«By fragments of stars»

— Включи кондиционер, Астер, я сейчас потеряю сознание от этой духоты, боже. — Нана вытягивает ноги вперёд, раскидывая руки и опуская спинку у сиденья ниже. День был действительно жарким и на улице стояла неимоверная духота, дополненная поднимающейся пылью от летящих вдаль автомобилей. Несмотря на это, девушка сам по себе не капризная малая, но находясь в окружении Астера, она не может упустить возможность ему надоесть и потрепать его и без того шаткие нервы. Именно поэтому иногда она кажется немного взбалмошной и более упрямой. Второй час в машине и ровно сто двадцать минут, то протяжного нытья девушки на переднем сидении, то воплей включить на всю громкость фонк, то остановки у каждого магазина с целью купить жвачку. Семь тысяч и двести секунд криков под Майли Сайрус от Наны, Хитоши и Крея, и больше тысячи проеханных деревьев. Процесс поездки немного расслабил ребят, но напряжение и затуманенное будущее их близкого не покидали сознание.  — Глянь, пожалуйста, там в бардачке должен быть пистолет. Протяни мне его и я застрелюсь к чёртовой матери. — Астер смотрит в зеркало заднего вида на машину с Вейном, Даной и Мэй, позади их автомобиля, и кажется, обстановка у них более приятная. У него же в машине сидят те, кто только внешне походят на взрослых людей, на самом же деле это попросту орава детей. Астер же выглядит агрессивным мужчиной, что устал от динамичности жизни, на фоне таких озорных парней и столь юной капризной леди. — Да, секунду. Стоп... У тебя разве есть пистолет? Поразительно! — Нана с детским восторгом открывает бардачок и на удивление, там правда обнаруживается свёрнутый в холщовую тряпку ствол. – Ты что, пересмотрел фильмов про итальянскую каморру, у которых треть страны в руках?  — Нана, не трогай, твою же мать! — Астер резким движением захлопывает дверку, слыша громкий удар и хватает неистово теплые руки девушки напротив себя. Тем временем будто обжигаясь, прижимает её руку к своей ноге, чтобы та даже лишний раз не подумала полезть куда не надо. — Слушайте, ещё хоть одно слово или любой резкий и громкий звук, я высажу вас прямо здесь, даже не взглянув на обстоятельства.  Астер отводит на секунду взгляд с дороги и внимательно всматривается в задорные и столь манящие глаза напротив, сжимая чужую ладонь в своей руке крепче обычного. — Маму мою не трогай. — вводит свою лепту парень на заднем сидении и отвлекаясь от телефона, тянется вперед вытягиваясь между двумя передними сиденьями, заставив Астера, что попал в некогда легкий транс, увлёкшись рассматриванием Наны, дёрнуться. Резко нажав на тормоза, рыжий язвительно смотрит на чуть было не вылетевшего в лобовое стекло Хитоши, что перепугался не меньше Астера за рулем и отворачивается. К счастью, в этот же момент, Крей успел среагировать и притянуть Хитоши за талию обратно к себе, чтобы тот не пострадал от столкновения. Астер же, тем временем, мнется, а после отвешивает ему мгновенный подзатыльник, продолжая движение в назначенную точку. Он хоть и выглядит раздражённым и враждебным, но ребята в полной мере понимают причину его состояние, как сильно тот волнуется как за Хизера, так и за них, что могут попасть в передрягу.   — Вы такие раздражающие, о боже. Вам действительно так нравится трепать мои нервы? — Нана сердито хмыкает, убирает свою ладонь сжатую в руке Астера с его ног и перекладывает уже на свои бедра, при этом закатывая глаза, пытаясь не обращать внимания на чужое грубоватое прикосновение на своей коже и отвлечься на виды за окном, отдаваясь приятному ощущению. Нана и Астер отдались полному молчанию и игнорированию существования друг друга, что не скажешь о Хитоши и Крее, на заднем сидении, что прямо там и начали свои Болливудские страсти. — Хитоши, боже мой, ты в порядке? Я тебя не задел? Ты не ударился? Господи, дай