Ребёнок Июльского Сада

***

      — Так… Кого куда? — тихо спросил Кросс.       — А кто его знает. Та семья уже сто процентов отказалась от меня, но куда закинут вас, я понятия не имею, — пробормотал Кошмар.       Они снова втроём. Вновь в чужом приюте. Завтра их развезут кого куда. Они больше не увидят друг друга, а это — последняя ночь в одной комнате друг с другом.       — А Эррор… — Найтмер перевёл свой взгляд на пустующую третью по счёту в комнате кровать, которая служила местом Глюка на сегодняшнюю ночь. — Разве может всё закончиться так быстро? — он замолчал на пару секунд, кажись, всхлипывая. — Вот так: раз, — и я его больше не увижу.       — Ты впервые за это время плачешь, — безразлично сказал Крест, глядя на друга. — Похоже, ты и вправду его люб… — его перебили.       — Не говори так. Это не любовь, что угодно, но не любовь, — нервно выпалил Кошмар. — Дрим говорил, что я не умею любить, — нахмурился.       — Дрим… Ты хоть скучаешь по нему?       — Не-а, пускай горит в аду, — парень шмыгнул носом, поджимая к себе ноги и пряча в коленях лицо.       В дверном проёме появился ранее обсуждаемый силуэт.       — Ты что, его до слёз довёл? — недовольно проворчал Эррор, обращаясь к Кроссу.       Кросс чувствует дежавю. Он уже был здесь. Он уже говорил это. К нему уже обращались этим дерзким тоном с не менее дерзким вопросом.       — Пф-ф, чего сразу я? Сам зарыдал, успокой его лучше… — он откинулся на подушку своей скрипящей кровати, закинув руки за голову и начиная сухо пялиться в потрескавшийся потолок. Слышит такой же скрип пружин напротив, понимая, что Эррор подсаживается к Найту и начинает что-то ему шептать. Кросс старается не смотреть на них, пытаясь думать о своём. Ему чужды нежности между этими двумя, к тому же навязчивое чувство тревоги, кажется, заботит куда больше.       И вправду… Почему так тревожно? Что за странное чувство в животе. Совсем не бабочки, скорее… страх. Откуда он мог взяться? В прошлый раз его не было.       — Ребя… — Кросс повернул голову к друзьям, но замолчал, толком ничего не сказав. Страх… Страх. СТРАХ. СТРАХ!       Они оба смотрели на него. Да, это было как раз кстати, ведь он собирался привлечь их внимание, но смотрели вовсе не так, как нужно было. Стеклянный, как не живой, взгляд смотрел то ли в саму душу, то ли вовсе куда-то сквозь.       — Почему ты бросил нас? — внезапно спросил Кошмар, слегка наклонив голову в бок. Он не моргал… — Поиграл в героя?       Крест молчал. Что он сделал? Что значит «бросил»? Животный страх схватил его тело. Он не мог говорить. Не то, что ком в горле мешал этому, он сам не хотел отвечать тому, кто на него сейчас смотрит… кем бы тот ни был.       — Ты виноват в том, что нас поймали, — теперь голос подал Эррор, — в том, что Киллер и Даст остались там. Из-за тебя мы теперь здесь.       Почему их голоса звучали иначе? Они были совсем не похожи друг на друга.       — Но я ничего не сд…       — Именно, ты ничего не сделал, Кросс. Ты оставил нас. Ты дал нам уйти, — без каких-либо эмоций произносил Найтмер. Его глаза всё ещё были покрасневшими из-за недавних слёз. — Ты дал нам разделиться. Ты так старательно хотел вернуться в приют, так часто говори мне об этом, и посмотри, что с нами! Ты видишь, где мы?! Мы не рядом!       Оглушающий визг заставил парня зажмурить глаза и тотчас заткнуть уши руками. Это кричал не человек, теперь он был более чем уверен. Но буквально через несколько секунд всё затихло, только Найтмер перестал говорить… Сквозь собственные ладони Кросс мог слышать ничему не характерный звук, охарактеризовать который не иначе, кроме как нечто приторно вязкое, бурлящее и движущееся, не мог. Вернув взгляд на друзей, — при этом без уверенности в том, что это вообще они — он увидел, как те неответственно плавятся, едва напоминающие воск свечей в жерле вулкана. Два силуэта неспешно расползлись чёрной лужицей на кровати, а потом и на полу.       «Твоя вина! Твоя!» — кричал кто-то невидимый. А заткнутые до покраснения уши не помогали. Визги уже были в его голове, не снаружи.       