Kesämasennus

Kiss me hard before you go Summertime sadness I just wanted you to know That, baby, you're the best.       Жизнь — та ещё сука. Это не мюзикл, где после волшебной песни всё проходит и сцена наполняется розовыми пони. Это не книга, где ты себе мастерски можешь прописать красивый финал со слащавым концом и «Жили они долго и счастливо». Это не фильм, где в нужный момент включается персональный плейлист, добрый и сострадательный бариста выдаёт тебе твоё любимое кофе и булочку, и ты ловишь таксиста, который словно только и ждал момента, когда ты запрыгнешь к нему в машину. Ничего этого в его жизни нет. Хотя, пожалуй, кроме последнего.       Олли наивно предполагал, что знает барабанщика, как облупленного. Ха-ха три раза. I got my red dress on tonight Dancing in the dark in the pale moonlight Done my hair up real big beauty queen style High heels off, I'm feeling alive.       Жизнь у всех, кого не спроси, идёт по какому-то идиотскому сценарию. И его это… правило (?) не обошло стороной. В комплекте с счастьем идёт бонусный купон на проблемы, который навязчивый промоутер под названием судьба насильно тебе пихает. К сожалению, не включая в него скидку на саморефлексию.       Томми был уверен, что искренен и открыт с басистом. И врал. В первую очередь самому себе. Oh, my God, I feel it in the air Telephone wires aboveare sizzling like a snare Honey, I'm on fire, I feel it everywhere Nothing scares me anymore (one, two, three, four)       Машина легко неслась по шоссе в Оулу. Наконец у них выдался небольшой перерыв и группа расползлась по разным концам Финляндии в надежде отдохнуть. Для самых спокойных участников отдых включал в себя работу в больнице. Хотя бы ментально. Только вот сейчас такого вида расслабления на горизонте не предвиделось.       Да, что Лалли, что Матела прекрасно понимали, что забитый под завязку график концертов вымотает, и они оба будут нуждаться в отдыхе. Ещё перед туром в Америке между ними словно пробежала чёрная кошка. Ничего толком не обсудив, оба музыканта пришли к соглашению, что тур отвлечёт их обоих и всё само сойдёт на нет. И в итоге тур поднял их командный дух, но окончательно высосал весь «собственный», доступный лишь им двоим. Kiss me hard before you go Summertime sadness I just wanted you to know That, baby, you're the best       Олли с досадой в сердце понимал, что бесполезно во всём винить Томми. Он и во время тура с Electric Callboy начинал понимать, что Лалли становится ему безразличен в романтическом плане, что его душа больше не требует романтических гитарно-барабанных вечеров, велосипедных прогулок и совместных перерывов в больнице. По-началу Олли воспринял своё равнодушие с ужасом, но, осознав, что Томми испытывает что-то этом же ключе его совесть поутихла, хоть и продолжала болезненно зудеть круглые сутки.       Они всё ещё спали с одном номере, всё ещё раздавали вместе подзатыльники остальной группе, за что Сантери был готов перед ними на колени упасть из благодарности, всё ещё смеялись с одних и тех же шуток… но односпальные кровати отныне стояли по разные стороны комнаты, совместный просмотр фильма заменялся раздельным чтением книги. Всё, что хоть как-то напоминало о былом — редки прогулки, которые вошли в роль какого-то болезненного ритуала. Басист и барабанщик просто шли рядом и молчали. И эта тишина оглушала и давила на всех. I've got that summertime, summertime sadness Su-su-summertime, summertime sadness Got that summertime, summertime sadness Oh, oh-o, o-o-oh       Томми никогда не был через чур социализирован, и говорить о чувствах было… не его. Если он любил человека, то сходу это понимал и каким-то образом давал это понять другому. Они с Олли так и не поговорили, но одно Лалли понимал: они отдаляются друг от друга. Но его пугала не сама проблема и не её перспективы. Его пугало то, что он не знает, как её решить.       