Сны

      Он приходит к нему во снах. Совсем такой же, как в день их последней битвы. Сидит на подоконнике в его комнате, облокотившись спиной на раму открытого окна, освещаемый тусклым светом уличных фонарей. Ночное небо плачет, рассыпаясь холодными каплями по голым плечам. Сложенные кожистые крылья свешиваются по обе стороны стены. Черные длинные волосы колышет едва уловимый ветер. Вся фигура аранкара кажется Ичиго какой-то мертвой, неживой, только глаза блестят прежним огнем.       Ичиго смотрит на него, лежа на кровати, и пытается делать вид, что его не существует. Каждый такой сон одинаков, Ичиго знает его почти наизусть. После каждого такого сна Куросаки просыпается разбитым как после тяжелой битвы. Но битвы нет, если она и идет где-то, то только глубоко в его сердце.       Вопреки обычному течению сна, Улькиора так и не встает с его подоконника, только поднимает черную когтистую ладонь, выставляя ее под дождь. Ждет когда наберется вода, а затем резко сжимает пальцы в кулак, наблюдая, как летят сквозь пальцы слабые брызги.       — Говорят, чувство вины — одно из самых сильных человеческих чувств. Ты знал об этом, Куросаки? — Улькиора поворачивает к нему голову и все с тем же отсутствующим выражением лица смотрит на исполняющего обязанности шинигами. Зеленые глаза словно высверливают в его душе такую же дыру, как застыла черным потекшим провалом на груди 4 аранкара. Мертвого аранкара. Так и не дождавшись ответа, Улькиора продолжает: — Знаешь, я все думал, почему ты не смог убить меня в конце. Ты так отчаянно сражался, чтобы под конец не справиться с такой простой задачей. Слабак. — Ичиго морщится на этих словах.       — У нас разные цели. Я сражаюсь, чтобы защищать дорогих мне людей.       — Верить в кого-то, значит сражаться за него. Так ли разнятся наши цели, Ичиго Куросаки? — в каждом слове Улькиоры сквозит отстраненность, и тем не менее черные губы ломает легкая улыбка. Ичиго тяжело вздыхает. Игнорировать аранкара становится уже невозможно. Как и спать.       — Зачем ты здесь? Почему не оставишь меня в покое? — устало произносит Куросаки, садясь на кровати и следя взглядом, как змеей стелется по полу длинный тонкий хвост. Ичиго хорошо помнит, с какой силой он сдавливал ему горло.       — Почему нет? Я мертв, что мне еще делать? — Ичиго не находит, что ответить. Он всматривается в тускло освещенное осунувшееся лицо, но видит лишь рваную дыру на сизо-бледной груди.       Улькиора некоторое время молчит, затем поворачивается к Куросаки спиной и запрокидывает голову, всматриваясь в низкие темные тучи.       — Не знаю, обращал ли ты внимание, но в Уэко Мундо нет звезд. Я помню их по миру живых и надеялся увидеть их снова, но с тех пор, как я оказался тут, здесь постоянно идет дождь, — в голосе Улькиоры проскальзывает не то усталость, не то непонятное разочарование — Ичиго сложно разобрать. 4 эспада всегда был и останется для него одной большой загадкой. Поднявшись с кровати, он подходит к аранкару, замирает у того за плечом и тоже всматривается в тяжелое хмурое небо.       — Знаешь, — Ичиго вздыхает и кладет руку на мокрое холодное плечо, — извини, что не смог тебя убить тогда. Мне всегда казалось, что в тебе намного больше от человека, чем от пустого. — Улькиора вскидывает голову. Зеленые глаза раскрываются и смотрят в упор. На сердце Куросаки становится неожиданно легко, словно все это время на его шее висел неподъемный камень и он, наконец-то, смог его скинуть. Тело аранкара охватывает слабым зеленым свечением, и Ичиго понимает, что Улькиора больше не придет к нему во сне.       Черные губы растягиваются в улыбке, и перед тем, как окончательно исчезнуть, Улькиора прикрывает глаза и усмехается.       — Вот только не надо жалости.