Тапочки с пчелами

В одном уютном и небольшом ресторанчике, в Лоуренсе, что в штате Канзас, сидела группа людей, активно обсуждая сегодняшнее событие. Глядя на них со стороны, на этих молодых, полных жизнью мужчин и женщин, с улыбками на лицах, в расслабленных позах, можно было подумать, что они празднуют свадьбу, или рождение ребенка, или повышение по службе, или чей-то день рождения. Но повод собраться был несколько иным… О чем, произнося тост, и сообщил коротышка с каштановыми волосами и медового цвета глазами. — Это сладкое слово «свобода», поздравляю вас с разводом! Высоченный шатен с длинными волосами, прижимая к себе милую светловолосую девушку, улыбнулся: — Габриэль прав. Хорошо, что вы разошлись без скандалов, криков и раздела имущества. Мы с Джессикой также поздравляем вас и желаем никогда не пожалеть о содеянном! — А я лично могу подтвердить, что жизнь после развода существует, — вставила свое слово рыжеволосая девушка. — Зачем зацикливаться на одном человеке всю жизнь, если вокруг столько классных мужиков? — Анна, ты и не смогла циклиться только на одном, — лениво произнес мужчина с соломенными волосами и бледно-голубыми глазами. — Хотя, соглашусь, опыта у тебя больше, чем у кого бы то ни было. В какой раз ты уже разорвала отношения? Третий, пятый? — В десятый, Бальтазар, — зло сверкнула глазами девушка. — Да, мне пока еще не попался достойный. — Ребят, давайте без ваших ссор обойдемся хотя бы сегодня, — попытался утихомирить их длинноволосый. — Правильно, Сэмми, — подал голос один из виновников торжества, русоволосый и зеленоглазый мужчина. — Мы собрались здесь за тем, чтобы наконец-то отпраздновать долгожданную свободу, которая, по моему мнению, должна была наступить уже достаточно давно. Ты как считаешь, Кас? Брюнет с бледной, практически фарфоровой кожей, с ярко-синими, печальными глазами, услышав вопрос, немного поперхнулся шампанским и, кашлянув, посмотрел на своего уже бывшего мужа. — Если ты полагаешь, Дин, что это было единственным верным решением, то я, пожалуй, соглашусь с тобой. И он уставился в свою практически нетронутую тарелку. — Я тоже хочу внести свою лепту, — прощебетала Джо, девушка со светлыми волосами, прижимаясь плечом к своей любимой. — Вас многое связывало и связывает до сих пор, но пришла пора каждому идти своим путем. Пусть он будет счастливым и не омраченным грузом прошлых неудач. А ты что скажешь, Чарли? — Согласна с тобой, милая. — Девушка с огненно-рыжими волосами нежно приобняла свою жену. — Я изначально подумала, что вы оба слишком свободолюбивы и не созданы для семейной жизни, Дин уж точно. Ну что ж, продержаться 3 года еще постараться надо. — Странная закономерность, — задумчиво произнес Габриэль, — но со свадьбой и разводом обычно поздравляют одни и те же люди! И, что самое главное, одинаково искренне! По залу прокатился дружный хохот. Далее люди набросились на еду. Тосты постепенно сошли на нет, шутки Габриэля уже приелись. Сэм ворковал со своей беременной женой Джессикой, попивавшей воду с лимоном, Анна с Бальтазаром бросались друг в друга взаимными колкостями, Чарли и Джо увлеклись разговором, строя планы на счастливое будущее, Габриэль о чем-то беседовал с Дином, и только Кастиэль механически поглощал свою рыбу на пару с овощами, сохраняя полное молчание и смотря в одну точку. Вечер постепенно подходил к своему логическому завершению. Бокалы в последний раз чокнулись, и гости постепенно начали разъезжаться по домам. Дин вышел на улицу, с удовольствием вдохнул прохладный октябрьский воздух, составляющий такой контраст с духотой ресторана, и вызвал такси. К нему подошел Сэм. — Ну что, братишка, какие у тебя намерения по поводу своей дальнейшей жизни без Каса? — Ох, Сэмми, планов громадьё, — ухмыльнулся Дин. — Ходить по барам, вдоволь клеить цыпочек, так как с парнями я завязал, никому не отчитываться, развлекаться сколько душе угодно и наслаждаться долгожданной свободой! Ты даже себе не представляешь, как давно я мечтал отдохнуть от семейной жизни. И вот наконец-то это произошло! — Я Сэм, — на автомате поправил брата парень. — Дин, то, что