Бомонд

Ненавязчивая мелодия оркестра доходит до ушей Ёнджуна сразу, как только они проходят во дворик роскошного особняка семьи Кан. Из-за весенней лёгкой погоды часть фуршетного стола находилась на открытом воздухе, как и оркестр играющий заученные мелодии. Ёнджун их всех наизусть знает, каждую ноту. Уроки фортепиано, которые омега обязан был посещать в детстве по прихоти родителей, не прошли даром. - Семья Кан особенно ждала твоего появления сегодня, тебе бы стоило извиниться за опоздание, - предупреждает Субин младшего, когда они почти дошли до оживлённой массы гостей, откуда на них уже смотрели их друзья и семьи. - Спасибо за совет, капитан очевидность, - с неприкрытым сарказмом отвечает омега, в качестве приветствия улыбаясь издалека знакомым, к которым они с каждым шагом были всё ближе. Субин же, не сочтя обязательным проявить сдержанность, закатывает глаза и недовольно цокает, нисколько не удивленный колкостью красноволосого. Альфа тянет дежурную улыбку, когда к ним уже начинают подходить их знакомые, которые сразу же начинают осыпать омегу всевозможными комплиментами. Субин всё с той же улыбкой, аккуратно притянув омегу к себе за талию, вежливо говорит всем, что они обязательно вернутся поболтать, как только поздароваются с виновником данного торжества и его семьёй. Он аккуратно сопроваждает омегу до их родителей, которые стояли вместе около небольшого фантана в саду и беседовали за бокалом белого вина, но, увидев своих детей, сразу же переключили внимание с разговора на прибывших наконец ребят. - Долго вы, - спокойно произносит высокий, стройный омега с каштановыми волосами, легонько крутя бокал вина в руках, тем самым помешивая содержимое. Омега с довольно четкими чертами лица смотрит прямо на сына, проходясь по нему взглядом снизу вверх и оценивая выбор одежды. Недовольный выдох сдержать всё же не удаётся от броского и яркого образа омеги - Главное - они уже тут, Тэхён-а, - вставляет стоящий рядом омега, искренне улыбаясь красноволосому, - Ёнджун-а, дорогой, как ты? Мы так давно не видели тебя, - рсстроенно говорит Брюнет, встревоженно пробегаясь глазами по лицу и телу омеги, беря его за руки и подтягивая поближе к себе,- ты совсем исхудал, солнышко. Тебя так грузят в университете? - Со мной всё в порядке, дядя , - некрепко сжимает руки омеги красноволосый, - Я уже почти полностью закончил со всем, осталось только защитить диплом и всё, - он искренне улыбается взволнованному взрослому и пытается убедить, что в полном порядке и за последнее время не исхудал, а только чуть стал выше. Ёнджун знает, как сильно его любят родители Субина, он помнит все разы, когда ему лично звонил Папа Субина, чтобы просто узнать, как тот себя чувствует и позвать отдохнуть вместе где-нибудь. В такие моменты ему становится совестно за то, что он не находил времени и сил на семейные сборы. Хотя, справедливости ради, он бы не смог долго избегать все эти встречи, если бы не поддержка (читать как наставление) собственного папы. Он всё еще слишком хорошо помнит тот вечер, когда на одном из очередных вечеров, ещё четыре года назад, по установленной традиции, Ёнджун станцевал сначала с виновником торжества, а потом с единственным человеком, с кем он мог танцевать, и это не трактовалось бы как позволение на ухаживание, его слишком внимательный папа разглядел на лице омеги уж слишком искреннюю и, по его словам, слишком глупую и очевидную улыбку. Возвращаемся назад и ищем в какой именно момент от братских отношений все дошло до «глупой и очевидной улыбки» Ёнджуна Ёнджуну год. Его день рождения. Лучший друг отца с семьей приходит поздравить памятный день с двухлетним сыном на руках. Субин - тот самый двухлетний сын, не понимает почему у него отбирают его шарики и отдают другому ребенку. Как итог - Субин плачет, Ёнджун, не понимающий что происходит, тоже плачет. Конечно, он этого всего не помнит, но это подтверждают плёночные фотографии с того дня и рассказы родителей. Идём дальше. Ёнджуну пять. С недавних пор семья Субина слишком часто приходит в гости, а когда не приходит, то семья Ёнджуна идёт в гости к ним. Субину шесть. И при каждой их с Ёнджуном встрече родители говорят им обняться и поцеловать друг друга в щёки. Их учат, что они - семья, они братья, и Субин, как альфа и как старший, всегда должен защищать Ёнджуна, потому что омега - их принц. Ёнджуну семь. Он идет в первый класс в ту же школу, что и Субин, который учится на класс выше, но всё равно абсолютно каждую перемену приходит узнать всё ли с Ёнджуном в порядке и не обижает ли его кто. Вся их школа знает, что они братья. Ёнджуну