Кросс чувствует, как всё уходит из-под ног. Физически и метафорически. Видит, как тумбочка около его постели рассыпается в пыль. Кровати напротив, небольшие столики, шкаф, стены и дверь — окружение постепенно следует её примеру. Всё растворяется в воздухе. Очередь доходит до постели Креста. Она исчезает практически ежесекундно, и парень чувствует, как начинают действовать законы притяжения: начинает падать в неизвестной глубины пропасть, так быстро образовавшуюся вместо комнаты их безымянного приюта. Жмурится, всё ещё держа уши закрытыми, крича что-то нечленораздельное и чувствуя, как волосы развеваются под внезапным потоком ветра, созданным падением. Он убьётся. Точно убьётся. Что это вообще такое? Почему он кричит? Почему кто-то кричит вместе с ним?       Хруст и грохот. Кросс упал. Спина завыла невыносимой болью, заставив на секунду просто скрутиться в калачик, но внутри откуда-то всё ещё бурлило рвение и силы подняться. Разве он не сломал себе что-то?       Едва переведя дух, Монохром осознаёт своё состояние и разжимает руки, обнимающие предплечья, медленно поднимаясь. Теперь он не в приюте, но и не в другой любой комнате. Скорее в пустоте, если кто-то мог бы осмелиться назвать так внезапное, кристально чистое, точно белый лист, пространство без пола как такового. В тревоге Кросс начинает оглядываться вокруг, желая наткнуться взглядом хоть на что-нибудь. Убедиться, что не остался один насовсем.       И так проходит полминуты. Пустота вокруг, абсолютное ничего. Он один, и слышит лишь своё паническое дыхание. Кажись, он потерял всех и вот-вот расплачется. Один в этом месте навсегда.       На горизонте появляются очередные две фигуры. Знакомые фигуры… Едва увидев их, Кросс рванул с места. Парень так боялся остаться тут одним, что ему уже было без разницы, кто это, — главное, что теперь он больше не будет один. Но по мере приближения к незнакомым фигурам его скорость снижалась, а силуэты уже не казались настолько чужими…       — Киллер? Даст? — неожиданно, даже для себя, выпалил парень, останавливаясь в трёх метрах от друзей. Они не реагировали на слова Креста, продолжая ловить его взгляд спиной да затылком. — Э-эй, ребят… что тут происходит? Может, кто-нибудь наконец скажет мне?       — Почему ты всё ещё ведёшь себя так, словно ничего не сделал? — и снова в его голове этот нечеловеческий голос. А может и не только в голове… Теперь он слышит эхо. Неужели это кто-то из парней перед ним? — Жалкий предатель.       Слова принадлежали обоим персонам, это было понятно не сразу, но стало заметно по одновременно движущимся челюстям. Произнеся это, они оба обернулись. Ох, как бы сильно Кросс не хотел видеть их до сего момента, теперь он желал, чтобы они сделали только обратное. Лица друзей были чертовски искажены, почти изуродованы. И снова Крест остолбенел, паника и страх взяли над ним вверх. Он понял, что поведение и внешний вид Найтмера с Эррором до этого были цветочками. Если у тех глаза были просто широко распахнуты, у этих двоих они просто отсутствовали. Веки, вероятно, пришиты к бровям, — утверждать Кросс не мог, стоял слишком далеко, но и убеждаться не хотел, — не давая отверстиям без слизистой закрыться, кажись, в них можно было увидеть какие-то головные органы и вены с артериями… С остальным было не лучше. Улыбка явно была перетянута. Не могли нормальные люди улыбаться так широко при любом своём желании, едва ли до ушей.       Кросс сделал шаг назад, с тем же сглатывая. Страх почти не давал ему двигаться.       — Так теперь ты боишься меня? — вновь парни произносят это в унисон. Неясно, кто и кого именно имеет ввиду, учитывая, что оба они направили свои лица на Монохромного. Сказать, что они «смотрели» на него, было бы слишком странно.       Даст повторяет за Найтмером и Эррором, в момент покрываясь чем-то вязким, растворяясь в чёрную субстанцию и впитываясь в пол. Теперь Киллер стоит напротив Кросса. Они стояли в тишине всего несколько секунд. Монохромный отчаянно надеялся, что его друг последует примеру предыдущего и исчезнет. Как же Кроссу хотелось перестать смотреть на это лицо. Он был согласен снова куда-то упасть, снова почувствовать физическую боль, но не ту, что он испытывает сейчас, глядя на изуродованного друга. И тот продолжает стоять, как до этого, а после беззвучными, медленными и тянущимися шагами начинает двигаться навстречу.       — Ты не заслуживаешь быть здесь. Не заслуживаешь жизни после всего, что сделал, — прочти бездыханно говорил Убийца. Эхо его слов разбивалось в пустоте и застревало в ушах Кросса — а в голове снова одни крики. Киллер продолжает идти, постепенно ускоряя шаг, в то время, как второй нервно пятится назад. — Я разочарован в тебе, Кросс.       