Курение убивает

Крэйг сидел в классе, подперев голову рукой, и почти засыпал. Вокруг было шумно — перемена. Кто-то обсуждал последних «Мстителей», кто-то судорожно пытался списать домашку, у кого-то вчера были гости из Невады, о которых теперь обязательно надо было всем рассказать. У Крэйга болела голова. Он всё это не любил, все эти крики, беготню. Ну… с одним исключением. Эта мысль заставила его проснуться. Странно, что он раньше не обратил на это внимания: главного источника шума в классе не было. — Эй, — сказал Крэйг, — а где Твик? — Твик? А, Твик в курилке, — ответил Клайд. Крэйг моргнул. Что ж, видимо, пора окончательно просыпаться. Потому что он проспал всё на свете. — Он курит? — спросил Такер, чувствуя себя последним идиотом. Клайд оторвался от телефона. — Я откуда знаю? Чувак, он твой парень, а не мой. Крэйг нахмурился. Сверился с часами — время ещё есть. И вышел из класса. «Курилка» не была самым популярным местом школы. Даже не в десятке. Задняя стена корпуса средних классов, капающий кондиционер, пожарная лестница и потёки сырости на кирпичах, вот и всё. Там, конечно, иногда собирались готы, но в основном место пустовало. Что там забыл Твик? Непонятно. Крэйг открыл дверь и втянул шею, съёжившись от пахнувшего в лицо морозного воздуха. Чихнул. Опять же — идиотизм. Он, наверное, единственный во всём городе чихает на холоде, а не на солнце. Может, оттуда же и его вечная детская гнусавость. — К-Крэйг? — раздалось из-за лестницы. Крэйг усмехнулся — ну да, чихает только он. Хороший определительный знак. Бесшумно прикрыв дверь у себя за спиной, он зашёл за лестницу. Твик сидел на ступеньках, надёжно скрывающих его от ненужных глаз, и, судя по виду, был готов расплакаться. В руке он держал сигарету и, похоже, не мог решить, стоит ему её затушить и выбросить, ничего не делать или съесть, чтобы избавиться от улик. До Крэйга внезапно дошло, что разволновался он так из-за него. — Ты чего? — Н-ничего! Крэйг поджал губы. Он никогда не считал себя зожником — даже подозревал, что в старости, возможно, сопьётся, — но пока не видел ничего интересного ни в алкоголе, ни в сигаретах. Ему почему-то казалось, что они для этого всё ещё слишком маленькие. Да вот, похоже, нет. Уже пятнадцать. В голове не укладывается. — Ты думал, я кому-то расскажу? — спросил Крэйг. Он надеялся, что это не так. Иначе думать было больно. — Нет! Нет, ты что такое говоришь?! Сигарета тлела. Твик вскочил со ступенек. Он был на морозе в одной рубашке, не удивительно, что его трясло. Крэйг почувствовал горечь на языке. — Да ничего… Вижу, что нет, тише, тише, — привычная интонация, привычное дело: некрепко взять Твика за локоть, просто чтобы он почувствовал прикосновение. — А что тогда? Твик несколько раз громко вдохнул и выдохнул — как бы гиппервентиляция не началась, невольно подумал Крэйг. Бледная кожа покрылась красными пятнами. — Прости, что не рассказал! — выпалил Твик. Вся его сущность была одним сплошным восклицательный знаком. — Я это… Я только сегодня… В общем, только сегодня попробовал. Крэйг не был уверен, что нужно задавать следующий вопрос. Но всё-таки задал. — А… зачем? Лицо Твика стало почти пунцовым. Он опустил глаза. — Вот. И поднял руки, показывая Крэйгу ногти. Искусанная кожа, покрасневшие воспалённые кутикулы, шелушащиеся заусенцы с запёкшейся кровью. Крейг видел его пальцы — и не раз. Но ему казалось, что Твик принимает их существование за должное. Сам он принимал. Но вот так, вблизи, с дрожащим голосом и зажатой между двумя пальцами сигаретой, Твик не выглядел как человек, который не думает об этом слишком много. — Я был у психолога, — сказал Твик. — Мне сказали, что нужно чем-то занимать рот, чтобы сместить с пальцев… этот… ну, фокус внимания. — И ты выбрал сигареты? — Крэйг взял его руку с свою и мягко провёл по ногтям подушечками пальцев. Наверное, ему больно так с ними обходиться. То есть, с собой. — Почему не леденцы? — Я от сахара становлюсь гип-п-перактивным! — воскликнул Твик. Цепочку событий, произошедших дальше, объяснить было очень просто: Твик уже два года сидел на седативных. Таблетки ему подобрали