Гость.

Гость. Рассказ. 1. Деревня медленно умирала. Люди, жившие здесь когда-то, давно её покинули. Лишь редкие жители, в основном старики, не хотели бросать свои, такие же, как и они сами, старые, покосившиеся дома. День клонился к закату. Сгущались сумерки, холодный, осенний ветер, гонял по деревенским улицам, сухую листву. В доме на самой окраине села, всё ёще были признаки жизни. Из окон пробивался тусклый свет. В дверь постучали. Хозяин открыл не сразу. Насторожился. Подойдя к дубовой двери, он прислушался. Другие три удара, жестче и громче заставили его оживиться. -Кто? – спросил он. -Специалиста вызывали? Дверь со скрипом приоткрылась совсем не на много, так чтобы можно было разглядеть гостя. Свет падал на лицо жилистого, молодого человека. -Специалиста вызывали? – повторил незнакомец. На вид ему можно было дать лет двадцать пять. Густая копна чёрных волос спадала на большие карие глаза. Тяжелый, волевой подбородок был украшен небольшим, глубоким шрамом. Хозяин долго всматривался в незнакомца серыми глазками, подозрительно рассматривая шрам. -Впустишь? -Заходи – решил, наконец, он. Пропуская внутрь посетителя, хозяин прижался к стене прямо напротив зеркала. Незнакомец прошёл в дом, впуская вместе с собой холодный порыв октябрьского ветра. Его высокая фигура в кожаной куртке, промелькнула в зеркале. «Отражается» - подумал хозяин и у него будто упал камень с души. Он несколько оживился. -Стало быть, ты специалист? Проходи, садись. И много таких у вас в конторе? Гость молчал. -Ты же наверно не единственный? Молчание. Гость ходил по комнате, внимательно осматриваясь кругом, как будто что-то искал. Осмотревшись, наконец, сел в глубокое, старое кресло. -Говорят - ты лучший? – спросил хозяин, с любопытством смотря на гостя и садясь напротив. -Где он? – спросил тот, давая понять, что не намерен вести светскую беседу. -На нашем кладбище последний раз был. Я вашему главному всё в деталях обрисовал. -Как он выглядит? -Ну, он.…Такой… - подбирая слова, отвечал он. – Обыкновенный, бледный как покойник, глаза красные, как кровью налитые. -Клыки есть? -Не. …Не знаю, не помню. Он когда за мной погнался, мне некогда было его рассматривать, скорее бы ноги унести. Еле убежал, – от воспоминаний на его лбу проступили капли пота, отчего он вытер его тыльной стороной ладони. -На его шею не обратил внимание? Следов от укуса не видел? -Да говорю же, не до этого было. А зачем? Были укусы, не было? Какая разница? Гость ответил не сразу. Почувствовав жар от печи, он снял куртку, не вставая с кресла, и положил возле себя. Хозяин заметил торчащую из-за пояса гостя, деревянную рукоять, в виде белой оскаленной головы какого-то кошачьего хищника. «Нож» - сообразил он. -Есть версия, что у Главного укусов быть не должно. Укусы только у жертв и обращенных. Если у твоего укусов нет, значит, он - Главный. Мысль о том, что он столкнулся с Главным, вновь бросила хозяина в пот. Он сглотнул. -Главный? В смысле Главный вампир? -Мы его так не называем. Упырь он. -Вампир, упырь – один хрен. -Не скажи. Упырь гораздо лучше отражает всю мерзость и суть этой твари. -И что, окажись он Главным? -Если убьешь его, все остальные умрут сами – пояснил он. -Стало быть, этому можно положить конец? – он улыбнулся и с надеждой посмотрел на гостя. -Можно, но сначала его ещё надо найти. Где говоришь он? -Был на кладбище. -Уверен, что он ещё там? -Да. Я сам вчера видел, как он на нашего сторожа напал. Дядю Гену. Так что, пока всю кровь из него не выпьет, не успокоится. Они ведь всю кровь пьют? В подтверждении гость кивнул. -А потом ещё весь труп обглодает, до костей? Гость снова кивнул, давая понять, что тот не ошибается. -Только