десять и у родителей не хватает времени на походы в гости, как и на принятие гостей. Ёнджун истерит каждый день и заставляет родителей хотя бы пару раз в неделю устраивать встречи семьями, потому что ему слишком скучно без Субина, который с недавних пор начал заниматься боксом и теперь всё свободное время тренировался. Ёнджуну двенадцать. Встречи и вечера семьями становятся всё реже и реже, но раз в неделю всё еще обязательны, но даже на них Субин не часто появляется, предпочитая проводить время вместе с другими альфами, играя в спортивные игры и тренируясь для соревнований. Он перестал приходить к классу Ёнджуна, но всё ещё при каждой с ним встрече в школе старается показать, что ему есть на кого положиться. Ёнджуну тринадцать. Он давно уже толком не виделся с Субином, и, если честно, уже особо и не хочется. Слишком занят драмой в личной жизни своего лучшего друга Ёнсона. Он тоже омега, да еще какой. Он жил по соседству с Дедушками Ёнджуна, а тот в последние два года в основном там и оставался, пока родители были заняты работой. Ёнсон был омегой, созданным для внимания альф. Слабо проявляющийся нежный запах клубники, кожа белее снега, волосы цвета соломы, глаза цвета елового леса - ярко зелёные, губы алее рубина, фигура тоненькая тоненькая. Не омега, а воплощение сказочной феи. В добавок ко всему - звонкий смех, нежная улыбка и полное отсутствие интеллекта. Не омега, а мечта. Для альф, которые ущемлялись, если омега был хоть немного эрудирован, чтобы подловить их на какой-то мелочи, когда они пытались красоваться своими знаниями и мудростью (которых у них небыло) - просто золото. Ёнджун, воспитанный единственным омегой среди всего круга приближенных к их семье людей, вырос под постоянным присмотром и защитой от посторонних альф. Он просто не шёл на контакт с каким-либо альфой, оставаясь недосягаемым драгоценным принцем, давно с гордостью принявшим, что его родители сами выберут ему достойного партнёра, когда придёт время. Ёнджуну четырнадцать, он давно уже не видел Субина, даже на семейных встречах, которые проходили дома у старшего. Жизнь Субина вертелась вокруг собственных увлечений и друзей. Он с двумя друзьями детства основал группировку и держал под контролем всю свою старшую школу. Поскольку на тот момент во всех соцсетях они с друзьями выставляли посты и аватарки со львами, Ёнджун назвал их прайдом. Видеть Субина он не видел, но слухи о нем доходили до всех. Ёнджун узнавал практически всё о жизни старшего через своего лучшего друга Ёнсона, который был на год младше него и был влюблён в одного из тех самых друзей детства Субина - Тэхёна. Тот, несмотря на юный возраст, был очень ловким, шустрым, а главное - не по годам умным парнем. Была в нём какая-то пугающая непредсказуемость. Они с Ёнсоном учились в одном классе, но омега даже умудрялся узнавать о его внешкольной жизни. Ёнсон действитеьно пользовался вниманием со стороны альф, и под пользовался имеется в виду реально пользовался. Флиртуя с разными альфами, получал информацию о единственном, который ему нравился, но который не казался особо заинтересованным в нём. Зато в Ёнсоне были заинтересованы практически все остальные альфы. Не проходило ни дня, чтобы на совместной прогулке с Ёнджуном, к младшему не подходили знакомиться, или не оказывали знаков внимания. В один из таких дней они сидели на лавочке в районе Енсона и к ним встала группа парней, которые вероятно были на год-два старше Ёнджуна, и начала курить. У Ёнсона непереносимость сигаретного дыма. Ёнджун, как ответственный старший сначала предложил Ёнсону пересеть куда-нибудь подальше, но эти альфы опять последовали за ними. Тогда Ёнджун просто подошел к ним и сказал перестать курить, на что один из альф ответил, что они будут курить, где хотят, и в наглую выдохнул сигаретный дым в лицо омеги. Ёнджун, опешевший от подобной наглости, просто выпалил «Пошли нахер отсюда, это мой район». Они впали в такой шок, что даже не поняли сразу, что им сказали, и все трое застыли, пытаясь что-то сказать, но не находя слов, словно рыбки. В итоге они, ругаясь на невоспитанность омеги, просто ушли. Ох, если бы Ёнджун тогда знал во что это обернётся для него… Уже на следующий день, когда омега пошел в школу, на него постоянно оглядывались все, кто только мог. Это было неудивительно. Ни один приличный омега не позволял себе выражаться нецензурными выражениями, да еще и при альфе, да еще и обругаться нецензурно на альфу…. Идеальная репутация Ёнджуна впервые пошатнулась. Конечно же, об этом случае слухи дошли и до Субина, по которому это ударило даже больше, чем