на тебя взглянуть. Ты не перепугался? — Крей опасно близко двигается к маленькому Хитоши, что больше дрожит от их близости, а не от возможной бывшей смерти, что могла произойти пару моментов назад. — Нет, Крей, все действительно хорошо, я не пострадал, ты успел меня подхватить, за что я действительно благодарен. Дизайнер, что не привык к близкому контакту, начинает отдаляется и двигаться на сидении назад, пытаясь прижаться к дверце автомобиля. Парень очень резко реагирует на тактильные прикосновения и такие же чувственные взгляды, но тот не может себе позволить вновь влюбиться и обжечься. Хотя и сам и не догадывается о том, что модель напротив него, уже долгое время безответно влюблен в эту стеснительную и очень закрытую от людей личность. А может то, что она безответна, считает только один Крей. — Нет, постой, дай я тебя осмотрю, ты выглядишь болезненным. — Крей не замечая его страха лишь ближе к нему двигается, опасно близко, для них обоих, где один боится, что через его крепость что-либо увидят, а другой неистово желает быть ещё ближе, прямо в его душе, одаривая любовью, которую Хитоши, по собственным причинам, думает что не заслуживает. В один момент, глаза их обоих становятся в размером в монету, что могли бы отразить в себе всю Солнечную систему. Губы почти слиты в неистово нежном поцелуе, если бы не те чертовые пару миллиметров. Хитоши, что не удержался и упал на сидении, ударившись затылком о дверцу, не заметил как утянул за собой Крея, заставив его нависнуть над ним. Рука Крея касается талии Хитоши, дабы того удержать, другая находится буквально рядом с головой младшего на дверце. Оба парня смотрят друг на друга с близкого расстояния, разглядывая глубину из мутных глаз, с бегающим зрачком по всему происходящему и останавливающимся на губах друг друга. Руки Хитоши расположены на груди парня над собой, так, что под рукой он чувствует неистово стучащее сердце, путая его со своим, заглушающим все звуки. Всё, кроме дыхания друг друга, учащенного и пылающего. Они слышат усмешку ребят с передних сидений и резко отпрыгивают друг от друга, будто в момент отрезвляясь от пристального взгляда Астера и Наны в зеркале заднего вида, так и ничего не сказавших. Казалось бы прошла лишь минута, но им двоим казалось, что пролетела целая вечность. Крей прижимается к дверце напротив Хитоши, боясь вновь пересечь его границы, сделать опасное действие и отдалить себя от него ещё сильнее, чем возможно. Но бьющемуся влюблённому по уши сердцу не прикажешь, и не сможешь опровергнуть тот факт, что Крей боится, что его душа сейчас выскочит из его тела и начнет кричать, как сильно она желает вернуться в миг ранее, столкнуться в непроизвольном поцелуе с желанными губами и дотронуться до сокровенного. Прижаться к нему душой и отдать ему свое вырезанное сердце, но Крей, кажется, слишком торопится, слишком боится ранить и без того покрытого шрамами Хитоши. Но как забыть ту нежность его кожи, к которой на миг будто прикоснулся тот? Хитоши же слышит треск, чувствует трещину в своих стенах. Он строил её так долго, но она словно за секунду готова разрушиться и отдаться этому чувству, что заставило покраснеть их обоих. Хитоши не может позволить себе влюбиться, не может позволить себе наступить на те же грабли и обжечься. Он не может вновь дать себе надежду на любовь, которую вероятно растопчут. Он нежен и хрупок, хотя его пунцовые щёчки, к которым тот сам того не заметив прикоснулся, говорят об обратном. О том, что даже его само нутро готово отдаться целиком в этот пожар и дать себе вспыхнуть теми же глубокими чувствами. — Хитоши, прости... Это, я думаю, я переборщил, и в общем, я надеюсь, что это тебя не задело, я ни в коем случае не хотел... — Крей пытается немного расслабить ситуацию, или же успокоить самого себя, невозможностью