Баллада о старом дубе, волчке и волке.

— Геральт?.. — Единственное, что сорвалось с моих губ было его имя. Данное при рождении или после ведьмачьих экспериментов — неважно. Затуманенный взгляд пересекся с его янтарными глазами, пока мы оба не опустили глаза вниз, в вожделении. Медленно, играясь с ним, я скинула с себя ночное платье, оголяя свое бледное как его лицо тело. Наши глаза вновь встретились, но слов не произнес никто. Я опустила одну ногу в его ванну, вода обжигала с непривычки, затем вторую и, наконец, села на ведьмака верхом, будто на коня. Чувство, что к моему животу прикасается не просто его половой орган, а все, что он сдерживал каждое утро перед тем, как выйти из комнаты и постучать в мою в поездках, как он показывался мне на рассвете из-под одеяла возле потухшего костра. Я знаю, что он не показывал виду, но его нрав все говорил за себя. — Могу ли я?..- Спросила я, прикоснувшись к его стояку одной рукой, заставив того дернутся. Геральт коротко кивнул и закрыл глаза, запрокинув голову. Медленно, я насаживалась на него, стараясь привыкнуть, но размеры не совсем мне подходили. Подхватив инициативу на себя, беловолосый сжал мои бедра и помог мне, набирая темп. Вода из ванны плескалась в разные стороны, создавая водопад, пока мои стоны эхом разносились по купальной. Эмоции переполняли меня, пока мое тело извивалось от его резких толчков, а из рта вырывалось стоном и возбужденным криком его имя. Что еще можно чувствовать, когда тебя стимулирует Ведьмак? На момент показалось, что Геральт зверски устал, но приставив меня к стене лицом и наклонив, вновь вошел. Больно не было, но достичь предела моей возбужденности получилось уже раз пять точно. Спустя некоторое время я почувствовала еще больше «влаги» внутри себя и, вскоре, облегчение… — Наверное, наши отношения развились слишком быстро? Я думаю, мне стоит пойти спать. — Поцеловав его в щеку на прощание, я ушла спать, напоследок услышав его ухмылку. Под пение птиц моя усталость от вчерашнего вечера ушла. Одевшись, я уже была готова выдвигаться с ним дальше на его «ведьмачью работенку», но Геральта не было видно, как своих ушей. — Где он? — Мой гневный голос дал понять дворецкому, что я говорила точно не о своем потерявшимся вчера гребне для волос. — Господин Геральт уехал сегодня утром, мадам. — Он ничего не хотел мне передать? Письмо например или когда вернется? — Лишь просил вас вернуться в свой дом, как отдохнете. — Вот ведь хрен моржовый! — Выпалила я и, собрав все свои вещи, поспешила прочь из этой чертовой винодельни. Слезы, нервный смех и различные выкрики в разговоре с самой собой продолжались до тех пор, пока я не нашла деревушку и нужную мне конницу. — Мы ведь ничего друг другу не должны, да и с чего это я решила, что могу вторгаться в сердце этого бессердечного ведьмака?! Все это сказки, что он страшен и суров. Наверняка влюбчив по самое горло! Только лишь… К счастью или к сожалению, я вернулась в бухту как раз к скорому отплытию на Скеллиге и уже на корабле предалась вновь к этому короткому, но такому приятному воспоминанию, как приключение с Геральтом из Ривии. — Крыжовник терпкий, сладкая сирень. Хочу во сне твой видеть локон черный, фиалки глаз твоих, что слез туманит тень. — Напевала я песню о нем, пока не пришло осознание… После возвращения домой девушка еще долго вспоминала Белого Волка различными оскорблениями, но вскоре ее сердце занял тот, кто был готов принять ее чувства и дать ей все, чего она желала.