не сложилось в этих отношениях, не значит, что не сложится в других. Получается, Кастиэль не твой человек, раз ты так рад, что освободился от брачных уз. Я не могу даже мысли допустить, что захочу расстаться с Джесс. К тому же вести праздный образ жизни тебе надоест, уж поверь мне. С другой стороны, хорошо, что вы с Касом хотя бы детей не завели. — Не, я еще слишком молод, чтобы становиться отцом. Пеленки, распашонки и сопливые носы меня как-то не прельщают. — Дин, мне 24, и я уже жду-не дождусь появления на свет дочки или сына. А тебе вообще под тридцатник, может, пора быть посерьезней? Мечтать о чем-то другом, а не о барах с доступными девушками? Дин не успел ответить, как к ним внезапно подошел Габриэль. — О чем болтаете? О потенциальных подружках Дин-о? Сэм закатил глаза, а Дин издал что-то вроде утробного рычания. Он ненавидел, когда Гэйб так коверкал его имя. — А они будут знать о том, что наш новоиспеченный бывший муженек жарит качественно только картошку? — Гэйб! Глаза Дина потемнели от злости на коротышку. — Ну а что? Касси в последнее время казался крайне неудовлетворенным. — Гэйб!!! — прорычал Дин. — Тебе что, пузырьки шампанского в голову ударили? — Отнюдь, Дин-о, только легкая обида за своего мелкого братца. И Габриэль кивнул куда-то в сторону, параллельно с этим вытаскивая откуда-то из брюк леденец. Дин перевел взгляд и замер. Кастиэль садился в машину Бальтазара. Забытое, неприятное чувство заворочалось где-то в сердце и в животе мужчины. Он не имел права ревновать Каса. Больше не имел. А, может быть, и никогда. — Дин? Зеленоглазый медленно перевел взгляд на Сэма, а тот, тронув его за плечо, произнес: — Я желаю тебе счастья от всей души. Только не делай глупостей и не совершай тех поступков, о которых потом пожалеешь. Дин кивнул, рассеянно заметив, что Габриэль уже испарился, и вдруг раздался гудок приехавшего такси. *** Машина довезла Дина до самого дома. Всю дорогу мужчина пытался понять поведение Кастиэля сегодня. Обычно всегда такой внимательный и милый, парень выглядел странно весь день. Днем он, не проронив ни слова, кроме своего обычного «Здравствуй, Дин», поставил свою роспись на свидетельстве о разводе, один из экземпляров которого сейчас прожигал внутренний карман старой кожаной куртки Дина. В ресторане сказал максимум две-три фразы. А сейчас даже не попрощался с бывшим супругом, не пожелал ему удачи, а просто сел в машину к человеку, который всегда испытывал к нему неподдельный интерес и, Дин был уверен на сто процентов, романтические чувства. Такси притормозило у небольшого домика, отделанного кремовым сайдингом, с белым заборчиком. Прям американская мечта, не иначе. Но мечта сегодня обломалась двумя росчерками в свидетельстве. Дин вышел из машины, предварительно расплатившись, прошел по дорожке к входной двери, мельком кинув взгляд на закрытые гаражные рольставни, где сегодня весь день пришлось простоять раритетный черной машине, Шевроле Импале 1967 года выпуска. Кататься на ней сегодня не было никакого смысла. Во-первых, в центре не припаркуешься, во-вторых, Дин собирался пропустить несколько бокалов игристого в ресторане, а в-третьих, дела на работе в компании по техобслуживанию автомобилей шли прекрасно, и оплатить несколько поездок на такси не составляло никакого труда. Мужчина почему-то опять вернулся в мыслях к сегодняшнему необычно тихому состоянию Каса. Черт, оказывается, не так просто взять и выкинуть человека из головы. Особенно если ты с этим человеком заключил брак и 5 лет жил с ним. Повернув ключ во входной двери, Дин попал в небольшой коридорчик. Он закрыл дверь, снял и повесил старую кожаную куртку, мимоходом отметив, что на крючке не хватает бежевого плаща бывшего мужа, хотел было стянуть ботинки, но внезапно взгляд упал на тапочки, скромно стоявшие у калошницы. Тапочки Каса. Пушистые, с пчелами. Дин застыл, разглядывая их. Надо же, Кас почему-то их забыл. Отчего-то в груди опять заворочалось непонятное чувство утраты. Ладно, все это чушь, он просто мало выпил. Шампанское, конечно, было неплохое, хоть и девчачье, сладковатое, с