чётко говорить, с его то шикарной дикцией, и нервным смехом, что обдает его тело табуном мурашек. А Хитоши то и не слышит его вовсе. Парень, в отличии от Крея, лениво, будто в трансе, выпрямился и тут же схватился за живот, что начал неистово сжиматься. В медицине это бы назвали выброс серотонина и кортизола — гормона счастья и стресса. Но Хитоши с его творческой душой почувствовал бы себя грешником, назвав это неизвестное чувство чем-то столь формальным. В этот миг Хитоши нашел себе новую тематику для новой коллекции, в виде диких бабочек и цветущих бутонов в мутной оранжерее. Возможно он впервые за долгое время подпустил к себе кого-то столь близко, и теперь в его голове как заевшая кинопленка крутится тот самый момент, забыв про весь мир вокруг себя. *** — Да что у них там происходит? Я же убью Астера. — раздраженно выкрикивает Вейн, прерывая тишину, что нависала в салоне буквально долю секунды назад. Парень резко затормозив за автомобилем Астера, мгновенно оглядывается назад, проверяя, все ли порядке с Даной с Мэй, а также не повредилась ли машина Джейкея позади них. — Девочки, вы целы? Никто не пострадал?  Мэй, что до этого момента ехала полусонная на плече Даны, резко отрезвляется, не успев отлететь, ведь ее успела прихватить за талию девушка рядом. — Нет, мы в полном порядке, езжай дальше, и без того сильно опаздываем. Но вот что важнее, ты цел? — Дана приобнимает Мэй, аккуратно укладывая ее обратно на сиденье, чуть двигаясь вперёд, дабы осмотреть друга взглядом.  — Душа моя болит и мучается от мысли, что прямо сейчас я не могу дать Астеру подзатыльник. — с едким сарказмом произносит парень и продолжает путь. — Спите дальше, девочки, все хорошо. Проехав ещё где-то минут десять, Мэй чуть беспокойно ерзает на месте и все-таки решает достать из сумки свой полароид, который всегда носит рядом с собой, выискивая в любой детали и в любом моменте свою изящную эстетику. — Тебе бы отдохнуть, милая моя. — Дана оглядывает ее, девушку, что с невинной улыбкой направляла полароид в окно, за которым были высокие деревья и люди, что спеша куда-то шли. Кто на работу, кто на свидание, кто на дискотеку, а кто-то на собеседование. Существует огромное количество мест, куда так скороспело шли люди. Казалось бы, каждый так сильно погряз в быту, в силу которого те же люди не видят всей красы удовольствия в работе. Горький кофе, что запоминается вкусом на долгое время, пение птиц, что будит с утра, знойные дни, что заставляют неравномерно загорать кожу. Кого-то это может раздражать, но это часть их жизни и в её динамичном потоке буйств, в котором люди перестают видеть особую ценность — эмоции, что остаются после них. — Говорят сны олицетворяют то, чего мы боимся сделать или сказать в реальной жизни. Наши страхи и мечты оказываются живым фильмом в царстве Морфея. Но в реальности так не работает. Каждый миг счастья и горя можно запечатлеть на долгие годы с помощью этого очаровательного аппарата. — малышка Мэй, что казалась капризной и столь беззаботной, не на удивление остальных двух в автомобилей, глядела на мир другими глазами, что не переставало когда-то вдохновлять и других Инсайдовских в свое время. — Будь то дерево, что прорастало веками или небо, что не перестает быть и являться, даже в худшие годы для планеты, люди, что продолжают идти и жить. — Люди, возможно, обязаны жить и работать, чтобы оставить хоть что-то после себя потомкам. Огромное количество желает сохранить свою личность в мировой истории. Это сложный процесс выживания и становления, где ты лишь кукла, в руках кукловода под названием общество, стереотипы, принятия и все в этом духе. И только благодаря культуре и искусству мы можем вырваться из этого потока и попытаться созерцать истину. — Дана тяжело вздыхает и отворачивается к окну, считая деревья, сбиваясь