Fragments of Grief

Первое, что исчезает – это его запах.   Когда Шото падает на футон в своей комнате в общежитии, измученный телом и разумом, он тотчас сворачивается калачиком на том месте, где Бакуго спал последние недели, в то время как Шото всю ночь держал правую руку на его израненном плече. Было ли это полезно или они оба просто хотели компании – это была одна из многих вещей, что осталась невысказанной между ними.    Запах Бакуго остается на постельном белье. Он слегка подавляющий, сладкий и мускусный – это его сущность, его причуда. Запах, который Шото привык ассоциировать с азартом битвы, но в последнее время приносит ему облегчение. Он зарывается носом поглубже в простыни, пытаясь запечатлеть это в памяти, позволяя знакомой пустоте захлестнуть его. *** UA организовали похороны. Он выглядит безмятежным в белом кимоно, его глаза спокойно закрыты. Даже косметика не может полностью скрыть синяки на правой стороне его лица. Пальцы Шото зудят, когда он думает о том, сколько раз прикладывал лёд к разбитой губе или латал глубокие порезы. Смерть выходит за рамки его скромных навыков оказания первой помощи. И всё же он жалеет, что не смог быть там. Он остается в задней части комнаты во время панихиды, его мысли где-то далеко, пока директор Нэзу и Всемогущий произносят тёплые слова, а безутешные рыдания Мидории отдаются эхом в зале. Ничто из этого не кажется реальным.  *** Комната Бакуго остается нетронутой в течение нескольких дней. Маленький алтарь организован после того, как Шото упоминает об этой идее, в конце концов, он знает каково это – жить с воспоминаниями об ушедших. Официальная фотография класса, на которой Бакуго без галстука со своим обычным хмурым видом, помещена в центр. Мидория кладет потрёпанную, окровавленную карточку Всемогущего рядом с маленькой курильницей для благовоний, которую Шото зажигает пальцами. Заплаканная Яойорозоу приносит маленькую фигурку Динамайта в зимнем костюмчике. Джиро кладет его барабанные палочки на алтарь. Шото пытается придумать что-нибудь подходящее и в конце концов останавливается на рецепте мапо тофу, который он переписывает со своего телефона аккуратным каллиграфическим почерком.  *** Шото молча наблюдает, как присутствие Бакуго постепенно исчезает из общей комнаты: когда его острый соус чили заканчивается, его заменяют более мягким вариантом. Его любимое место на диване некоторое время остаётся незанятым, пока Шинсо не плюхается именно на это место. Его любимую сковороду портят, когда кто-то случайно оставляет плиту включённой. Подпалины на стене закрашивают, когда общежитие ремонтируют перед третьим курсом. Шото оплакивает каждую потерю, зажигая ещё одно благовоние в тихой комнате.  *** Выпускной наступает в мгновение ока. Лепестки цветущей вишни кружится по ветру – подходящее напоминание о том, насколько хрупки и мимолётны прекрасные события. Они покидают общежитие, и такое чувство, что от сердца Шото отрывают кусок. Все воспоминания о разговорах на крыше, ранних утренних пробежках, жарких спаррингах и присутствии Бакуго на диване, в кафетерии, в классе, на Арене бета останутся здесь, в то время как Шото переедет в собственную квартиру, продвигаясь по карьерной лестнице Про–героя.    Он помогает Мидории собрать вещи Бакуго, проводя кончиками пальцев по поношенной ткани чёрных футболок. Они такие же мягкие, как в его воспоминаниях. К настоящему времени он приобрел достаточно социальных навыков, дабы понимать, что было бы странно просить об этом. Мидория – всегда умеющий читать мысли –поворачивается к нему и шмыгает носом: — Ты можешь оставить себе всё, что хочешь, Тодороки-кун. Я знаю, ты тоже по нему скучаешь.    Шото смотрит на карточку Всемогущего и маленькую фигурку Динамайта, но решает, что Мидория дорожил бы ими больше. Вместо этого он выбирает чёрную футболку с надписью AJI FRY и плакат со стены. Это большое изображение горной вершины на фоне восхода солнца. Она напоминает о том, как его однажды пригласили в поход.  *** Новая квартира Шото небольшая и практичная. Он обставляет её так же, как свою комнату в общежитии: в традиционном стиле, с татами и раздвижными дверями. В конце дня он расстилает футон, который больше не пахнет Бакуго. Плакат висит в центре гостиной, и он зажигает благовония рядом с фотографией, которую Кэми сделала в тот день, когда они получили лицензию героя; Всемогущий обнимает Шото и Бакуго, на его лице гордая добрая улыбка. Бакуго безуспешно пытается скрыть ухмылку за оскалом. Выглядит таким сильным и самоуверенным, словно он покорил весь мир. (Вместо этого он его спас...) *** Жизнь Про–героя полна забот, и Шото работает усерднее, чем большинство. Он сотрудничает с Мидорией и каждый день подталкивает себя к тому, чтобы быть быстрее, чтобы успеть со стеной льда или кулаком огня. Когда Мидория ушёл