Цвет темноты

Его лицо было типичным: с большой нижней челюстью и массивными скулами, с широким носом и темными хмурыми бровями, под которыми скрывались черные большие глаза. До неприличия кучерявые волосы были острижены так коротко, что еще немного — и волос на голове не осталось бы вовсе. Зато на лице еще не пробивалось даже тонкой щетины, хотя в таком возрасте уже давно грубели и черты лица. Наверное, поэтому хозяйка отдавала ему предпочтение среди прочих. Хотя его молодость была большим преимуществом перед прочими, чем пухлость губ и цвет кожи, ведь он был самым молодым рабом в этом доме. Его не гнали работать в поле, не загружали непосильной работой, он был домашним слугой, служившим в усадьбе и выполняющим поручения только хозяйки. Эта особа уже вышла из того возраста, когда молодость и красота были преимуществом, но кроме этих качеств у нее ничего не было. Овдовев, она осталась хозяйкой усадьбы, с которой была не в состоянии справиться, но, привыкнув жить с определенными запросами, не хотела терять денежное благополучие. Потому у этой деятельной натуры возникла идея, как поправить свое положение, не прибегая к браку, при том продолжив развлекаться. Шепнуть там, намекнуть здесь, пустить в ход уловки и свое положение, и вот уже нужные люди заинтересовались домом вдовушки. Женщина была достаточно умна, чтобы не привлекать к себе внимание мужчин, чтобы не потерять репутацию, но вот завлечь к себе их жен она сумела. Блестящая, как считала хозяйка, идея, пришла к ней за вечерней трапезой, когда юноша прислуживал ей, выполняя любой каприз. Он привык, что с ним могут сделать все, что захотят, он родился рабом и всегда кому-то прислуживал. Его тело ему не принадлежало. Но только эта женщина додумалась использовать мальчика-негритенка для своих утех. При жизни супруга она еще держалась, ограничиваясь небольшими шалостями, тиская его по всем углам. Но после кончины мужа хозяйка заскучала и утащила парня в хозяйскую постель. Женщина, на беду мальчика, пришла в восторг от его тела, и после этого его заставили служить в доме, а ночью у него появились новые обязанности — ублажать госпожу. Теперь она не стеснялась, среди дня заставляя его выполнять свои постыдные и унизительные поручения, при всех, кто мог случайно оказаться рядом. Мальчику все сочувствовали, но помочь никто не решился бы. Он раб, рабом родился, вырос и рабом умрет. А что рабом для плотских утех — так это не впервой, хозяин сам грешил подобным. Так что идея пригласить таких же заскучавших дам в свою усадьбу, пришла хозяйке в тот момент, когда она заставила мальчишку преклонить колени и приникнуть пухлыми губами к сокровенным местам женщины, а на глаза ей попались письма от соседей. Прошло примерно полторы недели, когда к хозяйке в гости пришла одна из этих дам. Полная женщина, немного старше госпожи, с морщинами у глаз и некрасивыми надушенными руками. Она отчаянно пыталась скрыть свой возраст, нанося белила и косметику, что только портило ее лицо. Желтое платье совсем ей не подходило, да еще такое пышное, но даму это вовсе не волновало. Они с хозяйкой мило зачирикали за чаем, обмениваясь сплетнями и прочими глупостями, пока мальчонка прислуживал им, подавая закуски и питье. Часы неумолимо отбивали время, пока закат совсем не закатился за горизонт. Казалось, только этого хозяйка и ждала, наигранно всплеснув руками. -Ах, дорогая, ты только посмотри, как пролетело время! Мы с тобой так разговорились, что не заметили совсем, как стемнело, - женщина сокрушенно покачала головой. - И как теперь быть — ума не приложу. Быть может, ты останешься здесь на ночь? А утром уж поедешь домой. -Как мило с твоей стороны, - слащаво растянула накрашенные губы гостья. - Я с удовольствием приму твое приглашение, я правда не хотела бы по темноте возвращаться в пустой дом. -А муж? - хозяйка удивленно подняла брови. -Ах, муж мой, отправился в город по делам поместья, так что его не будет день, а то и два, - усмехнулась гостья. -Какая прелесть, - ответно улыбнулась хозяйка. - Сэмуэль, приготовь моей гостье цветочную комнату. Мальчику не оставалось ничего другого, он послушно ушел готовить комнату, хотя до этого, насколько он знал, там было уже прибрано заранее прочими слугами. Он разобрал постель, принес на прикроватную тумбочку таз и свежий кувшин с водой. Он собирал покрывало, когда в комнату вошла сегодняшняя гостья, остановившись в дверях и глядя на него. Сэмуэль поспешно отошел в сторону, чтобы не мешать. Женщина должна была приготовиться ко сну, а в этом ей поможет кто-нибудь из служанок хозяйки, снимая платья с корсетом и предоставив ночную сорочку. -А ты довольно симпатичен на лицо, хотя цвет кожи просто ужасный, - беззастенчиво оглядывая раба выдала женщина. - Но меня уверили, что у тебя есть довольно приятные качества, чтобы закрыть глаза на твою черномазость. Сэмуэль ничего не сказал на это оскорбительное замечание, попытался прошмыгнуть