пузырьками, но никакой напиток не заменить хорошего доброго виски «Jack Daniel’s». Наконец-то разобравшись с ботинками, Дин протопал на кухню, вытащил из шкафа непочатую бутылку, стакан и щедро плеснул янтарную жидкость. Пригубил, ощущая, как тепло от алкоголя прокатывается по пищеводу и приятно согревает желудок. Взяв с собой стакан и виски, мужчина сел на диван, вытягивая ноги, и удовлетворительно хмыкнул. Был бы здесь Кас, он бы сейчас покачал своей темноволосой растрепанной головой, и уже по взгляду было бы понятно, что он явно не одобряет происходящее. Да к черту Каса! Он больше не имеет никакого права указывать Дину, что делать! Вообще, если так подумать, то брак изначально был обречен на провал. Дин вспомнил, как произошло их знакомство. Банальнее не бывает! Ничего романтичного, а очень глупое стечение обстоятельств. *** Дин весь день ходил злой как черт. С утра уже все пошло не так. Спозаранку в квартиру заявился арендодатель, разбудив парня и требуя оплату за месяц. Дин, как мог, спросонья запудрил ему мозги, придумав байку, что внезапно в компании задержали зарплату, хотя такого отродясь не бывало, и что завтра (или в крайнем случае через пару дней) деньги будут отданы. Мистер Дик Роман буркнул что-то вроде «только попробуй не заплатить, мальчишка, вылетишь отсюда с треском» и убрался. Дин же попытался приготовить себе завтрак, но выяснилось, что кофе внезапно закончился еще вчера, а яйца протухли. Наскоро перекусив чёрствым хлебом с почти не заплесневевшим сыром и запив все это дело водой, парень схватил ключи от Импалы и рванул на работу. Компания по техобслуживанию автомобилей «Bobby Singer & Co» принадлежала отцу Дина и Сэма и его старому другу Бобби Сингеру. Старик любил парней как своих собственных детей, которых у него никогда не было, и с удовольствием посвящал их в детстве в тонкости строения машин. Мать Сэма и Дина умерла, когда Дину было 4 года, а Сэмми еще только полгода как появился на свет. В доме, где они жили, замкнуло проводку, из-за чего начался пожар, приведший к смерти Мэри. Джон остался с сыновьями без дома и без горячо любимой жены. Не зная, что делать, он принял единственное и правильное решение: отвез мальчиков в дом к старине Бобби. Сингер был рад видеть мальчишек. Его нескончаемый оптимизм и нерастраченная забота помогли Дину и Джону оправиться от смерти Мэри, а за Сэмом Бобби стал ухаживать ничуть не меньше, чем Джон. Тогда Бобби уже начал чинить автомобили, но с поддержкой Джона Винчестера умудрился открыть собственную маленькую компанию, которая неожиданно с каждым годом стала приносить все больше денег. Дела пошли в гору. Мальчики росли, ходили в школу, буянили, а Джон, сначала топя горе в бутылке, а потом, одумавшись, с радостью принялся за дело и стал деловым партнёром Бобби. После окончания школы, Дин решил забить на колледж и работать в семейной компании. Ему нравилось возиться с машинами, особенно с раритетными, к каждому клиенту он искал индивидуальный подход, ни один из случаев не казался ему тривиальным, даже простая замена лобового стекла. Русоволосый, зеленоглазый, привлекательный, улыбчивый парень с веснушками покорял сердца клиентов и клиенток, принося в кассу еще больше прибыли. Некоторые дамочки были слишком щедрыми и отваливали внимательному пареньку нехилые чаевые. Сэм же мечтал окончить школу и поступить в Стэнфорд на адвоката по семейным делам. У упертого и целеустремленного парня были на это все шансы. К тому же, оплата учебы уже не была проблемой. Дин получал неплохую зарплату, но вместо того, чтобы копить на что-то стоящее, например, на собственный дом, он тратил все на бары, казино, вечеринки и иногда на представительниц древнейшей профессии и на легкие наркотики. Это не нравилось никому из семьи, но парню было все равно. Он был молод, красив, при средствах, так почему же не жить на полную катушку? Особенно если под боком у тебя два лучших друга, готовых повеселиться вместе с тобой. Азазель и Аластар были школьными приятелями Дина. И их на дух не переносили Сэм, Бобби и Джон, верно полагая, что те втягивают дорвавшегося