именем «Мин Юнги»