хорошо, тревожность немного снизилась, что не могло не радовать, но среди побочных действий была пониженная скорость реакции, иногда проявлявшаяся не в самый нужный момент. Поэтому, когда из-за лестницы донесся резкий звук открывающейся двери, а Твик не успел перестать говорить, Крэйг уже знал, что нужно делать. Он схватил Твика за вторую руку и притянул к себе, ограничивая от ненужных сейчас движений. Твик потерял равновесие, наступил Крэйгу на ногу и — что оказалось гораздо ощутимее — врезался в него рукой с сигаретой. Такер зашипел сквозь сжатые зубы, ладонь остро обожгло. Твик испуганно распахнул глаза и попытался отшатнуться. Он всё ещё не замечал, что в «курилке» помимо них был кто-то ещё. — Господи, прости-прости-прости! — заверещал он. Хладнокровным в их дуэте всегда был Крэйг. И сейчас он видел картину реальности со всей ясностью: судя по звукам, вошедшие были не детьми; судя по лестнице, они их ещё не видели; судя по Твику, сейчас могут увидеть. И тогда — судя по сигарете, только что заклеймившей его ладонь, — их ждёт скандал и разбирательство с родителями, без которых уж точно не помешало бы обойтись. И поскольку был только один надёжный способ быстро и безболезненно заставить Твика замолчать, он его поцеловал. Твик вздрогнул — и выронил сигарету. А Крэйг наступил на неё и спрятал под подошвой ботинка. Тут за вошедшими закрылась тяжёлая дверь, и звук наконец вернул Твика в реальность. Он замер, а Крэйг прижал его ближе к себе и выдохнул в ухо: «Т-с-с-с…» — Вики, эти дети меня доканают, — раздался из-за лестницы голос мистера Гаррисона. — Всё ещё понятия не имею, почему ты пошёл в педагогику, — ответила директриса. Крэйгу были видны клубы дыма, идущие с их стороны. Видимо, вот кому на самом деле нужна «курилка». Он усмехнулся. Твик продолжал дрожать в его объятьях. Он всего на день примерил образ плохого парня и, похоже, тот ему не подошёл. Прятаться от школьного устава по углам — слишком нервно. Крэйг поцеловал его в висок и провёл по спине ладонью. Как он и думал, это немного расслабило Твику плечи. И он случайно шаркнул ногой по бетону. — Это что за звук был? Теперь напряглись они оба. Возможно, слишком крепко сжав рубашку Твика в кулаке, Крэйг попытался продумать план побега. Вверх по лестнице? Очень шумно. За угол? Их успеют увидеть. А если влезть в окно? В кабинете музыки, вроде, сейчас нет урока… — Ну ёбаный сыр, Виктория! Тут опять крысы завелись? И-у-у, всё, я пошёл, бывай. — Какой ужас. Подожди, я с тобой. Зайду к завхозу, скажу поставить мышеловки. — Да-а, заебём их до смерти, правильно. И дверь за ними закрылась. Крэйг от облегчения рассмеялся Твику в волосы и наконец его отпустил. Твик тут же вцепился в него мёртвой хваткой и серьёзно заглянул в глаза. — Больно? Крэйг взглянул вниз — на ладони остался красный кружок. Его ещё жгло, но не сильно. Останется надолго? Кто знает. — Нет, — сказал Крэйг. — Не верю, — ответил Твик. Он взял его руку и поднёс к своему лицу, чтобы поближе рассмотреть ожог. А потом покрыл его десятком быстрых поцелуев и спрятал ладонь Крэйга в своих. — Прости. — Прощаю. Крэйг свободной рукой отвёл прядь волос с его лица и опустился на ступеньку. Твик сел рядом, и Такер положил голову ему на плечо. — Может, тоже курить начать… — задумчиво произнёс он. — Нет, ты чего?! — дёрнулся Твик. — У тебя же будет рак л-лёгких! — А если у тебя будет рак лёгких, я что буду делать? — Крэйг приподнял голову, чтобы бросить Твику хмурый взгляд, но тут же снова вернул её на место. — Ты же меня убьёшь, дурачина. Твик положил подбородок на его затылок. — Не умирай, пожалуйста, — выдохнул он. — Постараюсь, — сказал Крэйг. — Куплю тебе жвачку без сахара. И леденцы на фруктозе, идёт? — Идёт. Ты только тоже не начинай. — Не буду. — Хорошо. Организм Крэйга начал вспоминать, что ещё пять минут назад пытался сражаться со сном. Мороз почему-то не сгонял дремоту. Твик вдруг усмехнулся. — Мне даже не понравилось, — сказал он. — Ага, а мне, думаешь, понравилось со ртом твоим никотиновым целоваться? — фыркнул Такер. А Твик рассмеялся в холодный воздух. Он прекрасно видел, что Крэйг улыбается.