к выходу, но обойти такую крупную даму, да еще с ее юбками, оказалось непростой задачей. Да и сама гостья не собиралась выпускать его, толкнула веером, который не выпускала весь вечер из рук, в грудь. -Куда это ты? Ты никуда не пойдешь. -Простите, я должен помочь госпоже, - испуганно пробормотал Сэмуэль, стоя на одном месте. -О, не волнуйся, сегодня ты будешь помогать мне, сладенький, - неприятно усмехнулась женщина. -Позвольте я позову кого-нибудь из служанок. -Ты что, не понимаешь? - рассердилась женщина. - Ты останешься здесь, иначе я пожалуюсь на тебя госпоже и велю выпороть тебя. -Пожалуйста, - Сэмуэль испугался не на шутку, его прежде никогда не пороли, но эта женщина внушала ему ужас. - Позвольте мне пройти. -Гадкий мальчишка!.. - рассерженно взвизгнула женщина, но сделать ничего не успела, у нее за спиной появилась хозяйка. -Дорогая, что случилось? - обеспокоенно спросила она, входя в комнату. - Почему ты кричишь? -Твой мальчик смеет спорить со мной! - с негодованием указала гостья веером на Сэмуэля. -Не нужно так сердиться, он совсем еще глупый ребенок, - успокаивающе приобняла за плечи гостью хозяйка. -Тебе следует его наказать как следует, - не унималась женщина. -Ну что ты, он послушный мальчик, и сделает все так, как ему скажут, - успокаивающе погладила женщину хозяйка, а потом строго посмотрела на раба. - Ты слышал? Делай, что тебе сказано, Сэмуэль. Мальчик посмотрел на хозяйку, ощутив, как надежда испаряется под ее хмурым взглядом. Он не знал, что хотят от него, но ему не оставалось ничего иного, кроме как покорно опустить голову. Лицо хозяйки тут же подобрело, она улыбнулась. -Вот видишь? Он хороший мальчик. Не будем портить его плетями и шрамами. -Ну смотри, раб твой, - нехотя сдалась гостья. - Но что я буду с ним делать, если он решит опять ослушаться? Быть может, ты останешься здесь? -Какое пикантное предложение, - кокетливо засмеялась хозяйка. - Но мне это нравится. Признаться, мне бы было любопытно поглядеть, как это будет. Гостья снова улыбнулась своей гадкой улыбкой, стрельнула глазами в сторону хозяйки дома. -Это будет чудесное приключение. Хозяйка улыбалась, отходя к двери и запирая ее на ключ. Гостья прошла к ширме у окна, отчего Сэмуэль поспешно отошел в сторону. Он все еще не понимал, что от него хотят, но не ожидал чего-то хорошего от таких людей, как их гостья. Хищницы, вспыльчивые и нетерпеливые. Сэмуэль боялся ее. -Сэмуэль, помоги, - обернувшаяся хозяйка недовольно нахмурилась, кивком головы отправляя к гостье. Пришлось идти. Разобраться с устройством корсета и застежек на юбке было не так трудно, он уже проделывал подобное с хозяйкой. Просто было неприятно прикасаться к дряблым, полным бокам, мокрым от пота. Духи не заглушали запах тела, уже немного отдающий старостью. Нижнее белье было немного грязным от естественных причин и прикасаться было неприятно, но его никто не спрашивал, чего он хочет. В этот момент Сэмуэль искренне сочувствовал служанкам этой дамы, которым приходилось помогать ей раздеваться каждый день. -Все снимай, - коротко велела гостья, так что пришлось снимать и убирать за ширму. Когда он вернулся, женщина уже забралась на кровать, разлеглась поверх одеял, совершенно не стыдясь своей наготы. Хозяйка подошла к нему, приподняла голову и поцеловала в губы, отчего Сэмуэлю стало не по себе, но оттолкнуть он не посмел. Женщина выпустила его и повернулась спиной, нетерпеливо ожидая, пока он поможет раздеться и ей тоже. Пришлось дрожащими пальцами расстегивать и развязывать юбку и корсет, под тяжелым взглядом гостьи, на который старался не обращать внимания, снимать платье хозяйки и тоже унести его за ширму. Вернувшись, он увидел, как хозяйка дома деловито раскладывает подушки по постели и убирает в сторону одеяло. Она лишь мельком глянула в сторону Сэмуэля, сконфуженно стоявшего в углу. -Раздевайся и иди сюда, - велела она. Сэмуэль повесил голову и медленно стал снимать с себя рубашку, расстегивая пуговицы. -Пошевеливайся, - гостья нетерпеливо стукнула по простыням кулаком. - Что за наказание. Долго тебя еще ждать? Сэмуэль снял рубашку, просто оставив ее на стуле, и, скинув ботинки, снял штаны, под которыми ничего больше не было. Как бы он не хотел отстрочить оголение, как бы не хотел уйти, такой роскоши у него не было. -И там весь черный, - тут же прокомментировала гостья, больше удивленно, чем недовольно. - Да еще волосатый. -Думаю, его можно и там остричь, - задумчиво произнесла хозяйка, тоже рассматривая голого раба. - Мне тоже не очень нравится. Но, боюсь, что кто-нибудь решит, что я его остригла, потому что у него вошки завелись. -Ничего подобного, так будет даже лучше. И глаз ласкает, и сразу видно, что болячек нет, - деловито проинструктировала женщина. -Сэмуэль, - строго позвала хозяйка и тот все же подошел к кровати. Гостья тут же схватила его за член, притягивая ближе, заставив дернуться. -Давай, голубчик, покажи своего