Они порой переставали видеться: Олли просто уходил из дома, беря с собой велосипед и покидал квартиру рано. В холодильнике как по расписанию всегда были свежие продукты, Лалли, в свою очередь, беспрекословно готовил еду на утро. Но это почти вечное отсутствие Олли, да, ему нужно было пространство, Томми не мог ему это запретить, но барабанщик уже настолько привык к присутствию басиста рядом, что ощущал себя по-настоящему одиноким без него. Не в плане романтическом, а в чисто человеческом присутствии. I'm feeling electric tonight Cruising down the coast going 'bout 99 Got my bad baby by my heavenly side I know if I go, I'll die happy tonight       Олли одним из первых узнал, что у Томми появилась подружка. Нет, не Лалли рассказал ему, не застал он своего… парня в постели с кем-то ещё, нет. Он просто вернулся с очередной велосипедной пораньше из-за дождя и увидел, как Томми провожает какую-то девушку, садящуюся в такси. Ничего из ряда вон выходящего не было, но эти взгляды… Басисту большего и не нужно было, чтобы сделать правильный вывод.       Ощущая дикую неловкость, Олли в тот вечер развернулся и поехал в обратную сторону. Надежды вернуться в парк не оправдались, ибо дождь как назло хлестал всё сильнее. Мужчина зарулил в ближайший магазин и долго ходил между прилавков с едой, в итоге воспользовавшись типичным способом Йоэля глушить мысли — курением. Заодно и проспорив Хокка спор девятилетней давности, что он никогда не будет курить. Oh, my God, I feel it in the air Telephone wires above are sizzling like a snare Honey, I'm on fire, I feel it everywhere Nothing scares me anymore (one, two, three, four)       Библиотека была… неплохим местом, чтобы скоротать время. Хоть как-то, но она создавала впечатление того, что ты не один, но при этом в ней было очень тихо. Всё как любил Томми. Ему пару раз кто-то звонил, но Лалли доставал телефон лишь ради того, чтобы проверить, не звонок ли это от трех дорогих ему людей: родителей и Олли. Оба раза надежды оказались ложными.       С Аиной* они познакомились совершенно спонтанно всё в той же библиотеке. Она пришла сдавать одну из частей книг той серии, которую хотел прочитать Томми. Слово за слово, и вот они уже вместе выходят из здания и направляются в центр города. Девушка была общительна, начитана, симпатична. Она разумеется слышала про их группу, слушала их песни и не скрывала этого. Но именно этим Аина и запала в душу Томми, ведь она вела себя с ним, как с обычным человеком, мягко обходя острую тему популярности. Kiss me hard before you go Summertime sadness I just wanted you to know That, baby, you're the best       Впервые в Оулу возвращаться… не хотелось. Олли там было нечего делать, родители уехали отдыхать в Грецию, а человек который сейчас ведёт машину на переднем сидении… его ждут в Оулу, а Матела, зачем он там? Он видел пару раз Аину, когда они были всей группой, но никогда — дома у Томми. Он всё ещё жил с ним и с каждым новым днём ощущал себя лишним, мешающим своему парню и пока что подруге. Лалли никогда его не прогонял, даже не намекал на то, что ему пора бы съехать. Однако всё остальное — пустота между басистом и барабанщиком, холод в жаркую летнюю ночь, безмолвие. Матела был почти уверен, что чувства со стороны Томми остыл окончательно. Если бы не одно но.       