романтика

— чего такая грустная, красавица? — камалия неожиданно набрасывается сзади, обнимая за шею. аня вздрагивает, недовольно переводит взгляд — зилант улыбается, чуть склонив голову. — какая разница? — камская раздражённо фыркает, пытается отцепить от себя девушку, но та лишь весело смеётся и перехватывает её за талию, прижимаясь крепче. аня вырваться уже не пытается, пыхтит лишь недовольно, скрестив руки на груди. камалия держит свою голову на её плече, смотрит любопытно, слегка улыбаясь. камская взгляд на себе чувствует, чужое горячее дыхание тоже. голову упрямо не поворачивает, смотрит вперёд, ощущая лёгкое смущение. она же никогда, ну, к девушке так близко не находилась, это даже если не брать в расчёт какую-то романтику. в принципе. лёгкие объятия с другими городами-девушками не в счёт. те были едва заметными, формальными, как приветствие. с зилант всегда было как-то странно и по-другому. камалия обнимала крепко, долго, могла навязаться сама, рассказывая о чём-то невпопад. аня реагировала странно: непонимание смешивалось с удивлением, какой-то боязнью и смущением. камская никогда не имела опыта общения с девушками, потому что подруг как таковых у неё не было, на протяжении всей её действительно долгой жизни аню сопровождали юра и костя, а также старший брат. поэтому сближение с человеком её пола одновременно радовало и пугало. аня правда волновалась, пытаясь найти какие-то слова для диалога, стараясь не показаться странной или скучной, но почти всегда всё сводилось к непониманию со стороны собеседника. ане оставалось поджимать губы, уводя взгляд в сторону. — не расстраивайся. когда грустишь ты, солнце тоже не светит, — камалия тычет пальцем в небо, где солнце начало скрываться за грозовыми тучами. камская слабо улыбается, всё-таки чуть поворачивая голову в сторону казани. зилант расслабленно смотрит наверх, в небо, держит уголки губ в лёгкой улыбке. последние лучи солнца, прежде чем скрыться за облаками, слабо освещают её лицо, и в этом угасающем свете девушка выглядит невероятно правильно, словно сама была солнцем, освещающим путь другим. пермь не замечает, как засматривается, слегка приоткрыв рот. встречает лишь вопросительный взгляд с выгнутой бровью, быстро отворачивается, чувствуя, как алеют щёки. — не неси ерунды. это прогноз погоды такой, сегодня дождь. — аня вновь фыркает, неловко кусая губу. едва мотает головой из стороны в сторону, внутри ругается на саму себя, коря за неуместные непонятные чувства. слышит, как камалия весело усмехается, ни капельки не обижаясь. — в тебе совсем нет романтики, — камская возмущённо вспыхивает, заглядывая в чужие глаза. в карих глаза сверкает лёгкая насмешка с неким снисхождением, лениво выгибается тёмная бровь, на что аня дуется ещё сильнее, готовая взорваться от негодования. казань это чувствует, видит в девичьем взгляде, надутых красных щеках, не сдерживается — смеётся, утыкаясь лицом в чужое плечо. пермь удивлённо моргает глазами, быстро сдуваясь и теряя былую злость. смотрит лишь и слышит чужой смех: громкий, звонкий. замирает в оцепенении, слышит почему-то стук собственного сердца, которое бьётся как бешеное, непонятное удовлетворение накатывает в груди. аня судорожно выдыхает, жмурится, отгоняя от себя наваждение. камская чувств каких-либо у себя не признаёт, не будет по крайней мере. глупо это как-то, по-детски. невозможно, вот так. аня с девочками не дружит даже, что в них, влюбляться. на урале выросла, вместе с костей и юрой. ей нужно скорее костю любить или чувства юры принять. так нужно. — романтика тут неуместна, — пермь закатывает глаза, недовольно поджимая губы. казань всматривается в её лицо, знакомые до мелочей черты. аня хмурит брови, кусает губы, которые покрывается ранками. камалия видит её нервозность, отчего-то покрасневшие щёки, улыбается, хитро так, но всё равно по-доброму. — ты — романтика. ты и есть она. — зилант тянет руку, заправляет за ухо рыжую прядь волос, ласково улыбается. аня удивленно распахивает глаза, находя лицо девушки слишком близко к своему. кровь сильнее приливает к щекам, камская выдыхает в чужие губы, чувствуя горячее дыхание на своих. — не печалься, мәхәббәт минем. я всегда рядом. — аня чужого языка не знает, не понимает, но всё же улавливает что-то в голосе, его интонации, глазах. не может перевести, но чувствует, что-то личное, что-то между ними, раз казань не решилась говорить это на русском. говорит на своём, родном, видимо показывая степень значимости этих слов, как важны они для неё самой. аня всё ещё не понимает, но с благодарностью принимает, а тревога с сердца чуть отступает. — ты же говорила, что во мне нет романтики. — камская кладёт ладони на руки, обвившиеся вокруг её талии, слегка сжимает. — людям не всегда стоит верить. это дорогого стоит. — камалия задумчиво направляет взгляд в небо, где тучи сгущаются всё больше. они до сих пор стоят на улице, обдуваемые теперь усилившимся ветром. аня ежится. похолодало, а она ничего накинуть сверху не взяла, стоит в одной майке. зилант замечает мурашки на чужой коже, отстраняется, стягивая с себя пиджак, накидывает на чужие плечи. — эй, зачем, — пермь удивлённо оборачивается. — ты же замёрзнешь. — аня обеспокоенно смотрит, но камалия лишь смеётся и отмахивается. — всё в порядке. я же город. что со мной будет? — умалчивает о том, что камская тоже воплощение. пермь хмурится. — тем более, — зилант легко улыбается, с нежностью заглядывая в чужие глаза. аня правда не понимает, смущается лишь пристального внимательного взгляда, кутается в пиджак. — с тобой я не чувствую холода. аня замирает. смотрит в карие глаза, пытается найти намёк на шутку, неправду, но там лишь серьёзность и обдуманность своих действий, наравне с искренней радостью. сердце заходится в бешеных ритмах, пока аня дышит. действительно дышит, свободно так, без камня в груди. хочется плакать. в принципе что девушка и делает, стараясь руками утереть дорожки слёз, пока к её лицу не прикасаются чужие ладони и она не начинает плакать сильнее. утыкается и рыдает в чужое плечо, пока её буквально качают на руках, успокаивая. камская пальцами вцепляется в спину камалии, вжимается сильнее, когда её крепко обнимают в ответ. гладят по голове, ласково шепчут на ухо какие-то успокаивающие глупости. — фәрештә, мне больно видеть твои слёзы. — аня смеётся, качает головой. легко целует камалию в уголок губ, целомудренно так. у ани тушь потекла, волосы липнут к лицу, но она улыбается. улыбается так, как в детстве, даже счастливее. у ани в детстве любовь неразделённая, костя, влюблённый в юру. у взрослой ани новая любовь, взаимная, и костя, всё ещё влюблённый в юру. ты — романтика. ты и есть она.