Ненорма Ривера

Обидно-то до слез! Он был уверен, что справится с этим чуваком, поэтому даже на помощь не звал. Как оказалось – стоило. Бесноватый мужик скрутил его и чем-то огрел, и вот теперь задумчиво улыбаясь, перебирал свой жуткий инструментарий в пяти шагах от Зака Гамильтона, привязанного к медицинскому креслу. Зак шевельнул руками, зафиксированными на подлокотниках, и нервно сглотнул подкатывающий к горлу смешок – кресло могло быть гинекологическое, вот было бы стремно, когда б Декстер Морган явился! Кстати, где он? В том, что Декстер Морган придет и спасет его, Зак не сомневался ни секунды. Как же иначе? Похищение, жуткая медицинская пила на стерильно-чистом столе, кожаные ремни, ободравшие запястья – все было слишком не по-настоящему. Головы отпиливают киношные маньяки в разном голливудском трэше, а он, Зак Гамильтон, реальный, он просто не может умереть, такого не может случиться. Ну, где же Декстер? Хоть бы он поспешил, или бы мудак в задротской курточке вырубил свою музыку! Слащавая песенка, а-ля привет из восьмидесятых, зацикленной лентой всверливалась до костного мозга, никакого терпения не хватало слушать ее в сотый раз! Как Зак ни старался не вникать в текст, он знал, что завтра весь день станет ее напевать, проклятую! Он скривился. Голова болела не только из-за отвратной песни. Зак тронул языком соленое место от выбитого в короткой драке зуба. Боль и сладковатая пустота ошарашили своей омерзительной реальностью, а Декстера все не было. Внутри нехорошо шевельнулась тревога, слабая, всего лишь холодок в желудке. Избалованный и капризный «детеныш Гамильтонов» не привык ждать, он сердился на задержку, именно так. Сквозь своего похитителя, невозмутимо полировавшего плоское лезвие, Зак посмотрел в могильный провал окна, ожидая, как мелькнет светлая рубашка. Декстер Морган всегда носил недорогие рубашки с коротким рукавом, и когда он двигался, неизменно привлекая взгляд, под смуглой кожей тягуче перетекали округлые мышцы хищника. Сначала Зак всегда видел руки, а потом уже неприветливо стиснутые челюсти с играющими желваками. Недовольство на его лице Зак видел постоянно, а улыбку довелось лишь раз. Белозубая и дружелюбная, она осветила уголки глаз, где обычно пребывал мрак. Зак буквально на себе прочувствовал, как легко оказаться обманутым маской дружелюбного соседа, как просто попасть под обаяние и ощутить себя в безопасности… Урод, дрочивший на свою пилу, ухватисто подкинул ее в руке и двинулся к Заку, на ходу включая зловещий механизм. Зак чувствовал прохладное колыхание воздуха, исходящее от вращающего лезвия, жужжание заглушило доставучую мелодию. Что, если Декстер не…? Заку стало действительно страшно. Он не мог и не желал смириться с тем, что жизнь его истекла, но Декстера все не было, и сознание любезно подкинуло иллюстрированную версию грядущих событий. Доктора Воггл, открывающую коробочку с куском его, Зака, мозга. Наконец, трезвую мать, тихо надиктовывающую заявление о пропаже сына в отделении полиции Майами. Декстера Моргана, ласково оглаживающего фотографию своего юного протеже прежде, чем прикрепить ее на узкую полоску скотча над столом покрытым пленкой. Если Декстер его не успеет спасти, то обязательно отомстит! Истекая кровью, Оливер Саксон будет лежать на спине, недоверчиво уставившись на своего убийцу. Он уже не почувствует ни рук, ни ног, и голубые безумные глаза переполнит недоумение. Он не сразу поймет, что умирает, захочет сказать что-нибудь. «Он же перед смертью ждал тебя, Декстер Морган». И не успеет… Себя стало очень жалко. Зак почувствовал, как из-под опущенных век текут слезы, подсыхая на щеках – он зажмурился, когда в волосы вцепилась бледная рука. Убийца стоял вплотную, в его руке вращалась-жужжала пила, разгоняя запах хлора и дешевого кофе, и вдыхая этот запах, Зак