Крест не замечает лужицы позади и поскальзывается, падая очередную чёрную субстанцию. Руки неприятно липнут к полу, он чувствует, как это нечто течёт и зудит меж пальцев, сглатывая подступивший к горлу ком, за котором следуют лишь рвотные позывы. Дикий испуг съедает Кросса изнутри, когда Киллер подходит почти вплотную и улыбается всё так же мучительно, по-издевательски, точно знает какие эмоции вызывает его картина. Смотрит свысока.       — Боишься меня? Почему же? Ты должен бояться только себя, — он, видно, вовсе не собирается замолкать, продолжая морально давить на забившегося от страха Кросса.       Расстояние между ними сошло на нет. У старшего всё ещё не было сил подняться — ноги отказывали на любую попытку встать, а ползти у него уже не получалось. Киллер чуть ли не нависал над парнем, продолжая говорить пластинкой заведённые слова. Теперь он вблизи. Теперь Кресту видно абсолютно всё. Из глазных отверстий начинает вытекать всё та же непонятная чёрная субстанция. Струится по подбородку, подчёркивая шрамы на щеках, после падая на одежду обладателя сей гущи. Хлюпает на пол, оставляя за собой десяток брызгов, красящих нефтью ботинки Убийцы и шорты Кросса. Второй, только отведя взгляд в бок, осознаёт, что наконец может это сделать, и чувствует на своём лице что-то едкое и жидкое… Непонятного происхождения субстанция начала падать прямо на его лицо от того, насколько близко находилось нечто перед ним, от чего сердце в очередной раз остановилось, а после вовсе начало колотиться с бешеной скоростью, когда тело встряхнуло очередной волной отвращения и страха. И ведь неясные голоса в его голове продолжали что-то твердить. Как он до сих пор держит рассудок в норме?       — СМОТРИ. СМОТРИ НА МЕНЯ! — завизжало существо перед ним, раскрывая рот ещё шире. И, видимо, Кросс всё ещё не отошёл от шока, ведь какого-то чёрта послушал его.       Чужая кожа начала приобретать совсем неестественный цвет. Только спустя десяток секунд, до Кросса дошло, что происходит. Человек перед ним — в чём парень был не сильно уверен — разлагался! Причём искусстевенно быстро. На щеках, лбу, подбородке и других частях тела в поле его зрения начали появляться уродливые язвы. Они с неестественной скоростью разъедали кожу, обращая её в сначала слишком бледный, а потом и вовсе жёлто-коричневый цвет…       «Почему я не могу закрыть глаза?! Почему я смотрю на это?!» — кричал разум Креста, а на глазах наворачивались слёзы. Это была слишком болезненная картина.       Он не чувствовал запаха гнили или чего-то подобного. Он вообще не ощущал запахов на данный момент и, может, это было только к лучшему.       …Мир затих внезапно и резко. Ему удалось схлопнуть влажные веки, и вместе с этим прекратить тот порочный круг, в который так внезапно попал. Кросс больше ничего не слышал, крики стихли вместе с визуальными образами. Сколько длилась та картина? Десяток минут? Два? Может, час? Было непонятно, но, сказать честно, Монохромный мог выдать даже такой вариант как «бесконечность».       Крест чувствует, что его глаза зажмурены, а значит, сейчас он контролирует ситуацию. Но теперь дикий страх не даёт ему очнуться… а вдруг сейчас он вернётся туда же, откуда только что, считай, выбрался?       — Не бойся, теперь всё тихо. Их тут нет, — эхом раздаётся чужой голос. Он вовсе не похож на те, что были в разуме парня чуть раньше. Это был не кто-то из его друзей, но он казался… нормальным? — Открывай глаза.       Кросс, вновь не знает почему, но следует чужому указанию. Едва приоткрыв глаза, он видит очередную персону, что стоит примерно в пяти метрах от него. Возле себя на коленях он держал Киллера за шиворот, точнее сказать, то, что от него осталось, ведь бόльшая часть парня была даже без кожи и мяса — на виду один скелет. Незнакомец бросил бездыханное тело перед собой и лишь продолжил наблюдать, как до сих пор едва брыкающийся, словно озверевший, полутруп рассыпается в пыль и разлетается, точно подхваченный потоком ветра.       — Они не навредят тебе, — шепчет он, наблюдая за тем, как тело под ним рассыпается в пыль, и вздыхает. — У тебя слишком жестокие кошмары, хватит гнаться за прошлым. Пора просыпаться.