по самому омеге, ведь младший знал, что поступил так, чтобы защитить друга, и его совесть была чиста. В случае же Субина, омега, которого он везде представлял своим младшим братом и который был его лицом, своим проступком кинул ножь прямо в спину. В их обществе, поведение омеги в первую очередь сказывалось на близких этого омеги, а Субин был не просто близким, он нёс за него ответственность. Хоть он и не знал про детали того случая, а именно про поведение тех альф в сторону двух омег, но это не помешало ему сделать свои выводы и разочароваться в омеге. Ведь не важно, что сделал альфа, омега, в свою очередь, даже знать таких выражений не должен был, что уж там говорить о том, чтобы ими пользоваться, да еще и по отношению к людям, которые могут все перевернуть как хотят, потому что нет ничего опаснее, чем правда наполовину. Единственное, что узнал Субин, было то, что омега тогда был со своим другом Ёнсоном, и, сопоставив дважды два, он и сам понял, что Ёнджун просто пытался защитить друга. Но то, как он это пытался сделать… Да еще и то, ради кого такие жертвы. Субин никогда не скрывал своего презрения в сторону легкомысленного друга своего младшего брата и никогда не понимал почему они вообще дружат. Он был убеждён, что тот тянет омегу вниз и оказывает негативное влияние. В каком-то смысле, именно из-за него это всё и началось. Субин не принимает сторону омеги и даже не предпринимает какой-либо попытки поговорить с ним об этой ситуации. Проходит еще один год. Субину шестнадцать и его настигает первый в жизни гон, о котором сразу же его отец звонит рассказать отцу Ёнджуна, дабы разделить радостную весть. Его сын наконец стал полноценным альфой, как-никак. Ёнджуну было до ужаса интересно узнать, как же пахнет Субин. Раньше, в детстве, он пах примесью запахов своих родителей, как и все дети. Тогда это был терпкий запах виски с нежным запахом спелой вишни. Но по мере взросления родительский запах иссякал и к десяти годам полностью отходил. К шестнадцати годам наконец начинают проявляться уже их собственные запахи, которые полностью раскрываются во время первого гона или течки. В их обществе было принято скрывать природный запах блокаторами, которые блокировали выделение феромонов, и другими разными перекрывающими приспособлениями. Существовали самые разные блокаторы от внешних, в виде браслетов или пластырей, до блокаторов внутреннего применения в виде таблеток и жидкостей. Поэтому Ёнджуну, лишённому удовольствия видеть Субина в домашних условиях и сталкивающимся с ним лишь на особо важных мерроприятиях, где априори запах никто не расскрывал, оставалось довольствоваться знанием, что старший пах мёдом. У самого Ёнджуна уже потихоньку начал проявляться слабый запах кисло-сладких яблок. Он очень любил зелёные яблоки, особенно на завтрак с овсянкой и медом. У него была слабость отдельно к яблокам и к меду, но наслаждение крыло его полностью, когда он мазал дольки яблок медом, или когда ел дессерты с сочетанием этих двух продуктов. Поэтому, когда он узнал, что запах Субина - мёд, его это очень сильно смутило, но вместе с этим ещё и обрадовало, ведь даже если он уже давно не видел старшего, тот всё равно остаётся его любимым старшим братом. Но смутило, конечно, намного больше, потому что теперь будет просто невозможно остановить поток шуток и подколов со стороны Ёнсона, который и без того всё время намекал на возможные чувства у омеги к высокому брюнету, несмотря на постоянные лекции со стороны старшего омеги, как в их семьях устроено и почему они братья, которые не могут испытывать чего-то такого друг к другу, ведь это было бы почти инцестом. Ёнджун искренне в это верил, пока не встретил Субина на одном из крупных мероприятий их семьи в свои шестнадцать. Тогда у него только раскрылся запах. Слабый аромат спелых сочных яблок, которые они с Субином обожали в детстве. Он все еще помнит, как их папы очищали и разрезали на небольшие дольки яблоки и угощали ими детей. Этот запах иногда тянул обратно в счастливое детство, оставляя печаль послевкусием от осознования того, как же сильно их отношения изменились. Раньше Субин так открыто показывал свою заботу и любовь, свою привязанность и своё отношение к их особенной связи. Сейчас же Субин проявляет формальную вежливость и дружелюбность в каждую их встречу, которую стршему не удаётся избегать(справедливости ради, большую часть из их возможных встреч альфа успешно избегал, и только во время крупных мероприятий ни одно его оправдание не подходило). Что по настоящему начинает удивлять омегу - так это собственная реакция на нечастые