бойца, - сжимая его когтистыми пальцами и больно оттягивая, велела женщина. - У такого молодого не должно быть недостатка в прыти. Сэмуэль и при большом желании не смог бы возбудиться, а тут и вовсе не хотел, чтобы его член трогала эта женщина. -Старайся лучше, - возмутилась хозяйка, хлопнув ладонью по ягодице парня. - Это что такое? Не позорь меня. -Ничего, я знаю средство, как взбодрить упрямую лошадь, - ехидно ухмыльнулась эта стервятница, оттягивая кожу с головки мягкого члена. -Неужели? - заинтересовалась хозяйка, в свою очередь сжимая яйца мальчика. -Мой муж уже давно не молод, - усмехнулась женщина. - Так что поднять его не смог бы и генерал наших войск. Но когда он был еще в силе, мне часто приходилось прибегать к подобным мерам, потому что он был неутомим в постели. Женщина завела руку за спину Сэмуэлю, царапнула поджавшуюся ягодицу и с силой пихнула внутрь его тела палец. Сэмуэль дернулся, пытаясь отстраниться, из-за чего ногти проехались по его члену. Еще никто и никогда не засовывал в него ничего, и это казалось просто невыносимым. -Стой спокойно! - недовольно велела эта дама, пропихивая в него палец и нажимая им, крутя внутри. Это было неприятно. Хозяйка принялась смеяться, отсев в сторону и наблюдая за ними со стороны. Сэмуэль не знал, куда деть руки, и хотел лишь, чтобы это все поскорее закончилось. В какой-то момент женщина своим пальцем что-то такое нажала в его теле, отчего поджались яйца и член все же запульсировал в ее руке. Видимо, она и правда знала какой-то секрет, так умело приведя тело молодого раба в готовность. И хоть он не хотел, не прошло и пяти минут, как он был готов к соитию. -Ну вот, так-то лучше, - довольно улыбнулась гостья, резко вытащив палец. Восторженно огладила по всей длине восставший ствол. - Какая потрясающая вещь! Я не ожидала такого. Думала, ты преувеличиваешь. -Я же говорила, - гордо улыбнулась хозяйка. - Такого крупного хозяйства не сыскать во всей армейской братии, а тут у молодого парня. -Затейница, - усмехнулась гостья и потянула на себя раба. - Давай, мальчик, приступай к делу. Сэмуэль нехотя залез на кровать, бросив взгляд на хозяйку, но та не возражала, наоборот смотрела в предвкушении. Женщина легла на спину, разведя ноги, показывая волосатую промежность, прикрытую свисающим животом. Прикасаться к ней совсем не хотелось, но Сэмуэль понимал, что хозяйка рассердится на него, если он не сделает приятно ее гостье. Встав на колени между разведенных бедер, Сэмуэль, осторожно склонился над женщиной, которая по размерам была крупнее его самого. Со спины прижалась хозяйка и уверенно направила член мальчишки туда, где за кучерявыми волосами было скрыто лоно гостьи. Головку пощекотало завивающимися волосками, потом теплое прикосновение обхватило и сжало, пока твердый ствол пытался проникнуть в тело. Сэмуэлю было больно и неприятно, он все никак не мог войти, а на него давили со спины, понуждая прижиматься теснее. Поерзав и поведя бедрами, он постарался изменить положение тела. Наконец, его усилия увенчались успехом, и член смог проникнуть в плоть женщины. Стенки плотно обхватили его, немного сухо, да и войти полностью не получилось. Гостья заохала, закряхтела, принялась извиваться под ним, причиняя этим не самые приятные ощущения. -Господи милостевый, какой он большой! - воскликнула она, тем не менее притянув за бедра мальчика к себе. - Ох! Хозяйка поскребла ноготками спину Сэмуэля, прочесала короткие волосы на затылке. И откатилась в бок, наблюдая за сцепленными телами. -Двигайся, - велела женщина под ним, шлепнула по боку, куда дотянулась. - Всему тебя учить надо! Сэмуэль послушно качнул бедрами, ощущая, как тянется за ним плоть и как расступается под давлением его члена, когда он вернулся обратно, упираясь кончиком внутри. Он медленно двигался, примеряясь и пытаясь уговорить себя на продолжение, потому что не чувствовал никакого возбуждения. Требовалось приложить немало сил, чтобы не обращать внимания на то, как колышется под ним толстое тело с обвисшей грудью. Он старался не думать о том, что под ним стонет в наслаждении женщина, старше него на много лет. Которую он боялся, которая была ему неприятна. -Давай, давай, - подначивала гостья, запрокидывая голову, цепляясь за его бедра, царапая кожу длинными ногтями. Двигаться приходилось несмотря на боль и неприятие. Сэмуэль двигался, пытаясь сохранить крепкость, пока в него не попытались снова засунуть пальцы, подвергая такой постыдной процедуре. Хозяйка поднялась на ноги, опираясь о стену, осторожно переступила через свою гостью, встав лицом к стене. Женщина снизу засмеялась, тяжело дыша. -Что, решила присоединиться? - весело спросила она, и застонала от очередного толчка. -Я заскучала, - улыбнулась хозяйка, повернулась боком, упираясь одной рукой о стену. Вторую руку она протянула Сэмуэлю, коснулась его головы. - Иди сюда, сделай мне приятно, как я тебя учила. Сэмуэль растерялся, замер