если это обращенный. А если это Главный он может и обратить. И станет твой дядя Гена одним из них. -Хм…Точно, а я об этом не подумал. Оба молчали. В воздухе повисла звенящая тишина. Октябрьский осенний ветер врывался в комнату редкими порывами, сквозь открытую форточку деревянного окна. Пламя в печке играло бликами на полу. Настенные часы монотонно отсчитывали секунды. -Как ты хочешь его убить? – нарушил тишину хозяин. -Осиновый кол-это единственный способ. -И всё? -Ещё можно сжечь. Хозяин встал и подойдя к обшарпанному шкафчику, что стоял возле окна, извлёк оттуда бутылку водки и два граненых стакана. -Пить будешь? -Я не пью. -А я пожалуй выпью – он налил почти до краёв и залпом осушил стакан. -Что делать собираешься? – спросил он, наливая следующий. -Ночью на кладбище пойду. -Только без меня – сказал он, вернувшись на своё место. – Я тебе в этом деле не помощник. Я после увиденного, на кладбище ни ногой. -Я сам всё сделаю. -Ишь ты. Сам. Смотри, как бы он тебя не сделал. Зовут то тебя как? -А тебе зачем? -Случись что с тобой, в контору сообщить, ну если тебя убьют или того хуже… -Рысь.- ответил тот спустя паузу. -Рысь? Прозвище? -И да, и нет. Фамилия такая. Рысь. Паша Рысь. -Надо же. Интересная фамилия. Редкая. А меня Виктор. Можно просто Витя. – они пожали друг другу руки. -Слушай Витя, есть у тебя, где прилечь? Хочу до ночи подремать. -А вот на полу возле печки и ложись. Сейчас я тебе тряпок набросаю. Не против? Он не стал возражать. Он знал, что удобств может и не быть. Виктор накидал на пол старых вещей и тряпок, и спустя минуту импровизированная «кровать» была готова. Гость лёг. Виктор обратил внимание, что он не стал вынимать нож из-за пояса. -Интересный у тебя нож – заметил он, указав на рукоять. – Что не снимаешь? -Спокойной ночи – ответил тот, отворачиваясь к печке. -Спокойной ночи. Паша Рысь. В печке догорали остатки дров. Часы по-прежнему отсчитывали время. Едва в комнате погас свет, как внутрь будто вор, осторожно проник лунный свет. Гостю не спалось. Паша Рысь лежал на спине, смотря в потолок. С самого его прихода, он никак не мог избавиться от чувства, что он что-то упустил, что-то мимолетное, сиюминутное, но очень важное. И это чувство засело в нём как заноза. Предстоящая охота его не пугала. Сколько их уже было? Его одолевало любопытство, что если это будет Главный, от которого всё началось? Возможно, здесь всё и закончиться. Однажды он уже сталкивался с ним, в прошлом. Он не помнил всего, из воспоминаний о той схватке у него остался только шрам на подбородке. Паша провёл пальцем по шраму, короткому и глубокому. Напоминание, которое навсегда останется с ним. С тех пор для него это стало личной местью. Месть-холодное блюдо, которое всегда с тобой. Думая о предстоящей схватке, Паша потирал рукоять, словно удостоверялся что его оружие при нём. Это давало успокоение. Он пролежал так ещё довольно долго, до тех пор, пока луна окутала комнату, белым светом и тишину пронзило два удара настенных часов. «Пора». 2. Виктор спал. Его сопение было громко слышно в тишине ночи. Паша шёл к выходу, скрипя половицами. Выйдя наружу, природа встретила его безмятежной, звездной ночью. Осенний холод обдал лицо. Выдохнув, он увидел, как изо рта вырвались белые клубы пара и растворились в ночной тьме. «Надо было взять шапку». Ночь предстояла тяжелая. Паша, застегнувшись до подбородка, и подняв воротник, пошёл в сторону кладбища. Дорогу он знал, в конторе ему показали карту местности, и взглянув на неё один раз, он запомнил всё до мельчайших подробностей, благодаря своей фотографической памяти. К счастью кладбище находилось недалеко. «Тут вся деревня-кладбище» - подумал