Олли не знал, что на него нашло. Йоэль тут был совершенно не причём, вокалист просто оказался рядом. Басиста просто с головой внезапно накрыла долго сдерживаемая на задворках сознания ревность. Зверская, необузданная. Казалось, Хокка сам был в шоке. Но Матела в тот момент было наплевать: на реакцию фанатов, группы, Томми, в конце концов. Но когда он отошёл от едва не забывшего от такого слова песни старшего вокалиста, Олли с полна ощутил прожигающий взгляд из-за барабанной стойки. А вместе с тем и тысячи уколов совести. После концерта хотелось провалиться сквозь землю, однако его бывшая пассия подошёл к нему и как ни в чём не бывало спросил:       — Тебя подбросить до дома? — вроде бы обычный вопрос, но заданный больше для приличия. Басист понимал сердцем: Томми его не отпустит. Просто не сможет. Как и он его. I've got that summertime, summertime sadness Su-su-summertime, summertime sadness Got that summertime, summertime sadness Oh, oh-o, o-o-oh       Томми умом понимал: им пора поговорить, больше оттягивать это просто невозможно. Он сам не может разобраться в своих чувствах, с одной с стороны остывая, с другом ощущая дико ревность, стоит сегодня вспомнить сегодняшний поцелуй Олли и Йоэля. Вряд ли такая задушевная беседа в машине может к чему-то перевести, но пытаться… оно того стоит.       — Нам нужно поговорить, — раздался голос с заднего сиденья. Томми тяжело вздохнул, подняв глаза на зеркало заднего вида. Взгляд пассажира не выражал ровным счётом ничего. Ну, или почти ничего.       — Да, я сам хотел предложить. Нам наверное стоит… — в этот момент барабанщик запнулся, понимая, что не может сформулировать свои мысли. Он не хотел отпускать от себя Олли, но и хотел отдохнуть от его общества, не ощущая при этом жгучей вины. Хотя глупо было хотеть последнее.       — Отдохнуть друг от друга? — беспристрастно задал риторический вопрос Матела, разглядывая огни ночных пригородов Оулу. И, не давая сказать Томми, продолжил, откинувшись и прикрыв глаза: — Нам стоит наверное некоторые вещи обсудить, но сейчас… —       — Ни я, ни ты не в том состоянии, чтобы о чём-то говорить, — закончил за него Лалли, поймав взгляд глаз цвета морской волны, что приоткрылись на мгновение. Они были всё также прекрасны, даже погрязнув в пучине тоски, которую их обладатель, судя по-всему, пытался тщетно скрыть.       — Высади меня у моей квартиры, — сохраняя безымоциональность в голосе, сказал басист, — Ах да, извини, я имел ввиду, у моего дома, — квартира… ведь она уже давно у них одна на двоих. I think I'll miss you forever Like the stars miss the sun in the morning sky Later is better than never Even if you're gone I'm gonna drive, drive       Что между ними? Дружба, любовь, взаимное уважение? Хотя пока что скорее дикая усталость, которой конца и края не видать. Им обоим нужно личное пространство, но при том они оба привязаны стальными цепями чувств друг к другу. Томми, неуклюже пожав плечами, спрашивает, может ли он что-то ещё сделать для басиста.       — Пока что — только посоветовать мне хорошего психотерапевта, — напусканно весёлым голосом говорит Олли, не в силах сдержать горечь. Шутка выходит тусклой, да и кажется не шуткой вовсе.       Матела, вопреки прохладе на улице, открывает окно и подставляет лицо несильному ветру. Какое-никакое, но экологичное спасение от водоворота мыслей, полезней для здоровья, чем выкуренная пачка сигарет. Волосы разлетаются назад, сентиментальность приходит сама собой, и реальность уносится вдаль, сменяясь воспоминаниями о прошлом лете. I've got that summertime, summertime sadness Su-su-summertime, summertime sadness Got that summertime, summertime sadness Oh, oh-o, o-o-oh       Томми помнит, как год назад они неслись по этой же дороге: счастливые и влюблённые. Олли сидел на переднем сидении рядом с ним рядом и пел всё ту же песню, что, как по иронии, играет и сейчас. Тогда она казалась безумно романтичной, особенно, если учесть, то тогда они свернули в поле и провели там часа три, предаваясь любви и счастью среди цветов и солнца. Ну а сейчас Матела ощущал лишь жгучую меланхолию и летнюю, по-настоящему летнюю печаль.       