на мгновенье, ошарашенно уставившись на нее. Но его с силой потянули вперед, вынуждая наклониться. Перед лицом белела попа женщины, которую она отклячила, наклонившись немного вперед. Рукой она заставила его приблизиться к себе, уткнув носом между ягодиц. Запах был неприятный, потное тело не располагало к чистоте и свежести. Но кого это волновало? Хозяйка придавила его голову к своей промежности, вынуждая его делать то, что она хотела. С такого положения было непривычно ублажать хозяйку, но Сэмуэль все равно высунул язык и осторожно принялся вылизывать ее. Жесткие волосы попадали на язык, сильно соленая, мокрая кожа оставляла неприятный привкус, но он не смел отдернуть голову в сторону. Носом приходилось зарываться между ягодиц и сильно запрокидывать голову, чтобы добраться глубже. Рука хозяйки прижимала его все плотнее и плотнее. Еще одни руки сжались у него на бедрах, понукая, чтобы он возобновил движение. Было неудобно и двигать бедрами и лизать хозяйке пах. Он не мог сосредоточиться, отвлекаясь то на одно, то на другое, тем более что обе женщины вместе требовали от него внимания. И приходилось сильно напрягаться, чтобы двигать бедрами достаточно сильно для привередливой гостьи, при том не мешать себе движением и стараться почти не качать головой. Тело налилось свинцом пока он продолжал двигаться, челюсть ныла, но хотя бы он отвлекся от того, как противно было трогать гостью, к хозяйке он уже привык. Вот только эта пытка длилась и длилась, не кончаясь. И он тоже не мог кончить. -О, боже, я больше не могу, - вдруг взвыла гостья, испугав Сэмуэля и заставив его резко отстраниться от хозяйки. Он больше не двигался, хотя выйти ему не дали вцепившиеся в бедра руки, сжавшие ногтями до крови. Женщина под ним задрожала, задергалась, то поджимая ноги, сдавливая мальчика, то вытягиваясь в струнку и тонко подрагивая, при этом стоны разрывали тишину ночи. Хозяйка переступила гостью и легла с ней рядом, улыбаясь. Сэмуэль отстранился, как только его отпустили, отсел подальше, вытер лицо рукой, с непониманием рассматривая успокоившуюся женщину, которая развалилась на кровати, тяжело дыша и изредка посмеиваясь. -Это было потрясающе, - улыбаясь, призналась она. -Вот как? Я рада. В таком случае, надеюсь, вы будете почаще посещать меня. И моего милого мальчика, разумеется. -С такими талантами, дорогая, я готова бывать у вас еженедельно, - усмехнулась привычной улыбкой гостья. Стрельнула хищным взглядом в сторону раба, которому захотелось сбежать от нее на болота. - И в следующий раз я с удовольствием попробую и его милый ротик. Таким губам грех пропадать зазря. Жаль, больше раза, боюсь, я не осилю. -Тогда вы не против, если я получу свою порцию наслаждения? - улыбаясь уточнила хозяйка. - В наше время так сложно найти того, кто сможет удовлетворить женщину. -Конечно, милая, не отказывайте себе в удовольствии из-за меня, - кивнула гостья. - Я тоже не прочь полюбоваться на ваши игры. Женщины одновременно повернулись к Сэмуэлю, глядя на него с одинаковыми выражениями лица. -Иди ко мне, Сэмуэль. Я тоже хочу получить наслаждение этой ночью. Ему не оставалось ничего другого, кроме как приблизиться и проникнуть в лоно хозяйки, под пристальным взглядом хищно глядевшей на него гостьи. Она больше не пихала в него свои пальцы в тот вечер, но ему пришлось удовлетворять хозяйку еще долго, прежде чем его спихнул с постели, позволяя пойти прочь. Была глубокая ночь, освещенная только неяркой луной в окно. Свечи давно перегорели и потухли, так что ему пришлось собирать свои вещи по темноте и добираться до своей комнаты на ощупь. В своей каморке он позволил себе расплакаться, давая выход напряжению, которое весь вечер не отпускало его. Он попытался отмыться холодной водой из кувшина, жалея, что не может окунуться в озеро с головой. Или в болото, чтобы не ощущать такого сосущего чувства в груди, которое терзало его сердце. После этого вечера такие гости стали постоянными. Хозяйка отправляла его с дамами наверх, иногда даже на званом вечере, пока внизу играла музыка и веселились гости. Порой гостило сразу несколько персон, пользуя молодое тело ночи напролет. Были такие, кто относился к нему плохо, презирая, но крича под ним, бывали те, кто его баловал и развлекал. Гости сливались в единый поток, он с трудом припоминал их лица, только совсем запоминающиеся оставляли свой отпечаток в его памяти. Были такие, с кем хозяйка его делила, но чаще он оставался с дамами один. Он никогда не забывал свою первую гостью, но были и такие, кто сумел ее превзойти и запугать до жути. За то время, что это тянулось, только двум чрезмерно нетерпимым дамам хозяйка отказала в повторном развлечении, хотя в своем доме продолжала привечать. Все гостьи были немолодые, часто вдовствующие женщины. Красивыми их не назвал бы даже белый мужчина. Их не привлекала внешность Сэмуэля, они открыто обсуждали при нем его цвет кожи и прочие недостатки. Но