со счету и начиная вновь. — Единственное, что люди обязаны, это жить для себя, ради любви и счастья, а остальное само придет и уляжется. — надув губы отвечает Мэй, на что Вейн с переднего сиденья смеётся и качает головой, умиляясь ее столь очаровательному и в какой-то степени детскому мышлению, что быстро перескакивает с глубокого на чарующий и невинный. — И все это может крыться в человеке и во времени, что его протекает быстрым ручьём. Поэтому моя любовь к запечатлению эстетики этого мира, даже если бы та была скучной, и жизни - является одним из типов моего счастья, ведь в ней хранится время, люди, эмоции и то, что привело меня к настоящему. — Разве может счастье крыться в глянцевой бумаге, окрашенной цветами? — спрашивает Дана, глядя уже в глаза младшей напротив, видя ее нахмуренное личико и попытку доказать обратное. — Разве может счастье быть лишь безликим словом? У каждого оно имеет свое значение и когда-то и у тебя будет тот человек, который обозначит свое счастье и любовь твоим именем. — нежно приподнимает уголки губ та, заправляя волосы за ухо и направляя объектив на Дану. — А я буду торговаться с этим человеком за твои фотографии из твоей неудержимой молодости. Дана заливается беспечным смехом, от чего ее лицо расплывается в ослепительной улыбке и глазами чуть прикрытыми от хохота, не отводит от лика прекрасной девушки напротив. Мэй замечая ее улыбку, столь искреннюю и давшую себе на момент расслабиться, краснеет, сама того не замечая и прикрывается полароидом, пытаясь скрыть свой влюбленный взгляд на полученный результат, пока тем временем Вейн ловит лучший кадр с зеркала заднего вида, смотря на девушек, столь ранимых и хрупких, поддавшимися в объятия любви к друг другу.

***

И вот наконец она — аллея Балми. Как давно их здесь не было, и как ужасно, что именно такие обстоятельства вынудили их оказаться здесь снова всем вместе. Хотя когда-то это место, для них значило намного большее, чем просто аллея с картинами. Но и не просто картинами. Аллея Балми буквально кишит картинами, разных перспектив, то бишь и разных взглядов на искусство. На каждом шагу яркое и значимое произведение, означающее страх, боль, слёзы и унижения, а на тусклых и бесцветных мизерных шедевров Балми Стрит, могут быть все призывы любить жизнь и в каждый её, даже самый ужасный момент. — Как же здесь красиво, я никогда не перестану удивляться местным шедеврам! — Мэй проходит вдоль ограждения, проводя ладонью по потрескавшейся статуе львёнка на входе, завороженно разглядывая его с детским трепетом в сияющих глазах. — Вы знали что первые фрески здесь нарисовали две женщины латино-американки, которые называли себя «женский коллектив монументалистов»? Их оригинальные фрески, включающие отсылки к латиноамериканских странам и их разнообразным культурам в рамках единой визуальной эстетики, стали основой современного облика аллеи Балми. Мэй, сама по себе, очень впечатлительная и ранимая, но одновременно до ужаса любознательная девушка. Какой бы она не была капризной моделью с Джейкеем, она профессионал своего дела. Её оформление, подача, заинтересованность в любой новой информации и открытость с адаптацией ко всем новому и было первым, что зацепило Хизера. — Ты прям маленькая ходячая энциклопедия, Мэй. — Вейн проходит рядом, задевая девчонку плечом и улыбаясь, подбадривая её любовь к таким знаниям и интерес ко всему живописному, замечая её смущённую улыбку. — А ты здоровый словарь с огромным разнообразием неоднозначных терминов, Вейн. — Перестаньте, — сонный Саша, едва выйдя из машины быстрым, но шатким, шагом идёт дальше. Он единственный, кто поддерживает холодный и трезвый ум в любое время, не давая членам Инсайда отвлекаться от их цели. — Так, почему аллея? Что мы должны сделать? — Ой, это же та самая фреска, помните? — Джейкей