Тут внимание ударившегося в ностальгию барабанщика привлекает яркая вывеска. Бар, недавно открывшийся в их городе. Мужчина внезапно ощущает потребность попробовать что-то новое. А ведь они едут в этот раз дольше обычного. Томми подсознательно выбрал самый долгий маршрут, чтобы продлить присутствие Олли рядом с ним.       — Останови здесь, — даже слишком резко бросает басист дернувшемуся от неожиданности Томми, который едва ли не приезжает в столб.       — Здесь? — недоуменно переспрашивает Лалли, оглянувшись назад. Олли кивает и вылезает из машины, подходя к открытому окну водителя и наклоняется, чтобы их головы были на одном уровне.       — Ты когда возвращаешься в Хельсинки? — задаёт вопрос Томми чисто для того, чтобы хоть как-то разбавить тишину.       — Через четыре дня, — спокойно отвечает Олли, и, видя замешательство на лице Лалли, поясняет, — Я поеду поездом. Так будет лучше. Для всех, —       — Для всех… — эхом повторяет Томми. Олли вглядывается в глаза цвета пасмурного неба и, наклонившись, целует Лалли в губы на прощание. Kiss me hard before you go Summertime sadness I just wanted you to know That, baby, you're the best       Томми уже давно уехал, но Олли продолжал стоять на пороге заведения, словно его удерживает тисками какая-то неведомая сила из смешанных ощущений. Становится холодно, и музыкант таки заходит в бар.       Не обращая внимания на шёпот со стороны (его, видимо, сразу узнали), Олли спокойно подходит к стойке. Сзади раздаётся грохот, реакция срабатывает мгновенно, и в руках Олли оказывается молодая девушка, поймав на лету укулеле.       — Спасибо, — легкомысленно бросает девушка на английском, и Матела замечает футболку на ней с их самым первым мерчем, — Извините, я такая неуклюжая порой, —       — На за что… Красивая футболка, — неловко смеётся он, в надежде сгладить атмосферу. Девушка приятно улыбается и направляется к стойке. Басист следует за ней.       — Кофе с коньяком и сырники с вареньем, — непринуждённо бросает она бармену, пока Олли садится рядом, зависая на мгновение.       — А вам чего? — голос бармена возвращает его в реальность, отрывая от созерцания странной девушки.       — Того же самого, что и ей, — отстранённо говорит басист. Его новая знакомая, видя, что её разглядывают, тоже смотрит на него и начинает смеяться.       — В чём дело? — непонимающе спросил Олли. Девушка, не переставая заливисто смеяться, кивнула на стол. Там лежала оставленная барменом фотография их группы. Видимо, в надежде получить автограф.       Секунда, другая, и вот уже самого басиста одолевает смех. На них смотрят все посетители, но ему на это наплевать. Секунды счастья не купишь за деньги.       — Как тебя зовут? — сквозь слёзы смеха спрашивает Олли.       — Рина, — говорит она на чистейшем финском с небольшим акцентом, — А тебя? — скорее всего она спросила ради приличия, судя по её футболке Рина не может его не знать. Но это обращение… как к просто человеку, а не музыканту — безумно греет душу и успокаивает.       — Олли, — отвечает он.       — Что ж, выпьем за знакомство, Олли, — бросает она и салютует чашкой, негромко подпевая песне, что играет здесь, ровно той же, что и играла в машине. Сам того не замечая, Матела подхватывает и начинает петь с ней. И думает, что, возможно задержится в Оулу немного дольше, чем на четыре дня.       Ему нужна компания, ему нужно обдумать все его чувства к Лалли, нужно разбираться в себе. Но это — явно уже не сегодня вечером. Сегодня — лишь вкус кофе, Лана Дель Рей в колонках и поющая в караоке девушка с крашеными розовыми волосами. А больше ему пока и не надо. До следующего концерта уж точно. I've got that summertime, summertime sadness Su-su-summertime, summertime sadness Got that summertime, summertime sadness Oh, oh-o, o-o-oh