столкновения со старшим. В какой-то момент он просто заметил, что почему-то рядом с Субином ведёт себя как омега. Хоть он почти всегда ведёт себя в соответствии с общепринятыми стандартами омежьего поведения, но рядом с ним он начинает сам ощущать себя омегой. Он не может расслабиться рядом со своим братом, его голос становится на несколько тонов выше, а глупая улыбка напрашивается на лицо самостоятельно, чертовски подставляя хозяина тела, над которым тот теряет частичный контроль, стоит лишь Субину появиться в радиусе двадцати метров. Ёнджун знает когда именно их взаимоотношения изменились, и когда отношение Субина к нему поменялось. До него ещё давно дошло что это всё последствия ситуации с теми альфами, которых он обматерил. Положение омеги в обществе настолько хрупкое и шаткое, что один проступок, и всё - ты позор. Но в случае с Ёнджуном, тот случай мало что значил и не имел особого влияния на него. Большая часть людей просто не поверила в случившееся, относя это к категории слухов об омеге, которому просто все завидовали. Да и у Ёнджуна не заняло много времени перекрыть эту “новость” своими достижениями в учебе и социальной деяйтельности (его папа настаивал на волонтёрских работах и участии во всевозможных мерроприятиях и мастер-классах). Однако всё это не повлияло на одного единственного разочарованного человека. О степени его разочарования Ёнджун, естесвенно, узнал не от него самого, а от Ёнсона, который на тот момент общался с альфами из “прайда”. Сегодня же, на мерроприятии семьи Субина, впервые Ёнджуна сажают не за один стол с родителями, а за стол к другим молодым ребятам, в числе которых были сам Субин, Тэхён, Сан и Уён. Столы в целом были ориентированы на пять-шесть человек. Их стол был как раз на пятерых и Ёнджун очень рад, что его одноклассник Уён тоже тут. Они ещё с младшей школы учатся вместе и хорошо дружат. Уён - прекрасный омега, примерный школьник, достойный сын, который не только соответствует всем внешним стандартам красоты, но еще и само олицетворение элегантности и изыска. В свои шестнадцать уже полезный своим родителям тем, что привлёк внимание уроженца одного из самых богатых семей страны, сына Южных Чхве - Сана. За руку омеги его семья предложила столько материальных благ, что семья омеги даже не задумывалась об отказе. Сейчас уже все знали кому принадлежит заветный омега без единого изъяна. Однако сам Уён не принимал всего этого. Как покорный омега, он, хоть и не смог пойти против решения семьи, но уговорил обе стороны дождаться до выпуска. Он, хоть и понимал, что от Сана никуда не деться и что его, грубо говоря, уже продали, всё равно не мог принять ухаживаний альфы. Он был настолько умелым актёром, что о его недовольстве данной ситуацией знали только Ёнджун и сам Сан, который в итоге рассказал своим друзьям, пытаясь получить от них совет, но какой совет могли дать две альфы, никогда не испытывавшие искреннее чувство влюблённости с примесью уважения. Сан потом понял, что признавшись родителям в своих к омеге чувствах, не помешав им “налаживать” будущее своего сына, слишком надавил на младшего, который и вовсе не был готов к подобному. Поэтому сейчас он терпеливо принимает любые действия и акты протеста, пытаясь показать искренность своих чувств и уважение к омеге, которого уже лишил права выбора. Если говорить честно, Ёнджун даже восхищается альфой, его терпением и человечностью. В их обществе, насколько высоким бы ни было положение твоей семьи, если ты родился омегой, то ты автоматически превращаешься в красивый товар, который обязательно нужно устроить в семью повыгоднее. Они все это прекрасно знали. Знали они ещё и то, что мнение и желание омеги мало что значили, если у альфы что-то на уме есть. И, в образовавшейся между Саном и Уёном ситуации, альфа, по меркам их общества, уже имел все права на омегу и, при желании, мог принудить младшего к общению, к подчинению, мог ставить ограничения или снимать их по своему усмотрению. Но Сан, искренне сожалеющий о том, что не смог устоять искушению получения этих прав на омегу, по итогу этими правами даже не мог позволить себе воспользоваться. Он лишь позволял омеге своевольничать, пока тот не успокоится и не примет их реальность. Сан действительно любил Уёна. И это было видно в каждом жесте и в умелых ухаживаниях за столом, за которым они сидели, пока их родители сидели за соседними и вели беседы насчет своих дел. И стоило зазвучать оживлённой мелодии, явно зовущей танцевать, как Сан, заметив сияние глаз своего омеги, галантно пригласил того на танец. И омега не мог отказать ему, разумеется, не