***

      Кросс слышит эти слова и во второй раз открывает глаза. В холодном поту он поднимается и оглядывается вокруг. Парень всё ещё в своей новой комнате, лежит на полу, запутавшийся в одеяле. Скорее всего, он упал с кровати во сне. Всё это было сном…       Ещё пять минут он просто пялился в пол, пытаясь вспомнить и остаточно переварить то, что произошло этой ночью. Насколько же этот кошмар казался реалистичным. И насколько же странно загадочной была персона, появившаяся в конце. Он вовсе не запомнил чужой внешний вид, но по голосу мог понять, что это был парень, а может даже мужчина, который, судя по росту, был старше Монохрома. Всё это казалось странным. Кросс никогда не видел того человека, а подобные личности никогда не посещали его сны, особенно если брать во внимание то, что Кресту в принципе сны не снятся, за исключением кошмаров, в копилку которых сегодняшний и попадает.       Все размышления сводились к одному вопросу: «Кто это, чёрт возьми, был?». И, может, будь Кросс в более бодром состоянии, он бы продолжил пытаться сопоставить хоть что-то в сонном бреду, но к тому моменту — а просидел так он, судя по всему, долго — в его комнату уже успела постучаться миссис Лилит и сообщить о грядущем начале утренней трапезы, намекая, что парню стоит поспешить.       Не желая огорчать и даму и других членов семьи пропуском завтрака во второй же день, Крест спихнул странную размытую персону на больное воображение и измотанную психику, которая пытается спасти саму себя от кошмаров, создавая образы «ангелов-спасителей».       Парень быстро нашёл в себе силы встать с пола, неаккуратно бросая смятое одеяло обратно на постель и накидывая на себя привычную одежду, разнообразия в которой не было — меньше нервов на подбор «подходящего» образа. Уже буквально через две минуты ступени лестницы тихо, но радостно поскрипывали и лёгкий топот серых носков давал понять, что парень выбрался из комнаты и спускается вниз.       Почти все были в сборе, за исключением Клиффорда. Новоиспечённая мать уже заканчивала расставлять и менять местами тарелки разного рода и степени заполненности, в то время как маленькая Карина не могла усесться на одном месте, то бегая вокруг матери с желанием помочь, то просто что-то рассказывая и качаясь на одном из стульев.       — Доброго утреца, Кросс! — поприветствовала его миссис Лилит, замечая лёгкую растерянность во взгляде. — Присаживайся, я почти всё закончила.       — Да, доброе, — скромно ответил Монохром, после поворачиваясь к сестре, — и тебе привет, Карин, — он в очередной раз окинул взглядом комнату, подмечая отсутствие одной персоны. — А Клиффорд? Он не будет завтракать с нами? — расстроено спросил.       Парень присел на одно из свободных мест, коих было больше, нежели членов семьи, что наводило на мысль о частых гостях в этом доме.       — Нет-нет, он с нами, просто вышел во двор поболтать с соседом. Они хорошие друзья, коллеги, поэтому Клифф временами пропадает в работе, — улыбчиво отозвалась Лилит, успокаивая Крестика.       Так и произошло, буквально через несколько минут Кросс услышал хлопок входной двери и из коридора показался мужчина, приветствуя сына. Теперь все четверо были в сборе. В уютном кругу можно было уловить запах жаренной картошки с зеленью, что являлось основным блюдом. Из тарелок исходила небольшая дымка, дающая понять, что блюдо только разогретое. На середине стола можно было заметить парочку глубоких посудин с салатами, а у каждой персоны возле блюда стоял свой стакан. Попробовав содержимое своего, Крест почувствовал слегка кислый вишнёвый вкус компота, который не пил, наверное, уже несколько лет. У сестры, судя по всему, напиток был тот же — это можно было увидеть по его цвету в прозрачной ёмкости. Кружки же Лилит и Клиффорда были наоборот закрытыми, но спрашивать о их содержимом Кросс не стал ради приличия.       Своевременно стало слышно стук столовых приборов о посуду разной формы и видов. Позже они начали разбавляться лёгкими разговорами со стороны Карины, а там уже и родители охотно подключились к диалогу. Это была лишь вторая трапеза Креста с этой семьёй. Буквально вчера он попал сюда и толком не знает этих людей, но уже имеет к ним какое-то доверие… Может, это и простое самовнушение, мол, у него больше нет выбора, кроме как остаться здесь. Но и в перерывах на еду он пока не подавал своего голоса, лишь пристально слушая их разговоры и делая выводы, что опирались на стиль общения каждого.       — М-м… Миссис Лилит, я хотел спросить вас по поводу одежды, — парень постарался привлечь внимание матери, — у меня ведь её почти нет, — неловко пожал плечами, вилкой незамысловато двигая еду в собственной тарелке.       И вправду, одежда у Кросса была ещё с «Июльского Сада», но с первого взгляда можно было понять, что она не подходила ему ни по фасону, ни по предпочтениям как таковым, а пустой шкаф в комнате так и напоминал о себе, из-за чего молчать о данном вопросе долго парень не смог.       — Ах да, я знаю, Кросс, — ответила та, — я планировала на днях съездить с тобой по магазинам да подобрать что-нибудь. Что думаешь? Пока Клифф дома и может посидеть с Кариной, мы вполне могли бы отдохнуть вместе, — бодро улыбнулась дама, глядя на сына.       — Да, было бы и вправду неплохо, — Кросс поймал настрой Лилит, благодаря чему сам слегка ухмыльнулся, возвращая взгляд к своей порции.       Может, именно этот лёгкий диалог, а может и тема грядущего разговора, но беседа параллельно употреблению пищи стала идти куда активнее и охотнее, нежели до этого. Преимущественно, как раз благодаря Монохрому. Оказалось, быть частью этой атмосферы, нежели простым наблюдателем, и вправду приятно… Некоторые шутки Карины даже смогли вывести его на тихий смех.       Спустя время тарелки были пусты, младшая убежала играть во двор, Клиффорд поднялся в свой кабинет, а Кросс продолжил сидеть за чистым столом, наблюдая за тем, как Лилит моет посуду.       — Вам помочь? — вдруг отозвался он.       — Если хочешь, можешь разложить тарелки, — улыбнулась дама, взглядом следя за тем, как после её фразы парень поднялся с места и подошёл ближе. — Не принципиально в каком порядке, просто складывай их сюда, — объяснила, указывая на шкафчик над столешницей рядом, на что Кросс кратко кивнул, начиная выполнять поставленную ему задачу. Он чувствовал, что обязан как-то помочь. Тишина межу ними длилась совсем недолго, ведь мать хотела продолжить диалог. — Слушай, — сказала она, привлекая чужое внимание, — почему ты всё ещё со мной на «вы»? Я знаю, тебе может быть трудно, но мне кажется, нам стоит привыкать друг к другу.       — Э-э… — такой вопрос сильно смутил парня, он и сам не знал, как на него ответить. — Это скорее из уважения… Мне трудно перейти на «ты» с такими людьми, как Вы или сэр Клиффорд, с Кариной чуть полегче… — сжато пробормотал он.       — Ох, я понимаю. Тогда, пожалуй, нам не стоит спешить. Если тебе так легче, я буду рада даже такому обращению, — улыбнулась миссис Лилит, поворачивая кран и перекрывая воду. Грязная посуда закончилась довольно быстро, и Кроссу оставалось выстроить в ряд всего парочку тарелок. — Мы так и не разобрали твои вещи из детского дома, не хочешь сделать это сейчас?       — Буду только за.

***

      В скором времени небольшой чемоданчик со старыми вещами парня был разобран в его комнате вместе с новой матерью. Он так и не решился начать обращаться к ней на «ты», а об обращении вроде «мама» пока, наверное, стоило лишь мечтать, но даже после их небольшого диалога ему стало чуть легче. Какая-то часть непонятного груза всё же упала с души, дав лёгким и сердцу второй шанс, чтобы начать свою работу с новой силой и возможность дышать в полную, свободную грудь — именно так это чувствовалось.       Единственная вещь, на целостность которой Кросс надеялся, оказался небольшой кулон. Если быть честным, парень не знал, точнее сказать, не помнил откуда и как его получил, но в душе чувствовал, что эта побрякушка не простой кусок позолоченного треснутого серебра, а нечто большее. Только поэтому он старательно прятал это украшение от воспитательниц каждый раз, и именно поэтому он готов был спать вместе с ним, только бы оставить при себе. Возможно, Лилит даже прониклась небольшой предысторией этого украшения, ведь сама заострила на нём внимание, чему Монохром был очень рад, чувствуя, что может быть кому-то интересным.       В процессе разбора вещей миссис Лилит вновь подняла светскую беседу, за время которой они смогли договорится о ранее упомянутой поездке за одеждой и другими вещами для Кросса, где дама также вытащила из парня его предпочтения в цветовой гамме или фасоне одежды, да так, что он и сам не сразу заметил, как вывалил на неё тонну информации, которую, казалось, никогда бы и в слух не проговорил, даже болтая с самим собой.       Утро шло. Медленно и дико мучительно для Кросса. В нетерпении он взял с полки одну из подмеченных вчера книг. «Слепой музыкант» — это произведение привлекло его внимание своим названием ещё вчера. И вправду… Раз музыкант слепой, может ли он играть на своём инструменте так же, как и другие одарённые артисты? Такой диссонанс понятий был равен парнишке, как словосочетание «слепой художник», хотя было очевидно, что несёт он за собой вовсе другой ряд проблем. Так или иначе, подобные внутренние рассуждения в будущем придали Монохрому большего рвения и интереса к сей истории.       Пусть в детском доме присутствовало какое-никакое образование, и почти все дети оттуда своевременно бывали в специализированных интернатах, но обучения и расширения кругозора у подростков было слишком мало. Именно поэтому присущая другим учебным заведениям литература обошла детдомовцев стороной. Они слышали на подобных этических уроках о великих писателях, но дальше простых разговоров о их таком же великом творчестве не зашло, да и в то время мало кто из детей, а тем более Кросс, таким интересовался.       