он. Шёл он быстро, подгоняемый морозом, любопытством и жаждой мести. Внутри разгорелось, то самое, уже ему знакомое чувство опасности и страха, которое впрочем, он давно научился контролировать. Адреналин разгонял кровь, становилось тепло, и холод стал менее чувствителен. Идя прямо, Паша смотрел по сторонам. Вдоль проселочной дороги, по обе стороны тянулись обветшалые заборы и домики, давно покинутые своими хозяевами. Некоторые были оставлены совсем недавно, около пары дней, о чём свидетельствовали висевшие занавески в окнах, хозяйская утварь, лежавшая на земле, распахнутые настежь двери домов и ворота. Было видно, что люди покидали дома в спешке. Вскоре показались последние дома, а пройдя их, улица закончилась, дорога же тянулась дальше, пролегая меж обрывистых оврагов. Круто заворачивая вправо, дорога упиралась в покосившиеся деревянные ворота старого кладбища. Паша Рысь ускорил шаг. Подойдя к воротам, он осторожно пролез внутрь, там, где одна створка ворот была открыта наполовину. Паша закрыл её за собой, больше по привычке, чем по умыслу. Ночь была полновластной хозяйкой. Луна печально смотрела вниз. Мороз сковывал. Не было не единого порыва ветра, ни единого шевеления травинки, всё застыло. Время будто так же, как и мертвецов - захоронили. Тишина и покой. Кладбище было большим. Могильные кресты тянулись до самого горизонта. Где-то здесь среди этих могил Паша Рысь должен был отыскать того, кого он так давно жаждал найти. Он знал, что первое, куда ему надо направиться, это сторожка. Так он и сделал. Сторожка – небольшое деревянное строение со сгнившими до черноты досками, больше походила на сарай. Располагалось она точно в центре перекрестка, от которой затем в разные стороны шли три дороги. Присмотревшись, Паша увидел внутри, слабое, голубоватое освещение, пробивающееся сквозь плотно закрытое окно. Едва подойдя к крыльцу из двух ступенек, он увидел кровавый след, начинающиеся внутри строения и уходящий вглубь могильных крестов. «Он утащил свою жертву» Хоть он и понимал, что внутри ни кого нет. Паша должен был проверить, не мог не проверить. Сжав правой рукой резную рукоять с головой рыси, левой он резким толчком распахнул до конца, чуть приоткрытую дверь, на старых, ржавых петлях. Потребовалось всего лишь мгновение, для того чтобы увидеть и оценить обстановку внутри. Как он и предполагал, внутри было пусто. Бледный свет от одинокой лампочки достаточно освещал внутреннее убранство. Большая, темная лужа посреди пола, разбросанная одежда, опрокинутый стул, рассыпанная пепельница-всё свидетельствовало о схватке. «Это тварь напала на него здесь, а пожирать утащила в другое место». Кровавый след лишь подтверждал догадку. Паша пошёл по следу. Он кровавой колеёй, тянулся, уходя вглубь кладбища, и терялся во тьме. Примятая трава от волочения, служили ориентиром, по которому без труда шёл Паша. Идя не спеша, он вслушивался и всматривался, периодически то и дело останавливаясь. Не следит ли кто за ним? Хоть он и знал, что сейчас упырь должен быть занят своей добычей. Однако он давно мог окончить трапезу и начать выслеживать новую жертву. Нужно было быть начеку. Паша потерял счёт времени, ночной пейзаж хоть и сменялся, но сменялся слабо, лишь периодически возникало одинокое дерево или дикий куст царапал своими голыми ветками могильные ограды. В остальном пейзаж был уныл и однообразен. Луна, как безмолвный сопровождающий, двигалась параллельно с ним. Наконец, его путь закончился. След его привёл. Перед ним предстал, большой, старый склеп, с разрушенным от времени фасадом. Судя по архитектуре, строению, можно было дать около двухста лет. И Паша знал, что так оно и было. Склеп