его главным достоинством, за которым охотились эти хищницы, таилось в его брюках. Все поголовно восхищались такой статью, готовые мириться с остальным, если он сможет должным образом использовать свой талант. А еще многие распробовали его губы, частенько опуская его рот между своих ног. Знали ли мужья благородных дам, чем те развлекают себя в доме вдовы, Сэмуэль не знал. Презрительные взгляды, которые бросали на него мужчины, нельзя было понять, поскольку и на прочих негров те смотрели так же. Оставалось лишь стараться остаться полезным, чтобы не дать повода для подозрений. Он вовсе не желал рассердить такую многочисленную толпу обманутых мужчин, наделенных властью. Он не сомневался, что, раскройся все, всю вину возложат на него. И содрогался при мысли о том, что с ним могут сделать. В этот вечер все было иначе. Всех негров выгнали из дома, запретив показываться на глаза гостям. Привычный смех не звучал из открытых окон, хотя гомон голосов прорывался через тюль. Гостей было немного и, насколько успел заметить Сэмуэль, дам среди них не было, по крайней мере незамужних. Это внушало некоторое спокойствие, позволяя надеяться, что это вечер для него не окончится очередными извращениями. Конец собрания ознаменовался шумом голосов, когда почти все разом вышли во двор, собираясь разъезжаться. Господа седлали коней, дам сажали в их повозки. Хозяйка лично вышла проводить гостей. Разъехались все в считанные минуты и через полчаса на подъездной дорожке не осталось никого из посторонних. Сэмуэль выглянул в коридор дома, осмелившись пробраться к кухне, чтобы отнести еды рабам, о которых за вечер никто и не вспомнил. И именно в этот момент он попался на глаза хозяйке. -Сэмуэль! - подобрав юбки, женщина целенаправленно пошла к нему с хмурым лицом. Юноша замер, ожидая, что его сейчас накажут за то, что он без разрешения вышел из комнаты. Но вместо этого хозяйка стиснула его руку и потащила за собой по лестнице наверх. -Хорошо, что ты тут, - проговорила женщина, заметно нервничая. - Ума не приложу, что делать. Ах, знала бы, чем это обернется… Ну уж ладно, поздно причитать. Сэмуэль не понимал ни слова, но как всегда молчал и держал свои мысли при себе. Чем-то хозяйка была сильно встревожена, но делиться своими переживаниями не собиралась. Они поднялись на второй этаж, пройдя мимо хозяйской спальни, и юноша обреченно посмотрел на двери гостевой комнаты, откуда через прорезь у пола лился тусклый свет. А он так надеялся, что хоть сегодня обойдется без той пытки, что ему устраивали гостьи хозяйки. С каждым разом ему все труднее было вызывать в себе желание, чтобы удовлетворять капризных дам. И чем извращенней те над ним измывались, тем труднее ему было сохранять настрой. -Послушай, - хозяйка остановилась, не дойдя до комнаты немного. Голос у нее был тихим и серьезным, не было привычного веселья, присущего ей, когда она отсылала его к гостям. - Ты должен вести себя идеально. Тобой не должны остаться недовольны, ты понял? Делай все, что тебе прикажут, иначе я с тебя три шкуры спущу. И я не шучу. Сэмуэль ощутил страх перед тем, кто скрывался за дверью. Если та персона, что осталась у них на ночь, так пугала хозяйку, добра от нее ждать не следовало. Хозяйка постучала в дверь и после разрешения вошла, толкнув раба перед собой. Сэмуэль ввалился в помещение, замер у входа, куда женщина и шагу не ступила. -Я привела вам помощника, господин. Если что-то потребуется, только прикажите. Я откланяюсь. Доброй ночи. Выдав это, женщина закрыла дверь снаружи и быстро удалилась по коридору. Сэмуэль только теперь смог осмотреться, и человека в комнате увидел не сразу. Мужчина стоял у кровати, удивленно рассматривая Сэмуэля. -Господи помилуй, мне сперва показалось во мраке, что у тебя нет головы, - выдал мужчина, обходя кровать. В комнате и правда было темно, свеча не разгоняла мрак, да и балдахин кровати прятал свет. - Впервые вижу негра. Сэмуэль не знал, что на это ответить, да и его никто не спрашивал. Он промолчал, как делал это всегда, когда его так бесцеремонно обсуждали при нем же. -Ты немой? Или язык не знаешь? Понимаешь, что я говорю? - мужчина подошел к нему вплотную, оглядывая с ног до головы. При его росте было не удивительно смотреть свысока на всякого, кто окажется рядом. А вот речь у него было немного странной, хотя слова были понятны, но он как-то необычно их произносил. -Я вас понимаю, - послушно ответил Сэмуэль, поскольку теперь ему задали вопрос. -Хорошо, - кивнул мужчина. - А то с моим акцентом меня не все американцы понимают. Я боялся, что придется вовсе изъясняться жестами. А как тебя зовут? -Сэмуэль, господин. Мужчина хмыкнул, снова оглядел его. -Вот что, Сэмуэль. Сегодня ты будешь спать со мной. Тебе не приходилось спать в одной кровати с кем-нибудь? Сэмуэль покачал головой, встретив взгляд этого странного гостя. В животе все обмирало, пока он пытался себе представить, чего от него может потребовать