Сейчас же, умостившись на кровати, он активно листал страницы старой книги, сделанной ещё в СССР, о чём можно было прочитать на форзаце с подписью издательства 1951 года, и при этом книга довольно хорошо сохранилась для своих лет. Уже с помощью увлекательного и затягивающего, полного красочных описаний, чарующего рассказа время летело куда охотнее, а не казалось сущей вечностью…       Кросс даже не сразу откликнулся, после осознав, что мать стучит в его комнату третий раз, а он всё не подавал признаков жизни. И всё же они с Лилит решили съездить за покупками именно сегодня, просто чуть позже, когда те с Кариной успеют повторить домашнее задание. Девочке не давали расслабиться даже на выходных, что немного удивляло и заставляло задаться вопросом: «а во всех ли других семьях так же?», но самого подхода не осуждал. Как ребёнок, выросший не в самых лучших условиях, он не мог утверждать, все ли детдомовцы такие же, как он, но мог понять, насколько важна для детей временами вечная зубрёжка. Они ведь дети, впитывают информацию легче него.       Выехали в центр города они с Лилит быстро. Парню-то и собираться было никак — волосы и так неплохо уложены, а о комплекте одежды, пожалуй, говорить не стоило. Вот и получилось, что минуло двадцать с лишним минут, а они уже ищут свободное место на парковке у большого торгового центра.       Ухватиться за его внешний вид у Кросса не получилось, он скорее просто не успел, когда дама потянула его за собой, не давая парню возможности остановиться. Впереди их ждали несколько мучительных часов, проведённых в просторах самых разных магазинов одежды, обуви и «всяких сюрпризов» — как в процессе поездки выразилась сама Лилит. Последнее слово, кстати, она использовала частенько, но нет, женщина не была помешана на всяких безделушках и украшениях, как можно было подумать. По ней просто было это видно; макияжа как такового и не было, по крайней мере Кросс не увидел его ни разу ни на завтраке, ни в пути. Платье, которое было на ней вчера, заменилось на светлую блузку с короткими рукавами и джинсы кофейного цвета. Из ранее упомянутых украшений были лишь серёжки длинной с мизинец парнишки и милый кулон, напоминающий клевер. Проще говоря: всё ранее представленное просто не могло быть составляющим какой-то помешанной на деньгах женщины. Образ дополняла и мягкая улыбка, сопровождающая привлекательный и неутихающий, довольно высокий голос.       Первые минуты, проведённые в магазине, дались Кроссу сложно и с большой тревогой. Он всё крутился у стен и стендов с одеждой без понятия, что и выбрать. Всё казалось слишком дорогим и… красивым для него? Пожалуй, Крест всё ещё не верил, что может заслуживать на что-то большее, нежели имел раньше. Поэтому новоиспечённой матери ничего не оставалось, кроме как постараться самой что-нибудь подобрать Кроссу и запихнуть его в примерочную с небольшой кучкой чёрно-белой одежды — такие тона были по вкусу парню, о чём он упомянул ещё с утра, разбирая вещи. Уже после этого Крест смог выбрать пару нарядов. Больше всего ему приглянулось сочетание чёрного гольфа и белой безрукавки поверх, на удивление, имеющей пушистый капюшон. Полмесяца назад настала осень, и, пусть солнце ещё светит, да и дождей пока не видно было, время года даёт о себе знать холодным ветром, поэтому такой наряд был как кстати. Дальше всё пошло по мелочи: белые шорты на более тёплую погоду, штаны и ещё несколько кофт с футболками. Кеды тоже не обошли их стороной, точнее, Лилит не дала Кресту просто так пройти мимо обувного магазина.       Ну а финальным и самым запомнившимся, по мнению Кросса, приобретением стал шарф. Когда они с матерью уже собирались покидать торговый центр, та заметила на витрине одного из магазинчиков необычный чёрно-белый шарф, сразу поняв, что он понравится парню, а особенно подойдёт под его обновлённый стиль. Тогда Лилит призналась сыну, что ей и вправду кое-что приглянулось, но что именно — не уточнила, уговорив Крестика зайти и «просто посмотреть товар». В итоге, пока парнишка скитался меж полок с вешалками и манекенами, она успела оплатить на кассе шарф и спрятать его в пакет со всеми покупками, с целью в будущем преподнести как подарок.       Уже после этого они оба со спокойной душой и двумя сумками для новоприобретённых вещей вернулись в машину, попутно болтая на очередную свободную тему. Упаковав всё на задних сиденьях, сами упали на свои места. Тогда же в голове дамы щёлкнула идея о её подарке.       — Знаешь, у меня есть для тебя ещё кое-что, — она непривычно для себя прервала диалог, потянувшись за одним из пакетов на заднем сиденье, после чего вытащила оттуда шарф. — Холодная осень на носу, к тому же, думаю, он подойдёт тебе, как никому другому, — произнесла, протягивая парню подарок.       От такого резкого и необычного — по меркам Кросса — преподношения подарка, он на протяжении десятка секунд не мог не то, что и слова сказать, так и пошевелится тоже, пребывая в лёгком шоке.       — Вау… Спасибо! Он очень крутой, — улыбнулся Крест, кажись, даже покраснев, но проверить это он не мог в любом случае. Вместо этого парень принял в руки очередной элемент одежды. Пара лёгких манёвров, — и шарф уже красовался на его шее. Ткань не сильно подходила его нынешней, старой одежде, которую они не успели сменить, но даже в таком виде этот необычный аксессуар был к лицу Монохромному. Глаза Кросса так и светились от счастья — настолько ему понравился шарф, и Лилит была безусловно права — он подошёл ему как влитой.       — Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась та, — а теперь, что думаешь о поездке в кофейню?       — Кофейню… — Кросс задумался, — насколько я понимаю, там делают кофе? — неловко спросил, желая убедиться в собственных догадках, ведь за столько времени он, на удивление, ни разу не пил ничего подобного за исключением чая или сухофруктового компота — таковы были меню в детском доме. О кофе, как и других напитках Кросс, безусловно, знал, но просто не имел возможности их попробовать.       Многое окружающее всё ещё оставалось для него чем-то новым. Казалось, высокий, сообразительный и взрослый парень в последние два дня был пятилетним ребёнком, который наслушался сказок от кого постарше, и теперь не может принять естественные вещи, которые будут сопровождать его в будущем на протяжении всей жизни.       — Да, ты прав, — ответила дама. — Мы сможем взять к кофе какой-нибудь десерт. Знаю, спрашивать сейчас не лучший момент, ведь определимся уже там, но, что бы ты хотел?       — В каком плане?       — Ну, я вполне могу взять тебе кусочек торта, кекс, пончик или шоколадку, может, небольшую упаковку конфет… — она начала перечислять разные варианты, — думаю, насчёт вида кофе мы определимся уже на месте. Так, что думаешь?       — М-м… Я бы взял простую шоколадку, — он пожал плечами, не хотелось просить что-то дорогое или навороченное. Скорее всего, парень всё ещё чувствовал себя неуверенно в этом плане.       — Хороший выбор! Я, наверное, на месте выберу, — улыбнулась миссис Лилит.

***

      Буквально через пять минут они уже заходили в небольшое, но уютное здание кофейни, что сопровождалось ярким звоном бьющихся друг о друга колокольчиков над дверью. Заведение находилось совсем недалеко от парковки, рядом с торговым центром, поэтому путь туда занял не так уж и много времени.       Дама заказала себе раф, а Кроссу посоветовали взять латте, что он в итоге и сделал. Как они и договорились, парню к напитку достался шоколадный батончик, в то время как Лилит взяла себе кекс с кремом. Попробовав свой десерт, Крест впервые за последнее время смог зажечь в глазах ту нотку радости, которую не было видно ой как давно. И, неясно каким образом, но дама смогла её уловить, спросив, пробовал ли он вообще шоколад ранее, на что тот, конечно же, ответил положительно, но потом добавил, что подобные «деликатесы» бывали чем-то запредельным для детей из «Июльского Сада», не зная, как дела могли обстоять в других приютах. Да и то, в основном ел он шоколад уже в последние пару недель, которые находился в розыске вместе со своими друзьями, благодаря тому, что они воровали…       Примерно так, в разговорах обо всём, что только можно было обсудить, пробежало оставшееся время, а точнее — ближайшие несколько часов. Кто бы мог подумать, что они могли быть такими увлекательными. Темы чередовались с чего-то поверхностного до самого больного, что только могло быть, а атмосфера, созданная заведением, не давала беседе сойти на нет. Пастельные, преимущественно белые и зелёные тона создавали приятно навязчивое чувство спокойствия. Без растений в небольших живых уголках или маленьких цветочных горшков, развешенных вдоль стены, тоже не обошлось.       За это время миссис Лилит смогла узнать Кросса куда лучше, как и тот её. Если, конечно, не брать во внимание тот факт, что большую часть их беседы все расспросы о вкусах в чём-либо или взглядах были направлены в первую очередь на парнишку, и только потом он сам мог узнать ответ от матери. Но в этом не было ничего необычного, если хорошенько подумать о том, что Лилит специально выделила целый день на то, чтобы провести его с Кроссом. И то, что она желала узнать о нём как можно больше, было вовсе не удивительным, скорее приятным.       Так вышло, что осознавать всё прошедшее время оба начали ближе к сумеркам, когда часовая стрелка добегала до половины восьми, а снаружи у входа в здание ярко засияли гирлянды и вывески. Да и сама атмосфера за окном к этому времени сильно изменилась. Обе персоны поспешили покинуть заведение, поблагодарив персонал за обслуживание и даже оставив денег на чай у кассы, после чего быстро переместились в машину.       