до свободы парня в постоянные неприятности. Как-то Дин даже умудрился под кайфом загреметь в участок, и дяде Бобби пришлось возобновлять старое знакомство с шерифом Джоди Миллс и вытаскивать с ее помощью непутевого племянника. Но на Дина этот досадный инцидент особого эффекта не возымел. Он по-прежнему продолжал вести праздный образ жизни, не заботясь ни о чем. Рабочий день сегодня также не задался. Бобби ворчал на него весь день, называя балбесом, клиенты попались особенно несговорчивыми, а отец отчитал Дина за незамеченную поломку в Lincoln Continental. Да еще и работник Гарт случайно толкнул парня, когда тот нес свой любимый яблочный пирог, чтобы им перекусить. В результате пирог на полу, тарелка вдребезги, Дин в ярости, а Гарт в комочке от страха. Ближе к вечеру к Дину зашел Сэм и попросил того подвезти его на Импале в Канзасский университет. Сэм заканчивал 12 класс и твердо планировал поступить в Стэнфорд, но кто мешает изучить предлагаемые профессии в универе в их родном городе? Дин, скрипя зубами, согласился отвезти брата. Вообще-то у него на вечер были планы. Ну как планы… Нажраться в очередном баре с дружками, а потом провести ночь с очередной горячей и развратной девчонкой, желательно с азиаточкой с большими… Глазами, да. Из-за этого он бухтел на брата всю дорогу, а Сэм, в итоге не выдержав и еле дождавшись окончания поездки, резко ответил Дину, что не надо его забирать из университета, домой он доберется как-нибудь сам, а Дин пусть валит куда хотел. — Сучка. — Придурок. Вот и обменялись нежностями. Русоволосый парень злобно стукнул по рулю, но решил, что так тому и быть. Бар, девочки, ждите! Он уже разворачивал машину и готов был тронуться с места, как внезапно колесо наехало на большую лужу и окатило фейерверком брызг и грязных капель проходившего по тротуару одинокого человека. Выругавшись, Дин хотел было рвануть и уехать прочь от злосчастного учебного заведения, но что-то подтолкнуло его остановить Импалу, выйти и извиниться перед незнакомым мужчиной, который, застыв на тротуаре, пялился на свой испачканный весенней грязью бежевый плащ. Подойдя ближе, Дин смог разглядеть незнакомца получше. Темные, почти черные волосы, взъерошенные как у воробья, волевой подбородок с легкой щетиной, прямой нос, бледная, почти фарфоровая кожа с проглядывающими синими венками, аккуратные, чуть ли не аристократические черты лица и два океана ярко-синих глаз. Дин и раньше экспериментировал с парнями, но такого красавца еще никогда не видел. Чтобы не выказать своего восхищения, он грубовато сказал: — Ты извини меня. Я, наверное, должен был быть внимательнее. Но, понимаешь… Плохой день, плохое настроение… — Дин неловко почесал в затылке. — Знаешь, как это бывает, когда все идет наперекосяк? Незнакомец, подумав, кивнул. — У меня сегодня был тоже не самый лучший день. Думаю, мне также стоит извиниться. Я задумался, шел слишком близко к проезжей части, так что в итоге сам виноват. Дин вылупился на этого чудика. Он всерьез считает виноватым себя? Еще не отойдя от изумления, парень обратил внимание, что на мужчине был костюм под незастегнутым плащом, темно-синий, с белой рубашкой и перекрученным галстуком в тон. Правда, рубашка была уже не белой, а в грязно-серых разводах, да и на костюме виднелись темные пятна. Даже на щеке угадывался потек. — Слушай, может, я тогда тебя до дома подвезу? Или куда ты там хотел пойти? Или у тебя есть машина? — Нет, машины у меня нет. Я вообще не умею водить. Я направлялся на автобусную остановку, чтобы поехать домой после работы. Мой автобус должен был прийти… — тут он глянул на наручные часы. — 5 минут назад. К сожалению, я опоздал, поэтому не могу отказаться от поездки в теплой машине. А то в мокрой одежде недолго и простыть холодным апрельским вечером. — Тогда залезай. Они дошли до Импалы, и мужчина, открыв дверь, забрался в салон на переднее сидение, неуклюже устроив руки с длинными тонкими пальцами на своем коричневом портфеле. Дин, пристроившись рядом, повернул ключ зажигания и обратился к спутнику. — Кстати, тебя как звать-то? Я Дин Винчестер, автомеханик. — Кастиэль