Сабля и Винтовка

Вероятно, младший лейтенант невзлюбил рядового с самого начала. При их столкновении на лестнице Който понял сразу, что это был он, тот самый внебрачный сын лорда Ханазавы. Огата действительно похож на своего отца, в то время как Юсаку больше походил на мать. При пересечении их взглядов у Който возникло явное чувство, что они не поладят. Так и вышло, хотя, честно говоря, Огату сторонились все, за исключением его брата. Отоношин был знаком с Юсаку уже давно, их отцы крепко дружили. Юсаку завидовал тёплым отношениям братьев Който, пока старший был ещё жив. Он был рад проводить время с Огатой, а Отоношин его чувств не разделял. – От диких кошек - дикие котята, – доносились из коридоров академии мерзкие сплетни. Който их поддерживал. Однажды во время очередных насмешек насчёт неприятного характера и происхождения старшего сына лорда Ханазавы, в обсуждение вклинился младший. – К чему все эти разговоры? – взволнованно спросил он. – Но ведь ты и сам в курсе, какой он, этот Огата! – Не удивлюсь, если он станет жигало, по следам своей матери пойдёт. – Точно! – Дети не выбирают родителей, – Юсаку осточертело слушать речи этих глупых ребят, и сказав это, он ушёл. А Който просто стоял за углом и наблюдал за происходящим. «Нет, всё же Огата Хякуноске - тот ещё дикий кошак.»

***

После русско-японской войны лорд Ханазава совершил сэппуку. Центральное командование обвинило в этом седьмой дивизион, и никаких почестей, никакого призвания им не досталось. Хейджи Който, естественно, поддержал старшего лейтенанта, как и его любимый сын. Цуруми тогда начал упорно погружаться в дело об айнском золоте, и Отоношин был очень рад ему служить, потому что на войне он так и не побывал. Их отношения с Огатой не изменились. Принимая во внимание самоубийство генерала, Който посчитал, что Огата будет с особой рьяностью сражаться за его честь, за честь седьмого дивизиона. Однако он предал их. Настоящий дикий кот.

***

Он ловок, он хитёр, и он доволен собой, когда сбегает с больницы во второй раз. Огата здраво решил не стрелять в жалкого барчонка, он решил подкинуть дров сомнения в огромное пламя любви и глубокого уважения к старшему лейтенату Цуруми. – Спроси его о Мантецу.

***

Вероятно, рядовой невзлюбил младшего лейтенанта с самого начала. Из-за него пришлось устраивать маскарад и в лишний раз практиковаться в русском языке. Из-за него и из-за Цуруми. Хякуноске осознавал весь план. Цуруми действительно пугающий манипулятор. Однако Огата даже пожалел "пленного", что не ускользнуло от глаз Цукишимы. В теме отцовской любви он понимал его, как никто другой. И дальнейшая смелость и упорство юнца заслуживали уважения, но услышав голос адмирала морской пехоты, что пришёл на помощь своему сыну, всё сочувствие к этому барчонку сошло на нет. «Его родители любят, он полноценный человек.»

***

«Мантецу, значит...» Шестерёнки в голове Сацумы Хаято, должно быть, так быстро никогда не крутились. «Не может такого быть. Или может... Ещё это русское слово, как оно было, барчонакку?», – Цукишима дал ему ясное определение. «Генерал Ханазава и Огата, так же как я и мой отец, оказались просто артистами в театре Цуруми?» Позже Цукишима дал ему больше объяснений. У Който в голове всё не укладывалось, он и сам не понял, была ли это истерика, симулировал ли он перед сержантом, или искренне восхищался натурой Цуруми с его "сладкой ложью". «Зачем же он убил лорда Ханазаву? Старший лейтенант поддержал это. Нет, с Цуруми всё ясно, ему это было на руку. Но Огата... Должно быть, у него были свои причины. А Юсаку... Даже думать не хочу, что с ним произошло.»

***

Последняя битва за золото. Полномасштабное сражение в войне за сокровища. Който с остальными солдатами двигались к поезду и он заметил его, бродячего кота Огату. Отоношин притормозил, но они не обмолвились ни единым словом и не начали противостояние. Неосознанно, по непонятной воле Който сделал жест, тот самый фирменный жест Огаты Хякуноске. Он провёл по волосам, выждал секунду, и поспешил дальше. Оставив встречного в лёгком замешательстве.

***

Они отражали друг друга. Один крепко держал в руках эфес сабли, другой – рукоять винтовки. Один вырос в любящей семье достойным человеком, а другой посчитал себя неполноценным и сломанным. Их связали грандиозные планы Цуруми, но между ними никогда не происходил долгий содержательный диалог. Эти взаимоотношения были эфемерны. С отражением толком не поговоришь.