этот мужчина. Он не понимал, отчего тот не попросил себе кого-нибудь из девушек-рабынь. -Ладно, раздевайся и ложись. Я устал с дороги, как собака, а собрание вообще нагоняло на меня весь вечер сон. Мужчина отошел от него, быстро раздеваясь и складывая вещи на стул. Сэмуэль рискнул подойти, помогая с гардеробом. Мужчина удивленно на него посмотрел, но позволил себе помочь. На нем осталось только исподнее, в нем-то он и забрался в кровать, откинув одеяло вместе с покрывалом. Сэмуэль поразился тому, что никакой ночной рубашки мужчина не надел, но промолчал, развесив аккуратно костюм гостя. Потом стянул с постели покрывало, мешающее лечь удобно, унес его в комод. Мужчина наблюдал за ним, сидя в постели. -Ты ложиться будешь? Я не могу уснуть, пока ты бродишь. Сэмуэль поспешил раздеться, замер на штанах, но все же стянул с себя и их, оставшись совершенно голым. Почему-то оголиться перед другим мужчиной было намного постыдней, чем перед толпой жадно разглядывающих его женщин. -Черт возьми, ты же весь черный! Как тебя в постели прикажешь искать? - воскликнул мужчина пораженно. Мальчишка сгорбился, пряча глаза — единственное светлое пятно на лице. -Вам неприятно? -Нет, почему мне должно быть неприятно? - нахмурился мужчина. - Я просто удивлен. -Боюсь, я не сумею угодить вам, если вы не скажете, что нужно делать. Я раньше не был, - Сэмуэль быстро глянул на мужчину, но отвел глаза, - с другим мужчиной. Гость выругался непонятным словом, поднялся с постели, подходя к мальчишке. -Вообще, я не зарюсь на мальчиков, тем более я никогда прежде не видел никого с такой кожей, как у тебя. Мужчина тяжко вздохнул, подошел к мальчишке вплотную, пальцами обхватил его подбородок, заставляя вскинуть голову. Повертел, рассматривая его в тусклом свете, пальцами потер кожу губ. -Интересно, - прокомментировал он. - У тебя нижняя губа розовая, а верхняя — темная. Сэмуэль снова промолчал, не находя слов. Этот мужчина смущал его. Не вызывал стыда, не унижал и не пытался оскорбить, а именно смущал. В его глаза не было того пренебрежения, которое мальчик привык видеть в свой адрес. Этот мужчина смотрел пристально, изучая его с интересом, но не демонстрировал неприязни того, что они отличаются. Отступив на шаг, он пробежал глазами от лица до пальцев ног. -А ты внизу такой же кучерявый, как и наверху, - усмехнулся мужчина, беззастенчиво разглядывая оголенное тело юноши. - Гаси свечу и ложись. Мужчина забрался в кровать первый, лег на другой край, накрывшись одеялом. Сэмуэль послушно подошел к кровати, задул свечу и залез под краешек одеяла, не смея беспокоить гостя. Сердце стучало в груди так громко, что казалось, что он не даст мужчине спать всю ночь этим биением. Они оба лежали тихо. Сэмуэля немного отпускало, пока он слушал ровное дыхание за спиной. Мужчина сам сказал, что очень устал и хотел спать, быть может, обойдется. Тем более, что Сэмуэль и в самом деле плохо представлял, что должен делать в одной постели с мужчиной. Он даже представить себе не мог, что такое возможно, пока хозяйка не втолкнула его в гостевую. С другой стороны кровати послышался шорох. Сэмуэль весь обратился в слух. Шорох и копошение возобновились, одеяло задергалось. Сэмуэль даже дышать старался реже и неглубоко, вслушиваясь в то, что происходило за спиной. Шорох не прекращался, матрац покачивался в такт движениям гостя. Мужчина нашарил его плечо в темноте, подобрался ближе, приподнявшись. В темноте его было не видно, но Сэмуэль знал, что фигура возвышается над ним и напряженно всматривался в темноту. -Не спишь? - шепотом поинтересовался гость, продолжая нависать над ним. -Нет, - так же тихо отозвался Сэмуэль. -Так тебя прислали, чтобы ты меня удовлетворял? Даже в постели? Сэмуэль зажмурился, кивнул. -Да, - выдохнул он через паузу, озвучивая такой стыдный ответ. -Сколько тебе лет? - неожиданно прошептал мужчина в ухо Сэмуэлю. Вопрос застал его врасплох. Никто раньше его о таком не спрашивал. -Восемнадцать, - решил не врать мальчик. Повисло недолгое молчание, пока мужчина что-то обдумывал. -Ты выглядишь младше, - произнес он. Мужчина надавил ему на плечо, укладывая носом в подушку. Погладил по спине, сжал бока. Сэмуэль послушно лежал, сжимая пальцами подушку и пряча в ней лицо. Его никто и никогда так не трогал, это казалось откровенней любых прикосновений, которые ему приходилось раньше терпеть от женщин. Было странно, что этот мужчина не вызывал внутри протеста, его касания не были мерзкими, да и мужчина не пытался обращаться с ним, как с вещью. От уверенного сжатия на ягодице он напрягся. Его и раньше гладили и сжимали жесткие пальцы с ноготками, но никогда прежде это не было так сильно. Казалось, его попа поместилась целиком в этой ладони. Краска бросилась к щекам. -Мягкая, - задумчиво сжимая руку, мужчина продолжал лежать рядом с мальчишкой. - В темноте цвета кожи и не видно. А со спины совсем как женщина, не отличишь. Сэмуэля задело