М-м-м, Малфой...

— Малфой-мэнор! — Панси бросила щепотку пороха и шагнула в камин. Зеленая вспышка пламени лизнула ее след и исчезла. Малфой-мэнор. Место тайных встреч. Место, где жило само удовольствие. Быстрые, уверенные шаги по коридору заглушал изумрудный ковер. Сейчас направо, три комнаты, и она у цели. Толкнув дверь, Панси вошла без стука. — Малфой... Фигура у окна не шелохнулась. Она и не ждала иного: равнодушие — часть игры. Панси должна соблазнить, будто здесь и сейчас все решает она. А не Малфой. Так что пусть делает вид, что все равно, она-то знала, что ее ждут. Наспех написанная записка тому подтверждение. — Как всегда не выносишь одиночества, Малфой? — Моя дражайшая половина в Министерстве. У Кингсли совещание, это надолго, — тихий голос отразился от стекла. — Не боишься, что нас застанут на супружеском ложе? — она подошла почти вплотную и положила руки на напряженные плечи. — Что будешь делать тогда? — Приглашу присоединиться. Панси хихикнула, представив себе эту картину. Изящные пальчики заскользили по плечам и ниже, заставляя расслабиться. — А если серьезно? — промурлыкала Панси и прижалась к спине. — А если серьезно, то не теряй времени и иди ко мне. Резкий разворот, и она оказалась в объятиях. Быстрая капитуляция удивила, но все мысли тут же вылетели из головы, едва требовательные губы впились в ее рот. — М-м-м, Малфой... — Скучала? — Я думала, твоя сова никогда не прилетит, — Панси поспешно растегивала мелкие пуговицы белой рубашки с монограммой "М" на уголках воротничка. Пуговки не поддавались, и хотелось выдрать их к черту, чтоб поскорее прикоснуться к обнаженной коже. — Ожидание — часть удовольствия. От шепота у Панси побежали мурашки. Когда же мягкие губы втянули в себя мочку уха, а затем двинулись вниз по тонкой шее, она не сдержала стон. Краткий "вжик" молнии, и платье Панси упало к ее ногам. Как обычно — никакого нижнего белья. — Редкость встреч придает им остроты, не так ли? — Конечно, но... — Панси не успела возразить, как ее губы вновь оказались в плену поцелуя. Остроты! Да она несколько недель сходила с ума от желания. Секс с мужем не шел ни в какое сравнение с тем, что происходило здесь. Но ведь это же Малфой! Испытывать ее, дразнить, мучить ожиданием и показным безразличием, а потом любить до потери сознания, заставляя кричать и стонать, доводя раз за разом до оргазма. Панси изводилась, но не отступала. — Ты так сексуальна, когда злишься, — чисто слизеринская провокация! Панси вспыхнула и потянула голову провокатора к своей груди, не в силах больше ждать, и тут же получила желаемое. Она тихо млела, подставляя под ласки соски, выгибаясь от ощущения нежных губ на коже. — Тридцать пять дней — это слишком долго. Она кожей почувствовала усмешку — конечно, так глупо признаться, что даже дни считала. — Раньше не вышло, прости. Сожаление? Хорошо. Значит, не только она ждала... Медленно, словно в танце, они двигались к кровати. Легкий толчок, и Панси распростерлась на прохладной простыне. — Ты этого хотела? — пальцы прошлись по ее руке, плечу и остановилась на груди. Панси задохнулась от сладкой пытки, когда подушечки пальцев подразнили и вдруг сжали соски до боли, а затем губы и язык утешили каждый из них. Хотелось целовать в ответ, может быть, даже укусить. Слегка. Нежно-нежно. И зализать саднящее место, подуть... Панси была любительницей таких игр, а Малфой... — вот кому не было равных. Само искушение. — Снимай свой дурацкий костюм, — не выдержала Панси. — Мне продолжать, или ты вдруг решила покомнадовать? — одежда полетела на пол, а бедро обжег звонкий шлепок. — Нет. Я... Пожалуйста... — Какая же ты мокрая, как я люблю... — рука, по-хозяйски огладив живот, двинулась ниже. Панси развела ноги шире и застонала, когда два пальца проникли в нее. — Руки! Черт! Она опять забыла про эту блажь. Панси послушно убрала их под поясницу. Зачем ограничивать ее движения, она не понимала, но подчинялась. Пальцы входили настойчиво и нетерпеливо, задевая самое чувствительное место внутри, заставляя задерживать дыхание и мысленно просить не останавливаться. Панси выгибалась, кусая губы, не смея высвободить руки из-под себя. — Да, давай, я уже почти... Панси замерла, предвкушая желанный миг. Казалось, перестала дышать, будто молясь, задвигала губами. И, не сдерживая полукрик, выругалась как испорченная девчонка. — Теперь моя очередь! — тяжело дыша, Панси перекатилась и оказалась сверху, всем видом диктуя новые правила. Закрыв глаза, она приникла губами к солоноватой коже, вдыхая терпкий запах желания. Наконец Панси могла отыграться. Хватит испытывать ее терпение, она получит свое. Она позволила жестко вцепиться себе в волосы и направлять, будто все еще не она ведет в этой игре. Несколько точных движений ее смелого языка — и она победила, потому что воздух разогрел громкий глубокий стон и жаркое: — Черт, Панси... Едва хватка ослабла, Панси откинулась на спину, хватая ртом воздух. — Ты меня убиваешь, Малфой... — Это твой способ сказать, что тебе понравилось? И когда ты уже прекратишь называть меня по фамилии? — Не раньше, чем ты перестанешь быть женой Драко, Гермиона, — рассмеялась Панси. — И тебе так идет его костюм. — Знала, что ты оценишь. — Может, в следующий раз наденешь его бабочку и жилет? Тебе пойдет, Малфой. — Вот стану звать тебя Забини, будешь знать, — проворчала куда-то в простынь Гермиона. — Ты всегда только угрожаешь, — Панси прошлась поцелуями по плечу. — Признай, тебе же самой это нравится... — Не дождешься, — Гермиона развернулась и оседлала Панси. — Готова продолжить? Та молча притянула Малфой к себе.