украшали изысканные скульптуры ангелов по обеим сторонам от входа. Скульптуры, склонили головы, словно плакали по усопшему. Их скорбь особенно смотрелось бы во время дождя, когда по их щекам текли настоящие капли. Снизу, ангелов обвивали лозы вьющегося растения, своими стеблями опутывая каждый участок скульптур, поднимаясь всё выше, устремляясь к небу. Подойдя ближе, к приоткрытой двери, Паша прочёл надпись: «Граф Александр Александрович Таврин. Годы жизни 1789-1819» «Это он - подумал Паша – Главный» Щурясь при лунном свете, он увидел кровавые капли, засохшие на граните. Изнутри склепа слышались слабые шорохи. «Он здесь» Сердце застучало сильнее, ладони вспотели. Он долго ждал этого часа. Достаточно было толкнуть дверь склепа, но Паша не спешил. Он аккуратно прикоснулся к резной рукоятке и медленно извлёк из ножен – осиновый кол. Остро заточенный, кол вместе с рукоятью был около тридцати сантиметров. Покрытый лаком, на свету он переливался красным цветом. Кол не был обычным. По легенде он был выточен из той самой осины, на которой был повешен Иуда. Этот кол обладал необычным свойством. Обычный кол, когда им протыкали сердце упыря, нужно было оставлять в теле. Стоило извлечь такой кол, как упырь тотчас оживал. Этот кол исключал такую возможность. Можно было проткнуть им сердце, извлечь обратно, и упырь оставался мёртвым, теперь уже навсегда. Именно этот кол и должен был навсегда убить Упыря. И именно этот кол сейчас находился в руках у Паши, доставшийся ему, от его предшественника. Паша осторожно открыл дверь склепа, каждый миг, ожидая нападения, и едва свет проник внутрь, рассеивая тьму, как перед ним предстала жуткая картина. На полу лежали почти полностью обглоданные до скелета, человеческие останки. Лоскуты одежды, кости, куски мяса были разбросаны на грязном мраморном полу. Упырь, склонившись над телом, с чавканьем и быстротой поглощал содержимое рёбер, когда Паша прервал его трапезу. Почувствовав на себе чей-то взгляд, упырь вскинул голову. Их взгляды встретились. Бледно-зелёные глаза, как у кошки, смотрели из темноты. Во рту торчал, большой кусок плоти, с которого ещё капала кровь, редкими каплями. Он застыл. Они смотрели друг на друга всего пару секунд, прежде чем инстинкты обоих обострились и отдали приказ к действию. Каждый бросился на врага. Паша знал, что один точный и быстрый удар в сердце, заставит покончить с этим раз и навсегда, но Упырь будто знал это, и выставил руку перед собой и удар пришёлся по ней. Он не заметил удар, и продолжал тянуться к шее. Паша успел отклониться назад и услышал, как клацнули зубы в паре сантиметров от лица. Схватив упыря за лоскуты порванной одежды, Паша, сильным рывком швырнул его в сторону, но сам не удержал равновесия и упал. С проворством кошки, тот встал и бросился на лежащего противника. Оказавшись сверху он, обнажив клыки готов, был вонзить их в жертву, но осиновый кол помешал ему. Паша прикрылся им, и Упырь вонзил клыки в дерево. Долго сопротивляться Паша не мог. С каждой секундой он терял силы. Болели мышцы, дыхание сбивалось, враг напирал сильнее, нужно было действовать, и Паша нашёл выход. В следующий миг, он поддел свою правую ногу в живот твари, и резким толчком перебросил его через свою голову. Затем также перекатился назад через голову, что и упырь, таким образом, сам оказался сверху. С силой вырвал из челюсти осиновый кол, так что сломал ему клык, он нанёс мощный удар прямо в сердце. Упырь взревел и тотчас замолчал. Паша некоторое время сидел без движения, мёртвой хваткой вцепившись в рукоять, не решаясь вынимать кол из груди. Придя в себя, он осмотрел шею упыря, но то что он надеялся не найти, он нашёл: два