знал, что до конца своих дней не забудет его, крошечная часть его все еще верила, что этот конец наступит не сейчас. Декстер не пришел. Вот и все. Вращение лезвия прекратилось у самого виска, оно лишь срезало несколько волосков от насквозь мокрой челки и остановилось одновременно с жизнью Саксона. Нож с аппетитным хрустом прошел сквозь его горло, повернулся ключом в замке в сантиметре от лица Зака, широко распахнутыми глазами наблюдающего, как нанизанный на лезвие мужчина моментально истекает кровью, как в ране, скрытой алым водопадом исчезает острая сталь, как бездыханное тело падает, а за ним оказывается Декстер Морган в одной из своих веселенькой расцветки рубашек… Выдернутый шнур радиоприемника ударился о металлический поднос. Декстер Морган равнодушно ухватил тело за куртку и волоком оттащил в сторону. -Привет, Зак, - невероятный Декстер Морган подходил, перехватывая нож поудобнее. - Привет, Декстер, - криво улыбнувшись, выдохнул Зак, подаваясь навстречу, и снова вжимаясь в жесткую клеенку кресла всем телом. От остекленевшего взгляда Декстера захотелось спрятаться, сжаться, оказаться подальше отсюда, что угодно… Зак кожей ощущал, в каком злом возбуждении Декстер пребывает, видел, как вздымается массивная грудная клетка и от запаха свежей крови трепещут ноздри. От избытка адреналина Зак чувствовал то же самое, его трясло и дрожь передавалась креслу, от которого Декстер не торопился отвязывать парня, изучая его замершим пугающим взглядом. Как хищник, он ощущал вибрацию ужаса, густеющий воздух в легких, замершее сердцебиение, и все это по праву принадлежало ему одному. Зак дернул кадыком, пытаясь сглотнуть горчившую слюну, он увидел перед собой не человека, а темную тень, обычно обретающуюся позади оболочки из плоти. А Декстер видел распятого на кресле Зака и видел кровь в уголке его рта. Он скрипнул зубами от бешенства, как тогда на парковке, когда какой-то мудак поцарапал его новенький джип. Оливер Саксон зашел слишком далеко, нельзя трогать людей на территории Декстера! Однажды Зак уже предстал перед ним таким – возбуждающе беспомощным, с мокрыми ресницами и лихорадочным румянцем. Спеленутый и обнаженный он уже тогда принадлежал Декстеру, и сейчас, когда кто-то другой посмел прикасаться к этой коже, угрожать этой душе, бешенство, и так едва ли сохраняемое, выплеснулось, мгновенно вскипев. Не стараясь собрать ревниво мечущиеся мысли, Декстер придержал лицо Зака ладонью, с другой стороны врезаясь в кожу за щекой тупой стороной лезвия, медленно заставляя Зака поворачивать голову, с наслаждением убеждаясь, что кроме ссадин, на нем нет повреждений. Парень мелко дрожал от пережитого и замер, только когда хватка на лице из заботливой превратилась в болезненную. Зак вздернул подбородок, как-то особенно демонстративно обнажая шею. Нагретый латекс перчатки на щеке и холодная сталь, вопреки всему, растворили страх безысходности, он обернулся восторгом покорности, теплом пролился в кончики пальцев и туго скрутился внизу живота, потянул, становясь порочной пульсацией. Полностью очутиться во власти Декстера Моргана оказалось сладким, давно желаемым, пусть и смертельно опасным обстоятельством, в нем Зак растворился без остатка. Скользя шеей по лезвию и игнорируя боль в связанных руках, Зак подался вперед, и потянулся губами к плотно сжатым губам напротив, так же беззаботно, как он ел и жил. Обмирая от собственной дерзости, проник горячим языком между ними, втягивая обветренную кожу, прикусывая, улыбаясь и не сразу позволяя чужому рту накрыть свой, когда, придя в себя, Декстер ответил ему, желая перехватить контроль. Целую бесконечность они сражались в изголодавшемся поцелуе двух диких тварей, не в силах оторваться от источника страсти. Только зло сверкали глаза, отражаясь в глазах, и тяжелое дыхание нарушало сгущающуюся