встает рядом с рисунком Майкла Джексона в его фирменной позе и повторяет изображение, подражая один в один, что поразило его друзей не меньше, чем в первый раз. Раздается громкий озорной смех ребят, что аплодируют и начинают в шутку просить автограф. — О да, ты тогда еще не был таким дотошным! — Мэй показывает язык парню, улыбаясь ярче утреннего солнца, позабыв о неразберихе, что случилась в студии на съёмках буквально совсем недавно. — Ой, а это помните? — Джейкей подходит к фреске с тремя счастливыми людьми в прыжке, на фоне музыкальных нот и пытается повторить мимолетную позу и мимику того, что в середине, после чего к нему присоединяются ещё пара человек, пока некоторые надрывают животы, подходя к другим фрескам и повторяя те картины. Всех присутствующих накрыла волна воспоминаний тех времен, когда они были моложе и более искренними, чем сейчас. В тот день солнце светило также ярко, их машины неслись также быстро по дорогам вечернего Сан-Франциско, только не на поиски Хизера, а на первое и, наверное, самое важное заключение договора в их жизни. Тогда не было всей этой волокиты бумажной, беспрерывной работы, не было денег и ссор, было лишь вдохновение, преобладал юношеский максимализм в угоду наступающей на пятки взрослой жизни, бутылочка безалкогольного и их души горящие азартом и желанием творить и вдохновлять. Но Инсайдовские не были бы собой, если бы не попали в передрягу.  За час до собеседования автомобиль их начальника затормозил под откос и не где-то в центре возле авто-салонов, а здесь, в забытом богом районе Балми Стрит. Стоило видеть взгляд Хизера, который всегда собран и внимателен, просчитывающий каждый шаг, готовый к любому исходу в этой жизни, когда под капотом своей машины он заметил клубящийся дым, что прыснул ядовитым клочком ему в лицо и заставил отдёрнуться в противоположную сторону. — Мы просто лучшие, Хизер, этот двигатель должен был откинуться в самый прекрасный и подходящий момент нашей жизни, иначе быть не может. — Саша, облокотившись на машину посмотрел на разочарованного, в тот момент, друга и чуть усмехнулся, пытаясь поддержать его и найти во всем плюс, доставая из машины пару банок легкого алкоголя. — А может наплюнем на них? Подписывать контракт на десять лет жизни — разве именно это нам сейчас нужно? Это определённо знак, друг мой, не переживай так, пошли.  Инсайд прорвется с самых низов с помощью своих сил, способностью делегировать задачи, просчетом стратегий, но никак не с помощью распиаренных спонсоров, нуждающихся в нищих сотрудниках, готовых выполнять любую чёрную работу. — Возможно, ты и прав, Саша, и сама жизнь не даёт нам никак до них дойти. Но думаю да, нам стоит расслабиться сейчас, иначе я не выдержу. — чуть кашляет Хизер от вонючего выхлопного газа и взяв баночку у брюнета с щелком открывает и чокается с напарником. — За Инсайд и за наше светлое будущее. — проговаривает он, с искренней надеждой на такой исход.  Может это и правда был знак свыше, а возможно просто мимолетный момент их попытки оправдать свою оплошность, и все же контракт заключен так и не был, но этот день, глава и его сотрудники компании, они запомнили навсегда. Ничто им не помешает дойти до их цели, никакие многообещающие манёвры, ведь они сами, пробьют себе путь с низов. — Ребята, соберитесь, нам сейчас не особо до смеха. Нужно в срочном порядке что-то искать. Что угодно, ройте, перекапывайте и перебирайте все подряд, всё что хоть в малейшей степени может быть связано с Хизером. Хотя честно, я сама не представляю что конкретно это может быть. В ином случае это именно то, что в конечном итоге приведёт к ключу. Притащили нас сюда явно не просто так, это место уж больно сильно связано с Хизером. Либо он очень плохо шутит, либо эти люди держащие его у себя долго и тщательно продумывали план