По старому

На часах час ночи. Все как обычно. Джонни — за барной стойкой, а Керри — рядом с Джонни. Каждый день у мужчин кончался за барной стойкой. Ну, знаете, скинуть напряжение всегда хочется. Особенно после концерта. Играли они где только удавалось, но чаще всего в каких-то клубах или барах. Но первой меркой оценивания была, конечно же, выпивка. Поэтому никто на условия, если исключать Дэнни — не жаловался. Сейчас час ночи — перерыв. После питья они будут вынуждены опять выйти на сцену. Джонни как обычно проливал стакан виски, а Керри пытался спиздить этот стакан виски. Ничего нового. Все по-старому. Джонни — все тот же самовлюблённый мудак, а Керри — тот же дурак, который любит этого самовлюблённого мудака. Джонни — все тот же человек, который горит самым ярким пламенем, а Евродин — тот же человек, который стоит в тени этого пламени. Но, кажется, его это устраивало. Или нет. Керри это не волновало, ведь он мог смотреть на объект своего эстетического и физического обожания — Сильверхенда. Который хоть и жёг, и поджигал, но обжигал приятно. Время перерыва закончилось. Джонни берет свою гитару со стола и резко хватает за локоть Евродина. Тот без слов повинуется, двигаясь в сторону сцены. Наверное, после этого концерта Сильверхенд опять подцепит какую-то фанатку и трахнет её, но Керри это не волновало. Ведь он знал, что Джонни пытается отдать всего себя, даже поступая так. А Евродин все принимал, понимая полностью. Выйдя на сцену, Джонни опять что-то угрожающе рычит в микрофон, как бывает каждый раз. Каждый концерт Самурая являлся неким «посланием» всем корпоратским крысам. На выступлениях всегда уровень адреналила превышал, кровь кипела, и Сильверхенд доказывал это во всей красе. Песня «The Ballad of Buck Ravers» подтвердила, что Джонни был настроен серьёзно. А Керри был настроен серьёзно насчёт Джонни. Толпа была в восторге, Сильверхенд сиял, а Керри слеп от этого сияния. И, если быть честным, Евродин был бы рад ослепнуть от этого. Концерт окончился. Керри с Джонни в гримёрке. Сильверхенд затягивается сигаретой, а после предлагает её Евродину, на что тот, конечно же, не отказывется. Медленная затяжка, пропуск сигаретного дыма через все лёгкие и выдох обратно успоскаивает все нагнетающие мысли. Кер отдает сигарету обратно рокеру, а после рухает на диван. Сильверхенд плюхается рядом с ним. — Тебе понравилось? — хриплым голосом спросил Сильверхенд. Вероятно, от криков у него сорвался голос. — Смотря про что спрашиваешь. — Джонни хмыкает и придвигается ближе к Евродину. — Если не понравилось, то так и скажи. И хватает Евродина шершавой ладонью прямо за шею, притягивая. Их губы смыкаются, и Сильверхенд только лишь углубляет поцелуй. Губы Джона отдавали сигаретами и какой-то клубникой, что было очень… интересно. Поцелуй выходит влажный и громкий — именно так, как любит Евродин. И на вопрос: «сводит ли тебя с ума Джонни Сильверхенд?», можно было с полной уверенностью ответить чёткое «Да». По крайней мере, в 22 году.