потому что в глубине души и сам видел старания Сана и был даже немного благодарен, и, конечно, не из-за того, что это была любимая песня омеги. Он не мог отказать из-за окужающего их народа, который прекрасно знал, что омега должен потанцевать со своим альфой. Как бы омега ни пытался морозиться и ни упускал возможности отказать альфе, но прилюдно проявить акт неповинования было слишком большой роскошью для него. Да и бессмысленной, на самом деле. Последовав примеру своего друга, Субин так же приглашает к танцу Ёнджуна - своего постоянного партнера. А поскольку сегодняшнее мероприятие было посвящено его семье, то танцев можно было ждать от них сегодня два, как минимум. Аккуратно взяв протянутую руку альфы, омега поднимается со своего места и вместе со своим партнером подходит в центр, где уже начали танец Уён с Саном. Ёнджун гадает выглядят ли они с Субином так же гормонично рядом друг с другом. И тут до него доходит, что он хотел бы. Он хотел бы выглядеть гармонично вместе с Субином. Ёнджуну семнадцать. Он на втором году обучения в старшей школе и впервые сталкивается с непредвиденным обстоятельством в виде Чхве Субина, стоящего в дверном проёме класса, где у них проходил урок английского. Омега впадает в ступор и скептически сужает глаза в попытке понять не спутал ли он его с кем-то, ведь Субин учился в другой старшей школе, насколько омега знал, а он, как никто другой должен был знать подобную информацию. Из смятения его выводит слишком знакомый голос - Ну привет, - расслабленно здоровается альфа, скрестив руки и оперевшийся плечом к дверному косяку, разглядывая младшего с ног до головы. У омеги перехватвает дыхание от того насколько привлекательно выглядит данный кадр в его глазах. Не смотря на свой вторичный пол, он был достаточно высоким и редко встречал кого-то выше себя, даже среди альф. Субин же был выше, да еще и очень крепкого телосложения из-за вечных занятий спортом, что делало его намного крупнее, особенно в сравнении с тонко сложенным омегой, который спустя недолгую паузу, всё же, наконец, отвечает альфе: - Привет..? - говорит он с явным вопросом в голосе, - Что ты тут делаешь, хён, - не может сдержать своего любопытства омега и задаёт прямой вопрос, успокаивая себя тем, что их семьи достаточно близки, чтобы позволять себе разок обойтись без формальностей - Учусь? - с нескрываемым весельем в голосе отвечает альфа, забавляясь реакции Ёнджуна, у которого очень очевидно крутятся шестерёнки в голове, пытаясь переварить слова старшего, на что тот решает не томить своего тонсена, - Я перевелся неделю назад, и это наш класс, - шестерёнки в голове Ёнджуна начинают действовать словно активнее, просто уже в другом направлении, но он решает оставить мыслительный процесс на урок литературы, до которого у него ещё было минут пять - Вот как, а чего так? - поинтересовался омега. Весьма очевидный вопрос, на самом деле. Субин до этого учился в лучшей старшей школе с гуманитарным уклоном, чтобы потом пойти по стопам собственного отца в политику. Семейная традиция Северных Чхве. Вот только школа, в которой учится Ёнджун - с математичеким уклоном, для поступающих на бизнесс-менеджмент. Вполне очевидно, что Субину никто не позволит сунуть нос куда-либо кроме политологии, ведь в его случае он единственный сын семьи. - Просто захотелось поучиться тут в свой последний год, - спокойно ответил альфа, не раскрывая никакой информации, - Лучше скажи, как ты тут? - ловко сворачивает тему альфа, - Никто не обижает? - и вот оно. Коронное. Эта формальная забота, которая окутывает омегу нежным куполом надежды на то, что между ними когда-нибудь всё будет как прежде. Возможно, Субину просто нужно было время, чтобы отпустить ту.. ситуацию. - Всё отлично, - окрылённый неприкрытой заботой альфы искренне говорит омега, который на самом деле пользуется огромной популярностью и уважением среди своих одноклассников. Ёнджуну всё ещё семнадцать, он всё ещё учится в одном классе с Уёном и всё ещё дружит с Ёнсоном, у которого в жизни всё ещё слишком много драмы и слишком много Кан Тэхёна, который омегу на расстоянии вытянутой руки держит, а близко не подпускает, но и далеко от себя не пускает. Но при всей своей личной драме, Ёнсон успевает следить за личной жизнью всех, кого только возможно, узнавая все новости и слухи чуть ли не самым первым. Однако, переход Субина в их школу шокировал даже его. Но данный шок продлился у него не слишком долго, и так же не слишком много времени у него ушло на то, чтобы разузнать настоящую причину перевода альфы. Ёнджун, при желании, мог и сам все спокойно разузнать, но