по его похищению. — Нана берет себя в руки и оглядывается по сторонам, замечая кафетерий, где вроде бы совсем недавно они сидели все вместе и обливались сладкой колой, затем оставаясь с повинной на несколько часов, убирались во всем заведении, не снимая озорных улыбок с лица. Но прошло уже больше двух лет с того дня, как они застряли здесь, в пучине безудержных выгораний, что заставило их отдалиться. Больше двух лет назад на этом месте Хитоши начал пить газировку, а та стремительно полилась через его нос. Лучезарная улыбка накрыла лицо девушки от таких воспоминаний. Как же им было хорошо всем вместе. Если бы не отсутствие рядом Хизера, она была бы самым счастливым человеком, лишь видя перед глазами те благодатные совместные сцены из прошлого. Повернувшись к ребятам, что практически в мусорные баки лезли за подсказкой, та решает разрядить обстановку. — Может возьмём по баночке содовой? Ребята облегчённо и будто ностальгически вздохнули, направляясь в кафе всей ордой под ярые теории того, где та вещь, что может их приблизить к разгадке, могла оказаться. Они не спали несколько ночей, их друг пропал и возможно находится в смертельной опасности, но дух этого места навевает спокойствие и тепло в их взволнованных сердцах, что дают надежду на их скорый успех. Ведь здесь рядом с ними был Хизер, тот, кто был за их спинами с самого начала. Дух их совместного прошлого. Кафетерий, сам по себе был очень ветхим, не мало уже лет данному месту, да и обслуга здесь не молодая, но хипстерская атмосфера восьмидесятых, так и тянет натянуть джинсы клёш, волосы в объёмную укладку и отжигать под Майкла Джексона, АББА и Бони М. Но даже несмотря на это, сами сотрудники были достаточно хорошо знакомы с ребятами, ещё со времен их знакомства, когда они иногда собирались на выходные в забегаловках, после очередной удачной коллекции. Были, конечно, много неудачных, но Хизер, не хотел их огорчать и каждый раз угощал их на последние деньги, лишь бы эти звёздочки не переставали светиться. Сами сотрудники этого кафетерия, были счастливы, что это помещение загорелось звонким смехом молодых ребят, что отсутствовали долгое время. И всё же, истинные чувства не поменяются так быстро, не уйти от того, что Инсайд и его члены, их отрада.

***

— Да, а потом ты сунул ему в рот картошку и он подавился, выплюнув тебе обратно всё на лицо! — Саша хохочет придерживая надрывающийся от смеха живот, крутя перед лицом Вейна упаковку с картофелем фри. — Давай-ка повторим, — Нана хватает из рук коллеги картофель, задевая чей-то телефон и роняя его на кафельную плитку в кафе, сует в чужой рот солоноватую картошку, что-то бормоча и смеясь. — Какие же вы все придурки, — Мэй тяжело вздыхает с нескрываемой счастливой улыбкой на лице, при этом наклоняется под столик и достает упавший смартфон. Все бы ничего, но её взгляд вдруг цепляется за приклеенный к обратной стороне крышки стола, листок. Немедля она достает его, аккуратно раскрывая она пробегает глазами по словам, будто написанными кровью, и с каждым новым словом её глаза округляются и руки неистово дрожат, а буквы начинают будто плыть перед глазами. « Несколько лет назад, на этом же месте я наблюдал за вами. Ваш бедный малыш Крей, в тот день вы знатно измазали его кофту горчицей, и вас даже не замучала совесть? Но ладно, дайте я вас приободрю, иначе вы совсем расслабились. Вы движетесь в правильном направлении, скоро вы, возможно, получите то, что хотите. Но сможете ли вы найти ответ к следующей загадке? Как в Рождество главнее всех веселый Санта Клаус, Так главный символ у Дисней Мышонок... » — Что за чертовщину они устроили? Они буквально следят за нами и издеваются всё больше с каждым шагом! — не присущая девушке тревога и злость охватывает её с ног до головы от чего та с хлопком прижимает листок на стол, затем складывает в замок свои дрожащие руки. Мэй вскакивает со стула, выходя из кафетерия, что начинает пугать её темной стороной, которую она не видела раньше. В этот момент она понимала, что их могли просто запугивать. Девушка направляется в сторону черного выхода с лестницей на виды аллеи. Кажется солнце начинает печь еще сильнее, отсутствие сна и отдыха даёт о себе знать. Нервы на пределе. А может и не все так хорошо?  