в конце первого года, они с Бакуго пообещали друг другу, что будут защищать его. Шото хочет сдержать своё обещание. *** Через несколько месяцев Шото оказывается на гала-вечере, посвященном какой-то награде, которую он получил. Он напряженно сидит под ослепительным светом софитов. Его сердце едва не останавливается, когда включается видеозапись их первого совместного интервью после того, как они расправились с бандой "Сидр Хаус" по дороге домой с дополнительных занятий. Хриплый голос Бакуго, что ругается на заднем плане, ударяет его прямо в грудь – знакомая тупая боль превращается в колющее ощущение, не позволяя свободно дышать. Медленно вставая на ноги, Шото бормочет извинения и едва не выбегает на улицу.   Порыв холодного ветра не приносит облегчения, и он слепо бродит по улицам, пока не натыкается на ребёнка. Ему не больше 6 лет, и инстинкты Про-героя срабатывают, когда Шото присаживается на корточки, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. У ребёнка багрово-красные глаза, и он прикасается к лицу Шото.    — Тебе больно, — говорит он, и мир погружается во тьму.  *** Он просыпается снова в общежитии. Мидория тихо посапыпает рядом, укрытый одеялом. В комнате пусто, за исключением Бакуго, который стоит у больших стеклянных окон; утреннее солнце рисует золотой ореол вокруг его волос. Неземной, словно ангел.   Шото помнит этот день. Он уже был здесь раньше. Это утро после того, как они вернули Мидорию. Через некоторое время все отправились спать, только он и Бакуго остались присматривать за Мидорией. Через некоторое время Шото задремал, но проснулся только для того, чтобы увидеть Бакуго, освещенного этим внеземным светом. Он помнит, как сильно в тот день ему хотелось кое-что сказать, попытаться выразить чувства, что грозились вырваться из груди, даже если тогда он был слишком неопытен, чтобы осознать их. Он уже знает, чем закончится этот день. Он ничего не скажет и притворится спящим, прислушиваясь к звону посуды, пока Бакуго готовит роскошный завтрак.   Ты не можешь изменить прошлое.    Тем не менее, его ноги двигаются сами по себе, медленно приближаясь к Бакуго, пока он не оказывается так близко, что может чувствовать его дыхание на своей коже и вдохнуть знакомый аромат, который, как он думал, потерян навсегда.    Бакуго поворачивается и смотрит на него кроваво-алыми глазами. — Почему ты прохлаждаешься здесь, Половинчатый?   Горло Шото внезапно сжимается, но он всё равно выдавливает из себя слова: — Я думаю, ты был моей первой любовью. Теперь, когда он произнес эти слова, это кажется прочным, как якорь.   — Да? Бакуго, кажется, совсем не удивлен, и это утешает. Шото не хотел бы обременять его своими чувствами. Но Бакуго умён, и он, вероятно, уже обо всём догадался. —И? — он подталкивает.   — Было бы неправильно отпускать тебя, — шепчет Шото, внезапно чувствуя себя ребёнком. Легче жить, испытывая постоянную боль от любви к тому, кого уже нет..    — Тц, иногда ты такой тупица, — глумиться Бакуго. Он подходит ближе и кладет ладонь на грудь Шото, прямо над сердцем. — Как будто мне было куда ещё идти.   Его ладонь кажется обжигающей на фоне дико колотящегося сердца Шото. Бакуго наклоняется ближе, и Шото чувствует, как тёплые губы прижимаются к его губам. Такие сладкие, как первая любовь.    Его руки обвивают плечи Бакуго, и он крепко стискивает его, боясь отпустить. — Я так по тебе скучаю, — выдыхает он.    Бакуго запускает пальцы в его волосы, когда сцеловывает слёзы Шото: — Ты не должен. Не смей отступать, Шото.   Шото понятия не имеет, о чём тот говорит, но всё равно кивает. Он всегда будет делать всё возможное для Бакуго. *** Когда Шото просыпается на следующий день, он снова в своей квартире на своем футоне и задается вопросом: был ли это сон. На нём футболка Бакуго, и Шото чувствует стойкий запах костра и жженого сахара. Такой настоящий. Такое чувство, словно туман рассеивается в его голове, и от этого губы изгибаются в искренней улыбке. Это новый день, и Шото проживет его смело и на полную. Он не боится потерять Бакуго, потому что тот пообещал, что останется, даже если Шото пойдёт вперёд. И Шото верит Бакуго.   Теперь, когда он смело смотрит вперёд, Шото чувствует его повсюду. Каждый раз, когда он парит в небе, Бакуго летит вместе с ним, готовый поймать в любой момент, как он делал во время их стажировки. Он рядом, когда Шото отточенными движениями нарезает зеленый лук на ужин. Именно этим движениям его научил Бакуго. Его голос звучит вместе с ветром, он призывает Шото выкладываться на максимум и не отступать. Светлый ореол его волос озаряет каждый восход солнца.    Присутствие Бакуго было подобно падающей звезде – яркой и чудесной, что взорвалась на миллион осколков, чтобы осветить темноту. Искра, которую он оставил после себя, нашла свою обитель в сердце Шото.