тишину. На мгновение опомнившись, Декстер до синяков стиснул пальцы на мягких плечах, в попытке отстраниться. Зак прикусил его за нижнюю губу, хищно оттягивая ее, принуждая оказаться ближе, прижать себя всем телом к неудобному креслу. Их глаза встретились вновь. В них угасла последняя искра человеческого. Рывком забираясь под выдернутую из штанов футболку, Декстер жадно шарил по коже, покрытой мелкими мурашками страха, холода и возбуждения, задирая ткань выше, обнажая плоский белый живот с тонким шрамом от аппендицита - насечкой на идеальной линии жизни идеального тела. Зак со стоном подался в эту сильную хватку, ненасытно постанывая от прикосновения в латексе, чувствуя, как болезненно трутся затвердевшие соски об изнанку майки. Он изгибался до хруста позвонков, желая, чтоб мужчина впечатал его обратно в грубую клеенку и этот призыв был понят, Декстер чувствовал желания Зака, как свои. Штаны оказались спущены до щиколоток, дрыгнув ногой, Зак освободился от одной штанины, ногой обхватывая мужчину за пояс. Декстер прижался к нему вплотную, придерживая под коленом. От рубашки Декстера пахло женским парфюмом, потом и бензином, скоро от Зака будет пахнуть так же. Зак застонал, когда ладонь в перчатке огладила его спину, подлезла под футболку и ухватила за шею. Он отдал себя самому опасному человеку Майами и желал идти до конца. Сердце стучало, как мотор, кровь бешено пульсировала в теле, желание выступало на губах с горечью и солью. Они обменивались с Декстером Морганом этим душащим возбуждением, как электрическими импульсами. Зак чувствовал напряжение Декстера, оно отзывалось в каждом позвонке, он нетерпеливо заерзал, ощутив, как о ягодицы настойчиво трется напряженная плоть. Декстер влажно толкался между ними, вызывая мучительные стоны из припухших губ, а потом отшвырнул бесполезный нож, обеими руками вцепился в гладкую кожу, раздвигая ягодицы, насаживая тугое сопротивление на себя до упора, наслаждаясь коротким гортанным криком Зака, жадно ловя его горячее дыхание. Проникновение оказалось бы весьма болезненным, если бы молодой мистер Гамильтон был пай-мальчиком, но Зак – не был. Он двинул бедрами вверх и вниз, плотнее и глубже насаживаясь, стыдясь при этом открыть глаза. Щеки заливал румянец, с каждым толчком, делающим присутствие Декстера Моргана глубже и ощутимее. Зак вскрикивал, округляя рот, захватывая воздух и сладко выстанывал его с дыханием. Декстер зверел от часто опадающей под ним грудной клетки, быстрее и грубее вталкивался, ломая сопротивление тела, вызывая уже не крики, а томные стоны, громче и громче. Сквозь сладкую муть, затапливающую каждую клеточку тела, Зак сжимался сильнее, обхватывая внутри себя чужую возбужденную плоть, не понимая, зачем сопротивляется, и сопротивляется ли. Все эти попытки закрыться больше походили на игру, на приглашение. Декстер как ураган вторгся в его тело, в его сознание и жизнь; изливаясь внутрь, он выжег на Заке невидимое, но осязаемое клеймо владельца. Зак был не против. Обхватив ногами твердое тело, он изогнулся, запрокинул голову и, не стыдясь своего оргазма, закричал. *** Смущенно стирая с живота собственную сперму, втискиваясь в штаны и вращая затекшими, ободранными запястьями, Зак с ошалелым восторгом наркомана наблюдал за Декстером, раскрасневшимся, растрепанным, но уже придавшего лицу выражение сосредоточенной заинтересованности. Зак медленно возвращался к реальности, понимая лишь куски из того, что он говорил. - Я отвезу тебя домой, вернусь и все тут уберу… Ни к чему, чтобы фамилия Гамильтонов снова светилась…Квин с тебя не слезет… Воггл знать об этом не обязательно, так что попридержи язык… Декстер говорил не то, что думал, а Зак спросил первое, что пришло ему в голову. - Может тогда заедем перекусить? «У Малавенды» всегда открыто, там здоровские бургеры.