ему нравилось как удобно было с Ёнсоном, который всю чёрную работу делал сам, абсолютно его не вовлекая. По итогу везде светился Ёнсон, а информация попадала в руки Ёнджуну. Однако когда Ёнсон пришел к нему с, цитирую: “Поверить не можешь, что я узнал! Оказывается, Субин перевелся из-за омеги……” и дальше текст в два десятка тысячи символов со всеми деталями и нарытой информацией, что на историю с переводом, что на омегу, что на его отношения с Субином, которые, на самом деле, оказалось, были. Ёнджун не глупый мечтательный омега, он никогда не обманывал себя, строя в голове образ сахарного альфы, который никогда не целовался, с омегами за ручки не держался и вообще одним воздухом с ними не дышал. Он прекрасно знал про похождения старшего, и что тот каждые две недели менял омег. Но в этот раз эта история его не на шутку раздражала, возможно, отчасти из-за того, что это первый раз, когда Субин шёл на такой серьезный поступок как смена школы из-за кого-то. Отчасти же из-за того, что если раньше и мечтать о взаимной симпатии не мог, то сейчас, после последнего их нормального разговора, в его груди теплилась надежда с негромким, но таким звонким ”а может..”. Ну и не исключено, что дело может быть в самом омеге, с которым Субин начал встречаться. Этот омега, мягко говоря, был достаточно известным своим воздушным поведением и вечной драмой в жизни и всегда с разными альфами. Даже если в корейском обществе подбное явление не порицалось бы (а оно, на самом деле порицалось), по стандартом их кругов подобная репутация губительна, а омега - лицо альфы, у Субина просто нет права даже развлекаться с подобными. Ёнджун, не долго думая, при первой же возможности рассказывает отцу альфы с какими людьми тот водится, рассказав так же о недавнем пристрастии альфы к сигаретам, дабы тот образумил сына. А он, на самом деле, так и делает, заставляет Субина разорвать отношения с тем омегой и, очевидно, очень сурово наказывает сына, потому что омега больше ни разу не видит его курящим. Однако, радости это продолжительной Ёнджуну не успевает доставить, когда в их с Субином первую же встречу после того случая сталкивается не просто с холодным безразличием, но с весьма красноречивым взглядом, кричащем о глубоком презрении и, весьма странно, об обиде. Омега сразу же понимает, что весьма неглупому Субину не составило особого труда догадаться о личности человека владеющего что достаточной информацией, что рычагами давления на его семью. Ёнджуну все еще семнадцать, и он, кажется, проебался. *** Нежная и непринуждённая мелодия живого оркестра окутала всё помещение, в котором гости собрались около небольших круглых столов с именными табличками, ища свои места. Ёнджун, нашедший в толпе Уёна, более чем уверен, что их посадят за один стол и определенно за этим же столом будет Сан, разумеется, в компании своих близких друзей. Упомянутый альфа находит их раньше, чем те приступают к поиску своего стола, галантно проводя их за общий стол, услужливо отодвигая им обоим стулья и сам присаживаясь около своего омеги. Они перекидываются парой дежурных фраз, пока Уён пытается смотреть куда угодно, но не в глаза альфы, не сводящего с того взгляда, с невероятным трепетом и восхищением оценивая элегантный костюм омеги и подаренное его семьёй колье с жемчугами, которое идеально подходило тёмно синей расцветке его образа. Подобранный стиль настолько идеально подчёркивал внутренний стержень омеги, который сам по себе был словно море - спокойным, терпеливым, но самостоятельным и непокорным, что Сан не удивился бы, если бы природным запахом омеги оказался запах моря, хоть тот прекрасно знает, что Уён пахнет фиалками. Его самый любимый запах. Альфа, не упуская возможности, делает скромный комплимент изысканному вкусу Уёна, предлагая тому сходить на ночное свидание сразу после вечера. Его непоколебимость иногда действительно восхищает Ёнджуна. Этот парень просто не умеет отступать. Вскоре к ним присоединяются Тэхён и Субин, и младший, в отличие от старшего, выглядел неприлично довольно, наконец, за вечер увидев Ёнджуна, который непринуждённо улыбнулся в знак приветствия и спокойно потянул руку вперед, которую младший альфа галантно взял в свою, оставляя на ней лёгкий поцелуй в знак уважения и приветствия. Данный жест был весьма привычным на официальных встречах. Субин же, повторив действие младшего альфы, присаживается на стул прямо рядом с омегой. Ужин проходит достаточно спокойно, не считая проскакивающие иногда колкости между слов, подкидываемых Субином и Ёнджуном. Субин никогда не упускает возможности съязвить, а