такое замечание, но он предпочел промолчать. Мужчина продолжал мять его ягодицу, больше не проронив ни слова. Сколько они так лежали было сказать трудно, но довольно долго. Кровать немного скрипнула, когда мужчина сел, отпустив Сэмуэля, чтобы перебраться через него и сесть ему на бедра. От неожиданности Сэмуэль вздрогнул, дернувшись повторно, когда чужие пальцы подхватили его ягодицы снизу, проникая между ними и раздвигая в стороны. Сэмуэль сжался, пытаясь избежать такого прикосновения, дернулся наверх, но, вспомнив указания, повалился на постель, вжав лицо в подушку. -Я собираюсь взять тебя, - прошептал мужчина, наклонившись к нему. - Ты знаешь, что это значит? -Да, - поколебавшись, ответил Сэмуэль. Ему было немного странно шептаться в этой комнате. Хотя его обычно вовсе ни о чем не спрашивали, скорее поощряя стонать. Стонать не хотелось ни тогда, ни сейчас, но сдерживать голос он считал правильным. -Я вставлю в тебя моего змея, но это не так, как делают с женщинами, - прошептал мужчина, снова садясь на бедра Сэмуэля. - Только не шуми. Сэмуэль и не собирался шуметь, но когда скользкая головка раздвинула ему ягодицы и уперлась в него, он невольно хрипло выдохнул. Он поглубже зарылся лицом в подушку, ощущая, как давит член, скользя между ягодиц, в поисках входа. Горячая ладонь легла ему на шею, сильнее вдавливая в кровать, почти лишив возможности дышать. Сэмуэль шумно вдохнул полной грудью и выдохнул, и именно в этот момент гость надавил сильнее, головка сдвинулась и ворвалась внутрь, с силой раздвинув себе место и больно ткнув внутри. Сэмуэль весь сжался, дернулся вперед, болезненно вскрикнув. Он не ожидал, что это будет больно, а если б знал, то не лежал бы так покорно и расслабленно. Мужчина и не думал отстраниться, он навалился сверху, прижав мальчика собой. Такой постыдной разрывающей нутро боли он не испытывал ни разу в жизни. Слезы брызнули из глаз, рыдания заглушили подушка и рука, вжавшая его в кровать. Он думал, больно ощутить в себе чужой член. Нет, больно по-настоящему стало, когда мужчина принялся в нем двигаться, совсем как в женщине. Всхлипы сдерживать не удавалось, Сэмуэль рыдал в подушку, кусая ее, губы или пальцы своей руки. Он не понимал, как это терпят женщины, требуя от него продолжать снова и снова. Быть может, им и нравилось, когда их разрывает, но Самуэль молил бога, чтоб ненасытный гость скорее утомился и отпустил его. Он не хотел терпеть этого мучения долго. Но Бог был глух к его молитве, мужчина продолжал свое занятие, рвано двигаясь на нем. Сэмуэль не мог остановить рыдания, вслушиваясь в тяжелое дыхание над собой. Гость двигался и двигался, поставив руки по бокам на кровать, не позволяя высвободиться. Мальчишка дернул ногами, и это заставило мужчину с него слезть. Когда член выходил из его зада, он ощутил, как сомкнулось его нутро, болезненно резанув промежность. По паху потекло теплое мокрое, и Сэмуэль облегченно вздохнул, поняв, что мужчина все же пришел к финалу, хотя и было мерзко понимать, что тот кончил в него, как в женщину. Вот только у мужчины было другое мнение касательно окончания их утех. Он перевернул мальчишку под собой на спину, ловко вскинул его ноги себе на плечи, приподняв бедра над постелью, и снова ввел свой твердый член в истерзанную дырку. Сэмуэль не смог сдержать судорожного всхлипа, захлебнувшись стоном. Он выгнулся, уперев затылок в мокрую от слез и слюны подушку, вцепился руками в простыни, сжав их в кулаки и со всей силы оттягивая от себя. Мужчина принялся опять за свои движения, держа мальчишку почти на весу. Тот извивался, дергая ногами. Слезы стекали по лицу, кожа чесалась, а глаза опухли. Сэмуэль судорожно всхлипывал, пытаясь удержаться от громких криков, но кряхтеть перестать не мог, как и плакать. -Ай, - шепотом произнес он, не в силах больше терпеть. - Аууу. Ах. Ау. Теперь всхлипы перемежались протяжными восклицаниями, произнесенными шепотом. На очередном толчке внутри все сжалось так, словно в него не член пихали, а кинжал. Сэмуэль не смог стерпеть, вцепился пальцами в бедра мужчины, стараясь оттолкнуться от его плеч ногами. Мужчина замер, отпустил ему ноги, позволив тем упасть по бокам от себя, и склонился над Сэмуэлем, прижав его собой. -Было больно? - Сэмуэль, помедлив, кивнул, хрипло простонав ответ. - Так что же ты молчал? Мужчина отстранился, слезая вовсе с кровати. Сэмуэль остался лежать с разведенными ногами, упираясь пятками в матрац. Было слишком больно, чтобы шевелиться. Послышался шорох и короткий чирк, с которым зажглась спичка. Мужчина запалил свечу и, взяв подсвечник, поднес свет ближе к постели, осматривая простыни и раба, возлежавшего на них. Сэмуэль отвернулся от света, столь яркого и бьющего по глазам. -Да, в темноте тебя с таким цветом кожи совсем не видно, - улыбнулся мужчина, но тут же уголки его губ опустились. - И крови на тебе тоже не видно. Сэмуэль неловко сдвинул ноги ипопылался рассмотреть, про