Пейзажи за окнами больше не казались такими серыми и тусклыми. Кроссу не хотелось провалиться куда-то под землю, лишь бы скрыться от навязчивых и осуждающих взглядов посторонних, как это было ещё несколько дней назад. Они таковыми больше и не казались… Этот день произвёл на него не абы какое впечатление, и бесспорно ещё отразится в воспоминаниях в будущем. Всё одно нескончаемо мучило его разум… загадочная персона из сна… для себя он решил прозвать того «ангелом». Почему — ответить может быть трудно, но раз уж этот «кто-то» уничтожил так званых «кошмаров» во сне Креста, почему его нельзя называть «ангелом»? Почти как хранителем. Пугало лишь то, что не только в мыслях эта персона не отпускала Кросса, но и на протяжении дня он то и дело, что появлялся в людных местах и фигурировал в силуэтах простых прохожих. Такое чувство, словно этот «кто-то» просто не хотел отпускать. И такие совпадения — коими они почти не казались — заставляли парня задумываться всё сильнее: а правда ли это могло быть его воображение? Конечно, Кросс не верил в паранормальщину, но… кто его знает.       Свет за окнами всё больше тускнел, а луна сияла ярче, чем обычно. Казалось, что сегодняшним днём было довольно всё окружение Крестика, что уж говорить о самом парне.       Вскоре он так увлёкся рассматриванием ночных видов снаружи, что даже не заметил, как отключился от внешнего мира, пропадая в своём сознании надолго, ведь пришёл в себя он уже только тогда, когда они подъезжали к воротам нужного дома. С этим осознанием на Кросса из неоткуда нахлынула волна усталости. Ноги заболели, а веки посчитали нужным сомкнуться именно в этот момент. Его мозг так долго отходил от всех впечатлений, полученных за сегодня, что, видать, начал работать умеренно только когда всё закончилось, да и это было ни капли не странно. Признаться, теперь Монохрому просто хотелось отрубиться там же, — в машине, — но какую-никакую выдержку он имел, поэтому раз в одну-две минуты только клевал носом, пытаясь не уснуть насовсем.       И вот, наконец: машина занимает своё место в небольшом гараже, у Кросса под пазухой два пакета с одеждой да обувью, а рядом миссис Лилит с ключами. В кои-то веки они заходят за порог дома, и вот уже парень может выдохнуть полной грудью, а главное, с облегчением. Наконец он «дома».       Но не успевает Крест сосредоточиться на том, чтобы снять всю верхнюю одежду, как замечает лишнюю пару обуви у порога. Это же сделала и миссис Лилит, как заметил парень, остановившая на этой же вещице взгляд. Светло-коричневые мужские сапоги с высокой шнуровкой, которых ещё с утра тут не было, о чём Крест отлично помнил.       — Клифф, у нас гости? — повысила свой голос дама, разуваясь. Казалось бы, коридорчик, в котором они стояли, являлся небольшим, и возглас из него точно должен был быть услышан, но ответа не последовало. Тогда она, что-то обдумав, повернулась к Кроссу и улыбнулась. — Кажись, я знаю, кто у нас. Пошли!       Как по одним только сапогам миссис Лилит смогла распознать персону, для парня оставалось загадкой, но и думал он об этом недолго, почти сразу же переключившись на более интересующий его вопрос: что это за гости такие?       Оставив вещи у двери и скинув с себя куртку, Кросс последовал за матерью.       — …Привет, Эпик, — усмехнулась она, зайдя в холл. Так получилось, что дама остановилась у дверного проёма, чем неосознанно перекрыла проход и вид Монохрому, поэтому ему оставалось вслушиваться в дальнейший диалог.       — Здравствуйте, Лили! — так же бодро поприветствовался незнакомец. Только вот… странно, что его голос совсем не казался Кроссу незнакомым, скорее наоборот. Монохромный всё же смог привлечь внимание матери, и та уступила ему, пропуская вперёд и позволяя также зайти в просторную комнату. Он увидел двух мужчин, сидящих за столом среди небольшой стопки бумаг перед собой: Клиффорда и ещё одного парня в очках. Второй, как только увидел Кросса, вышедшего из дверного проёма, воскликнул, поднимаясь со своего места и параллельно снимая с глаз очки. — Ой, привет, братан! Ты же Кросс?! Клифф успел немного рассказать о тебе. Рад познакомиться, я Эпик! — до этого серьёзное лицо сменилось яркой улыбкой, как только названный представил себя.       Выглядел он необычно. Парень, может, лет семнадцати-восемнадцати, то есть не сильно старше Крестика. При этом обращался он к Монохромному на удивление дружелюбно, даже сразу на «ты». Белые волосы и довольно смуглая кожа. При снятии очков для зрения Кросс смог заметить на его левом глазу шрам, доходящий до брови. Одежда также была необычной, особенно на фоне Клиффорда, яркий расстёгнутый фиолетовый плащ с чёрным капюшоном и такими же рукавами. Под ним виднелся белый свитер. На руках чёрные перчатки, не закрывающие средние и ногтевые фаланги пальцев, и несколько аксессуаров, вроде серебряных колец и едва видные из-за капюшона на голове проколы в ушах.       …Наконец в голове Креста сложился тот силуэт, что мерещился ему на протяжении всего дня.       — Ангел… — всё, что он смог сказать, игнорируя предыдущие слова Эпика.