омега просто не может остаться в должниках, и с ухмылкой кидает ответочки. Как бы Ёнджун ни грешил и как бы много поводов для недовольства у Субина ни было, он всё равно не позволит мокать себя в свои поступки, за которые он, в принципе, не жалеет. Даже если, каким-то чудесным образом, у него была бы возможность переписать прошлое, он бы не поменял абсолютно ничего. В конце концов, Ёнджун просто умел нести ответственность за свои поступки, и ему не было нужды жалеть о чём-то. Это пусть остальные жалеют, что вообще каким-то образом столкнулись с ним. Вскоре музыканты начали играть более оживлённую музыку, подавая сигнал, что уже можно приступать к танцам. Зал постепенно начали заполнять пары разных возрастов, и, по традиции, Ёнджун должен был станцевать первый танец с виновником торжества в знак внимания и уважения. И Тэхён предлагает ему руку, приглашая к положенному им танцу, на что омега аккуратно встаёт и следует за своим партнёром в центр. После недолгого танца они возвращаются за свой стол, где Уён комментирует то количество внимания, которым завладели ребята, просто станцевав вместе танец. Ведь что ни говори, но Ёнджун считался местным принцем, которым все восхищались и ставили в пример своим детям, а Тэхён был знаменит своим невероятно острым умом и прямолинейностью. Тому не нужно было скрывать своего скептицизма, с которым он относился к любому, кто заводил с ним разговор. От этого же его отношение к Ёнджуну, а именно его покладистость с ним, приковывала ещё больше внимания к омеге. Когда начинается любимая песня Ёнджуна, тот встречается взглядами с Субином, прекрасно знающим о том, что это любимая песня младшего, и прекрасно знающим, что он единственный, с кем тот может танцевать. Когда альфа довольно опускает взгляд к салату в своей тарелке и приступает к пережовыванию еды, как ни в чем не бывало, омега удивленно поднимает бровь. Но тот быстро понимает, что это откровенная провокация, и просто переводит взгляд на остальные столики. Он ловит взгляд смотрящего на него альфы, который только и ждал хоть какого-то жеста, что позволил бы пригласить омегу на танец. И наконец, получив неоднозначную улыбку от омеги, который при этом не сводил с него взгляда, тот, не упуская ни минуты, подходит к столу Ёнджуна, но не успевает он даже слово вымолвить, как натыкается на свирепый взгляд Субина, предупреждающий его об опасности его действий. Альфа, в конце концов просто отходит в другую сторону, так и не позвав Ёнджуна на танец. Омега же, не упустив действия Субина, уже не сдержавшись спрашивает напрямую: - Ну и что это было, - недовольствует омега, окинув его недовольным взглядом. - Не понимаю, о чём ты, - как ни в чем не бывало продолжает ковыряться в салате альфа, своими словами заставляя омегу закатить глаза. Уён, заметивший разочарование своего друга, кокетливо наклоняется поближе к Сану, шепнув тому что-то, что заставляет альфу сначала посмотреть на него с прищуром, но, получив утвердительный кивок, встать с места и, подойдя к Енджуну, протянуть ему руку, приглашая к танцу, чем он приковывает к себе сразу три удивлённых взляда. - Птичка нашептала мне, что это твоя любимая песня и мне показалось, что будет обидно, если ты её пропустишь, поэтому, не хочешь потанцевать со мной? - спокойно говорит Сан, не обращая никакого внимания на лучшего друга, который вот-вот просверлит в нём дыру своим взглядом. - Мило, - кокетливо улыбается Ёнджун, протягивая свою руку в ответ и принимая приглашение на танец, - я с удовольствием потанцую с тобой, - говорит омега, следуя за ним в центр зала, где уже во всю танцевали пары. В этот раз на них уже смотрели все, даже другие танцующие. Ведь все прекрасно знали, что Ёнджун танцует только с Субином, и увидеть его в паре с другим альфой, у которого при всём при этом уже есть жених, вызывало очень много неоднозначных мыслей. Но Ёнджуну было всё равно, он хотел танцевать - он танцует, и неважно с кем. Хотя некоторые вопросы, всё же, не хотели покидать его мыслишки, например, как Уён заставил своего равнодушнего ко всему, помимо него, жениха, позвать на танец человека, который, очевидно, его не интересовал (по правде его не интересовал никто, кроме Уёна, и он даже не скрывал этого) - Думаю, наш танец будет обсуждаться ещё не одну неделю, - обречённо выдохнув заговорил Сан, - Ты определенно умеешь привлекать внимание, - беззлобно говорит альфа, держа на лице дежурную улыбку, чтобы не давать большего повода для слухов, которые в любом случае скоро начнут разлетаться - Ничего не могу с этим поделать. Я это не контролирую, - кратко отвечает