love is for children

***

Джеймс стоит у входа на кухню, оперевшись плечом о дверной косяк, и наблюдает, как любовь всей его жизни, Наталья Романова, готовит блинчики, так аппетитно пахнущие на всю квартиру. Это собственно и вынудило Зимнего солдата так рано вылезти из кровати в единственный выходной. А ещё то, что он не обнаружил свою девушку рядом, когда сквозь какой-то беспокойный сон, который теперь может вспомнить только обрывками, пытался найти её руку. Наташа, в одной его футболке, подпевает какой-то странной песне, орущей из старенького радио, умудряясь при этом мешать тесто для блинов и забавно пританцовывать одновременно. Барнс смеётся в кулак, наблюдая за этой картиной, и тихонько подкрадывается сзади. Романова даже не вздрагивает, когда на ее талию, крепкой хваткой, ложатся две руки, одна теплая, а другая холодная. – С добрым утром, Нат, – Баки притягивает её ближе к себе и нежно, но напористо целует в шею. – Я подумала, ты захочешь выспаться, – Наташа улыбается, накрывая его руку своей и переплетая их пальцы, – снова смотрел, как я готовлю? – Как всегда, – Джеймс зарывается в копну рыжих волос, целуя хрупкие плечи, покрытые веснушками. Его Наталья по домашнему прекрасна в одной широкой футболке, со спутанными ото сна волосами так, что хочется продлить этот момент, как можно дольше. Но он последний раз оставляет невинный поцелуй между лопаток прежде, чем Наташа начнёт бубнить о том, что Барнс мешает ей готовить, и, как бы сильно она его не любила, убьет за подгоревшие блинчики. Баки только улыбается, говоря что-то вроде "я тоже тебя люблю, Нат", и увернувшись от тычка под бок, покидает кухню с парой готовых блинов.