что говорит мужчина, но ничего не увидел. Гость постави свечку на тумбочку и сел на край постели. -Я тебя больше не потревожу, и так не сдержался и порвал, - мужчина гладит Сэмуэля по руке, и тот покорно это позволяет. - Но мне нужна маленькая помощь, чтобы прийти к финалу. Ты поможешь? Сэмуэль медлит, но все же неуверенно кивает. Мужчина поднимается и залезает на кровать, снова перекинув ногу через мальчика, переступает на коленях, пока не оказывается на его груди. Сэмуэлю не по себе от такой позы, его руки зажаты ногами гостя, да и его пах теперь совсем близко, перед лицом. С такого расстояния можно увидеть, что член господина по размеру несколько уступает рабскому. И волосы в паху, хоть и темные, с завитками, тоже не такие, как у него. А сам ствол светлый, как вся кожа гостя, хотя головка розовая и налитая кровью. Но кровь не только в члене, она на нем, разводами, и Сэмуэль не сразу понимает, что это — его кровь, которая осталась после их соития. -Вот и хорошо, полежи вот так спокойно, - просит мужчина, обхватывая свое естество рукой и пропуская его меж пальцев, сжатых кольцом. Хлюпающие звуки, мельтешение руки и запах плоти не дает отвести от него глаз. Сэмуэль смотрит на то, как пропадает и появляется под пальцами головка, как размазывается кровь. Он ощущает, как поджимаются бедра господина, пока он сидит у него на груди. Он отвлекается и поднимает взгляд только тогда, когда мужчина прижимает пальцем свободной руки его нижнюю губу, оттягивая ее вниз, к подбородку, оголяя зубы. Мужчина смотрит пристально в его лицо. И в эту же секунду, как их взгляды встретились, густая жидкость стала вырываться из члена мужчины, разбрызгиваясь в стороны. Первые капли теплой влаги прилетели Сэмуэлю прямо налицо, отчего он вздрогнул и моргнул, жмурясь. Следующие капли задержались в пальцах господина, разбрызгиваясь по его бедрам, груди и шее мальчика под ним. Последние выплеснулись на подушку, задев висок и скатываясь по волосам. Мужчина шумно выдохнул, запрокинув голову, перевел дыхание. Снова посмотрел на Сэмуэля, все еще тяжело дыша. Его рука, трогавшая губы мальчика, сместилась в сторону, размазала по щеке скользкую каплю. А потом мужчина прижал этот же палец к губам Сэмуэля, вынуждая открыть рот. Были ли солеными его пальцы, или та жидкость, что он выплеснул и вынудил попробовать, но это было не так противно, как Сэмуэль боялся. Мужчина слез с него, повалившись на постель спиной. Потянулся устало всем телом и расслабленно откинулся на подушки. -Как хорошо. Сэмуэль даже дышать боялся, чтобы не привлечь к себе внимание и не рассердить гостя. Он не был уверен, что сможет немедленно подняться и убраться к себе. -Все, туши свечу. Надо все-таки поспать, - уже сонно пробормотал мужчина. -Я могу уйти? - решил уточнить Сэмуэль, опасаясь гнева хозяйки. -Нет, зачем? Спи здесь. Не трону, - мужчина повозился, накидывая одеяло. Вздохнул, выныривая из сна. - Хозяйке утром возмещу убытки за белье. Сэмуэль устало прикрыл глаза. В этом и было все отношение белых людей к неграм. Возместит убытки за белье. А попросить прощение за боль и кровь раба ему и в голову бы даже не пришло. Сэмуэлю стало горько оттого, что им торгуют. Он смутно помнил, как его перепродавали в детстве, пока он не очутился здесь, но так гадко на душе у него не было. Хозяйка же не за просто так давала его всем этим дамам. И если с женщинами было хоть терпимо, то оказаться под мужчиной, вместо женщины, оказалось невыносимо. И никому и дела нет до чувств раба. Когда Сэмуэль поднялся, превозмогая боль, и смог сесть на краю постели, мужчина уже спал. В неярком свете на простынях алели крупные потеки крови, но убираться было выше его сил. Он устало задул свечу, не вставая с постели, и повалился на подушку, надеясь, что его не сильно накажут за испорченные простыни. Ему было не очень хорошо, между ног тянуло и пульсировало болью, но он хотя бы не разгневал гостя. Он даже думать не хотел, что сделал бы с ним мужчина, будь что не по его. Дамы могли его и отхлестать, и заставить унижаться, у кого на что хватило бы фантазии. Думать, что сделает мужчина, Сэмуэль бы не хотел. Оставалось надеяться, что хозяйка мужчинам его часто предлагать не станет. Она сама как-то упоминала, что репутация от этого может пострадать, и она не хочет превращать свой дом в бордель. Она брала с гостей награду за ночь со своим рабом, но, кроме Сэмуэля, другие негры еще не познали на себе такого унижения. Перед глазами кружили цветные пятна, похожие на кровь. Сон навалился на него, как тяжелая могильная плита, скрывая в темноте все плохое, забирая боль и плохие мысли. Сейчас он мог поспать в мягкой постели, переведя дух в череде бесконечных метаний. Хотя бы сегодня ему не пришлось беспокоиться, что у него не встанет, от него этого попросту не требовали. А боль пройдет. На сегодня с него хватит, а утром он снова вернется в свой мир. Мир чернокожих постельных рабов.