омега, прекрасно ощущая сотню взглядов, окутавших их со всех сторон. Когда мелодия утихает, давая сигнал к завершению танца, они возвращаются к столу, где их уже ждал довольный своим альфой Уён, недовольный своим другом Субин, и неспешащий высказать определённую позицию, касательно сложившейся ситуации, Тэхён. - Вы прекрасно станцевали, - без капли искренности говорит Тэхён, удивлённо смотря на своего друга, который не реагировал как-либо на угрожающий взгляд Субина, - Но, признаюсь, я удивился, когда ты решил позвать Ёнджун-хёна на танец, я думал, ты танцуешь только с Уён-хёном, - провокационно говорит Тэхён, пытаясь вывести друга на какое-либо объяснение, пока их третий друг не начал уже выпускать пар от злости. Он решил воспользоваться главным рычагом давления на Сана - заговорил об Уёне, прекрасно зная, что этот омега единственный, перед кем Сан стал бы отчитываться, пытаясь всё объяснить и не дать повода для лишних мыслей. - Сегодня Ёнджун стал исключением, - всё так же спокойно проговорил альфа, своей краткостью дав понять, что не собирается сейчас зацикливаться на этой ситуации. - И почему же он стал исключением? - уже не выдерживая вклинивается в разговор Субин, чуть ли не рыча. Глаза двух альф встречаются, и Сан готов поклясться, что в зрачках друга буквально пожар, пламя, которое готово поглатить его целиком, дай лишь волю. - Это была его любимая песня и, очевидно, было бы глупо пропускать её, только потому что ты был занят более занятным делом, - он глазами указывает на тарелку альфы, - К тому же, это всего лишь я. В этом нет ничего особенного. - Даже если бы это был не Сан, - вставляет свое слово омега, с довольной ухмылкой смотря на Субина, - Хён, ты же не забыл, что я свободный омега и могу танцевать с кем хочу? - надменно выгибает одну бровь, - Ты и сам прекрасно знаешь, что я танцевал лишь с тобой, чтобы другие альфы не расценивали согласие на танец как согласие на ухаживания. Но даже если бы он не был помолвлен с моим другом, я уже не в том возрасте, когда меня нужно оберегать от внимания со стороны альф. Слова Ёнджуна не просто подливают масло в и без того не утихающее пламя, они приводят Субина в натуральный шок. Да, он прекрасно знал откуда растут ноги их традиций и привычек, но это первый раз, когда Ёнджун допустил возможность принятия ухаживаний от какого-либо альфы. Разумеется, Ёнджун не глупый подросток, а вполне мудрый взрослый парень, который в этом году уже закончит университет и уже сейчас занимается семейным бизнесом, помогая родителям. Субин прекрасно знает, что тот не за красивые глазки заслужил к себе уважение, хотя, если быть объективным, внешние данные омеги были не просто на высоте, они сражали наповал любого альфу, который встречался взглядом с лисьими глазками омеги. Он прекрасно знает, каким вниманием тот пользуется , что у альф, что у омег, знает, какой у него обширный круг общения, и про то, что Ёнджун давно уже не тот омега, за которого можно принимать решения, не считаясь с его мнением. - А что, нашего прекрасного принца больше не удовлетворяет внимание своих друзей альф? Так сильно жаждешь ухаживаний? - словно плюётся ядом альфа, не пытаясь как-либо скрыть всё своё презрение к идеологии жизни омеги, который, в отличие от него, допускал идею дружбы между альфами и омегами, и во всю практиковал её. Этим самым, если честно, очень сильно раздражал Субина. Слова альфы, казалось, не удивили Ёнджуна, на чьём лице не проскользнуло ни тени обиды или оскорбления, тот лишь ещё надменнее ухмыльнулся и ответил: - А почему тебя это так беспокоит, хён? - Субин выгибает бровь на слова омеги и почти искренне отвечает: - Почему меня не должна волновать жизнь моего младшего брата? - одним лишь сухо брошенным предложением он тушит пламя азарта, заигравшего в крови омеги, который до этого лишь упивался бурной реакцией альфы. Интерес пропадает за считанные секунды, и Ёнджун лишь без особого энтузиазма отвечает: - Я думал, тебя уже давно не интересует жизнь этого самого младшего брата. Или ты натягиваешь эту роль лишь когда тебе удобно? - слова младшего бьют не только по гордости альфы, но и по самому омеге, который в миг наполняется раздражением к самому себе за собственную слабость. Оба прекрасно понимают о чём речь. Ёнджун никогда не перестанет припоминать ему случай, когда тот не встал на его сторону из-за какой-то брани в сторону наглых альф, которых он даже ни разу после того случая не встретил. О том, почему больше ни разу не встретил, разумеется, не догадывается. О том, что Субин не оставил от них и следа в этом городе, собственно, тоже.