мелких пятнышка от укуса на левой стороне «Обращенный. Это не он» - разочарованно подумал он. А это значило, что это ещё не конец. Для него всё только начиналось. Придя в себя после драки, он отдышался. Мёртвое тело упыря лежало рядом. По «Кодексу охотника» Паша знал, что оставлять так его нельзя. Нужно было его сжечь, и всё что с ним связанно. Чтобы избавиться от тела, Паша собрал сухую листву и обломал ветки от ближайших кустарников. Перетащив тело обратно в склеп, собрав останки, те что недоел упырь, со всех сторон обложил тела ветками и листвой, он поджег маленькую бумажку, заранее приготовленную им. Маленькое пламя неуверенно ползло по бумаге, с каждым разом, становясь сильнее и агрессивнее поглощая всё на своём пути. Вскоре импровизированный крематорий разгорелся в полную мощь. На все приготовления у него ушла почти вся ночь. Уставший, он стоя продолжал смотреть, как языки пламени окутывали последние нетронутые участки тел, и наблюдал, как тела охваченные пламенем исчезали в огне. Простояв так ещё некоторое время, он, убедившись, что дело сделано, пошёл прочь. 3. Он вернулся почти под утро, когда едва, едва стала рассеиваться ночная мгла. Церемониться он не стал, потому постучал в дверь так громко, чтобы хозяин наверняка его услышал. В доме почти сразу включился свет, и из приоткрытой двери, показалось помятое ото сна лицо. -Вернулся? – недоверчиво спросил он. Но едва Паша хотел было зайти, как тот преградил ему путь, продолжая смотреть на него с опаской. -Да я это, я. -Чем докажешь? Паша расстегнул ворот куртки и показал правую сторону шеи, затем повернулся другой стороной. -Заходи. Входя, Пашу вновь охватило чувство, чего-то ускользающего, того, чего не как не мог объяснить, но чувствовал остро. -Ну что? Ты его убил? -Выпить налей. Паша сел в то же самое кресло, в котором сидел ранее. Хозяин протянул ему стакан. -Ну что? – спросил он вновь, дождавшись, когда тот допьёт. -Как видишь.- после холодной улицы, Пашу обдало приятное тепло от печки. -И…Кем он оказался? Главным? Паша отрицательно покачал головой. -Это точно? -Да. Я проверил. Он обращенный. -Но ты, же говорил что он Главный? -Я так думал. И в конторе также считали. И он мог им оказаться, он был в склепе графа Таврина, слышал о таком? Тот наморщил лоб, стараясь вспомнить. -Кажется.…Да, да точно слышал, он уроженец этих мест, у него здесь была усадьба. Паша кивнул. Он чувствовал, как его наполняет приятная слабость, после долгой ночи. Шевелиться хотелось всё меньше, тело погружалось в приятную негу. -По легенде, именно граф Таврин и стал первым упырём. Он, состоял в масонской ложи, где занимался мистическими практиками и оккультизмом. Однажды ночью, он совершил обряд вызова дьявола, и пообещал, что отдаст душу и будет вечно служить ему, если тот дарует ему вечную жизнь. -И тот сделал его упырём? – изумился Виктор. -Да. У дьявола свои представления о вечной жизни. У Паши тяжелели веки, глаза слипались. Изредка, он, усилием воли, широко открыв глаза, пытался прогнать сонливость, но это была только временная мера. Сон вновь тихо заключал его в свои объятия. -Ты что, засыпаешь? Подожди, сейчас я чайник поставлю. Кофе попьёшь.