Улыбка

22.02.2ХХХ «У тебя самая прекрасная улыбка» Цзян Чэн горько усмехнулся, у него действительно прекрасная улыбка. Хотя по началу она и была до изнеможения раздражающей, но со временем она стала неотъемлемой частью его жизни. Без которой он уже никак не мог. Он привык её видеть, чувствовать… любить. Вот только теперь её очертания и своеобразные изгибы он не сможет коснуться достаточно долго. А если быть точным, то никогда. Её образ он сможет наблюдать только на их совместных фотографиях. А, чтобы она осталась в его памяти до конца его жизни, он будет помногу раз прокручивать её в голове, чтобы даже при потере памяти он мог помнить лишь её. — Почему я постоянно улыбаюсь? — Сичэнь удивлённо скинул брови и посмотрел на своего парня, лежащего рядом. — Ага. Почему? — Цзян Чэн вырисовывал какие то узоры ногтем на подушке. Этот неожиданный вопрос сам по себе возник в чертогах его мыслей, который он сразу же поспел озвучить. Ведь правда интересно. — Хм… — задумчиво протянул Сичэнь, перевернувшись на спину. Его взгляд начал досконально изучать потолок, как будто до этого он никогда его не видел. После долго молчания Цзян Чэн все же услышал ответ. — Я просто показываю своё дружелюбие... и у меня всё хорошо... Скорее поэтому я и улыбаюсь… Ложь. Он лгал. Он нагло врал. Вот только Цзян Чэн понял это слишком поздно. Может другие и выражают свои чувства через улыбку, не важно какие — радость, иронию, раскаяние. Настроение — умиротворение, печаль или веселье. Показывают с помощью неё своё дружелюбие, даже к тем кого не знают. Чтобы прекрыть ею свою мерзкую натуру и добиться расположение у людей стоящих их выше по статусу. Это делают другие. Но он! Он скрывал свои чувства за этой грёбаной улыбкой. А не выражал их… Ему было плохо! Всё то, что его терзало и беспокоило он это всё скрывал! Ничего не рассказывал, не делился… Даже, если Цзян Чэн и интересовался его делами, ответ был всегда единообразным. У меня всё хорошо. — И я даже не понял, что тебе было плохо и… больно, — ещё раз горько усмехнулся Цзян Чэн, стоя возле мокрой могильной плиты. Его чёрный костюм уже давным давно промок, и одежда неприятно липла к телу. Есть вероятность, что после долго нахождения на холоде в мокрой одежде он заболеет. Но он всё продолжал стоять и перечитывать эпитафию, уже неизвестно какой по счету раз. Он даже с его родственниками рассорился за эту глупую надпись. — А-Чэн. Цзян Чэн повернул голову. Вэй Ин стоял под зонтом неподалеку от него. Естественно, вместе со своим супругом. Родным братом Сичэня, Лань Ванцзи.Он также как и Цзян Чэн не заметил, как тяжело было родному ему человеку. А ведь он и Цзян Чэн были самыми близкими Сичэню людьми… Хах. А может это только он так считал. — Что? — Ты в порядке? Глупый вопрос. Очень глупый. Но. — Да, я в порядке, — слегка улыбнулся ему Цзян Чэн, продолжая стоять возле могильной плиты. — А-Чэн… Ты... — У него и правда была самая прекрасная улыбка...