За спиной раздаются шаги и шуршание, скрип старой лестничной площадки и нависающий над Мэй взгляд девушки, старше ее по должности. — Ты в порядке, Мэй? Выглядишь болезненно, садись сюда рядом. — за спиной девушки раздаётся знакомый теплый и столь приятный ей голос. Дана. Та самая Дана, с которой они устраивали бои подушками вечерами, смотрели сериалы и дрались за последнее мороженное, смущались говоря о первой влюблённости и трудности во всем этом — стоит рядом с ней, женственная и ставшая взрослее, но не потерявшая свое детское и невинное очарование. Девушка, что так зацепила младшую, стоит рядом с ней, заставляя сердце Мэй заколотиться ещё сильнее. — Ничего не в порядке. Я просто очень устала, Дана. — Мэй смотрит на то, как тот усаживается на ступеньку и сама укладывается на ступени ниже, опуская голову на её колени, давая отдаться мимолетной слабости. — Я очень волнуюсь, мне страшно за Хизера. Мы сейчас здесь, но он, там, где-то совсем один... Он один, меня разочаровывает то, что мы не рядом с ним в столь важный и нужный момент. — Хизер сильный, мы ведь знаем его не первый день. Он вынес характер каждого из нас, что казалось практически невозможным, ведь всякий из нас сложен в своём понимании, сплотил, помог реализовать. Разве может быть что-то страшнее и сложнее наших темпераментов? Не думаю, что ему есть, чего бояться, когда у него есть мы. — Дана гладит девушку по шелковистым волосам, перебирая между пальцев пряди и позволяя ей открыться девушке, что та делала очень редко, даже в присутствии других Инсайдовских, что были ей семьёй. Дана может успокоить Мэй одним присутствием, что так же работает и наоборот. Четкость, уверенность и умиротворение Даны дополняли энергичную, капризную и жизнерадостную Мэй. Дана чуть задумывается и усмехается, выпуская тяжелый выдох, давая греющую надежду той маленькой девочке, что сейчас была под его рукой. На старшей лежит ответственность, за маленькую и хрупкую девочку в её руках, но той все больше кажется, что это не ответственность. Возможно, то является подсознательным решением, оберегать эту жемчужинку, оставив её лишь для своего взора. — Мы найдем его, с ним обязательно все будет хорошо. Тем более, кажется, мы нашли ответ на вторую загадку. Мы едем в Музей Уолта Диснея, тот самый, что мы посетили перед изданием третьей коллекции бренда. Мы на верном пути и эти ублюдки нам не помешают, моя милая. Все будет в порядке, поняла?  — Ладно, хорошо, я поняла. Ты права. — Мэй будто мгновенно отрезвляет, как от пощечины, вспоминая моменты, когда Хизер посещал с ними все уголки Сан-Франциско, города вдохновения и творцов, давая Инсайдовским надежду на лучшее будущее, что всегда будет находиться в их сплоченных руках. Не для этого Хизер с Сашей и Даной ставили их на ноги, не для того чтобы они сдались и испугались какого-то листочка. Мир на их стороне, а они на стороне Хизера. Окончательно прийдя в себя, та с яростью заглядывает в глаза старшей и уверенно проговаривает, — Минутной слабости хватило, чтобы понять стимул продвижения Инсайда. Когда какие-то бездари могли нам помешать в достижении нашей цели? — А вот это правильный настрой. — мило улыбается Дана, озаряя эту надежду новым уровнем уверенности, при этом заправляя прядку волос за ухо младшей, пытаясь не обращать внимания на её пунцовые щечки и заглядывая в глубину фресок на той самой улице Балми Стрит.