- и тот засуетился возле кухонного стола. – Ты продолжай. Я слушаю. --Нечего особо продолжать. После смерти графа, его похоронили в склепе, но он по ночам вставал, теперь уже в виде упыря, и пил кровь у местных. Его якобы, изредка на протяжении двух веков видели, но доказательств не было, а совсем недавно тут стали пропадать жители. Ну, отсюда всё и началось. -Да, я знаю. И так, значит, это не Главный был? Ну, тот, кого ты убил? – спросил он ставя чашки на стол. До засыпавшего Паши, вопрос дошёл не сразу. -Что? -Я говорю, как ты узнал, что это не Главный? Как определил? -Этот моложе выглядел, Главному уже двести лет. Одежда опять же современная, точнее то, что от неё осталось. И укусы, у Главного как знаешь их быть не должно. А у этого есть - с трудом преодолевая зевоту, заключил Паша. --На шее, слева. -Да, слева – подтвердил он и в тот же миг сон как рукой сняло. Паша во все глаза уставился на хозяина, тот замер и медленно повернувшись со страхом, смотрел на него. И только сейчас до Паши дошло то, что всё время от него ускользало. Он вспомнил, что когда он входил в дом первый раз, он обратил внимание на своё отражение в зеркале мимо которого прошёл. Но хозяин, стоящий напротив – НЕ ОТРАЖАЛСЯ! -Точно слева - повторил Паша, скрывая волнения. – Но откуда ты знаешь, ты, же не видел укуса? -Ты мне сказал… -Не говорил… Наступила тишина. Смотря друг другу в глаза, каждый из них уже всё понял. Лампочка неподвижно висела, освещая убогость комнаты, чайник на электроплите потихоньку посапывал, готовясь закипеть. С улицы через открытую форточку были слышны потрёскивания сверчка. Ещё только одна секунда тишины прошла, прежде чем навсегда исчезнуть в схватке. В тот же миг лицо Виктора исказилось в страшной гримасе. Бледная, как у мертвеца кожа, обтянула череп, впалые глаза сверкали из глазниц, а сквозь тонкие губы показался хищный оскал с длинными торчащими клыками. Он бросился на Пашу, вытягивая вперёд костлявые руки с длинными пальцами. Паша среагировал мгновенно. Встать с кресла, у него не было времени, он выставил вперёд ногу и упёрся ей прямо в грудь Виктора не давая дотянуться до себя. Резким толчком он отшвырнул его к кухонному столу, поцарапавшись о его ногти, едва не лишившись глаз. Вторая атака последовала незамедлительно, упырь бросился вновь, широко открыв рот и обнажая клыки. Но Паша Рысь уже был готов, он вспрыгнул, схватил за грудки хозяина и развернувшись бросил того в кресло, следующим движением Паша выхватил кол и вонзил его точно в грудь упыря. С хрустом, кол вошёл в сердце. Упыря парализовало. Он застыл, в нелепой позе, по-прежнему скалясь. Хищный блеск его глаз постепенно угасал, неподвижно смотря на Пашу. Лишь когда взгляд затуманился, Паша осторожно вытащил кол из его груди. Можно было не опасаться, что он вновь оживёт. Паша облегчённо вздохнул, и прежде чем убрать кол в ножны, проверил шею, только что убитого. Опустив высокий ворот водолазки, он увидел два маленьких красных пятнышка на небольшом расстоянии друг от друга. Укус. «Обращенный» - понял он. На электроплите, свистя и испуская вверх тонкую струю пара, кипел чайник. От струи, желтая занавеска на окне, заколыхалась, касаясь раскалённую докрасна спираль плитки. Это натолкнула Пашу на мысль. Он придвинул чайник поближе к окну, занавеска обволокла электроплитку. Теперь возгорание было лишь вопросом времени. Он в последний раз взглянул, на сидящего в старом, глубоком кресле, Виктора. Постепенно, звериный оскал и хищные черты сошли с его лица, и он более стал походить на обычный труп. Ногти на руках, приобрели свои обычные размеры. «И ведь не скажешь, что был упырём. Покойник, как покойник» Почувствовав запах гари, Паша обернулся и увидел жёлтое пламя на занавеске. Огонь распространялся быстро, пламя лезло вверх, с каждой минутой набирая свою силу. Более оставаться не было смысла. Паша вышел на улицу, в тот самый миг, когда горизонт пронзали первые проблески рассвета. Пройдя несколько шагов по просёлочной дороги, он обернулся. Из окон, к небу поднимались густые клубы чёрного дыма, и было видно, как внутри играли языки пламени. Паша Рысь поднял воротник и зашагал навстречу рассвету. КОНЕЦ.