Новак. Преподаватель литературного мастерства в университете, от которого ты как раз уезжал. — Кастиэль? — Дин удивлённо хмыкнул. — Какое необычное имя. — Знаю. Родители были достаточно религиозны, поэтому и дали своим детям ангельские имена. У меня есть старшая сестра Анаэль (мы ее зовем Анной), брат Габриэль (или просто Гэйб), а я самый младший. В семье меня называли Касси. Но знал бы ты, как я ненавижу это сокращение, — разоткровенничался мужчина. — Тогда может быть я буду звать тебя Касом? — Кас… — Брюнет немного посмаковал имя на языке, а потом улыбнулся скромной и доброй улыбкой. — Мне определено больше нравится этот вариант. — Тогда будешь Касом, — ответил улыбкой и Дин. — А у меня есть младший братишка Сэмми. Он тоже бесится, когда я его так называю. Так что, Кас, подскажешь адрес, по которому тебя везти? *** Дин налил себе виски в опустевший стакан. Да, именно так все и было. Дурацкое знакомство, которое сначала переросло в просто дружеское общение. Они обменялись телефонными номерами неизвестно зачем, так, на всякий случай. И Дин спустя несколько дней написал первым. *** «Привет, Кас, как дела? Чем занимаешься? Надеюсь, тебя больше никто не облил». «Здравствуй, Дин. У меня все хорошо. Я в данный момент дома проверяю работы своих учеников по творчеству Теодора Драйзера. Некоторые выдержки из сочинений кажутся довольно забавными». «Понятно, Кас, тухнешь за работой. Даже дома она тебя не оставляет. Как насчет выпить в баре или сходить в какое-нибудь кафе?» «Я сейчас действительно немного занят, но, думаю, к 20:00 могу быть свободен». «Тогда я к тебе подъеду ровно в восемь». «Буду ждать, Дин». *** Дин помнил, что они неплохо провели тот вечер в баре «Дом у дороги» у знакомой Эллен Харвелл. Он тогда многое узнал о Касе. *** Например, что он вырос не только в религиозной, они очень строгой и бедной семье. Денег вечно не хватало, родители промывали своим детям мозги на религиозной почве, постоянно пугая их адом и чуть ли не силком затаскивая их в церковь по воскресеньям. Первой не выдержала Анна. Она уже заканчивала школу и поняла, что дальше так продолжаться не может. В один день девушка сбежала со своим одноклассником в другой штат. Родители тогда невероятно злились, растеряв всю свою терпимость по отношению ко всему, и стали еще жестче обходиться с двумя сыновьями. Они мечтали о том, чтобы парни стали священниками и получили приход, но ни один из них не видел себя, облаченным в сутану с колораткой на шее. Габриэль, помешанный на сладком, грезил об открытии собственной кондитерской, а Кастиэль, с детства читающий запоем, хотел стать преподавателем литературы в университете, что в итоге произошло. Оказалось, что Касу сейчас 24 года, и он всего лишь на пару лет старше Дина, просто из-за строгих костюмов он выглядит так взросло. Родители Новаков не поддержали своих сыновей. Поэтому Гэйб после школы рванул в Нью-Йорк реализовывать свою мечту, а Кас, окончив школу с отличием и получив стипендию, поступил в Канзасский университет. Он много учился, а когда такой желанный диплом оказался наконец в его руках, устроился преподавателем в стенах родной альма-матер. Дин тогда поделился историей своей жизни, а Кас внимательно слушал, попивая темное пиво из запотевшей бутылки. Вечер действительно прошел удачно. Русоволосый давно так приятно не проводил время. С Аластаром и Азазелем было весело и беззаботно, а вот с этим красивым парнем беседовать невероятно интересно. Постепенно разговор перешел на их работу. Дин рассказывал приколы с работы, Кастиэль поведал некоторые забавные случаи, происходящие на парах, и в конечном итоге парни расстались у дома Кастиэля, договорившись в следующие выходные обязательно сходить куда-нибудь еще. Дружеские встречи продолжились, и вскоре Дин осознал, что с парнем ему настолько легко и познавательно общаться, что начал отдаляться от своих бывших собутыльников. Аластар и Азазель частенько находились в пьяном угаре и, кажется, даже не заметили, что их с Дином общение становилось все реже и реже, а затем сошло на нет. В этом был еще один жирный плюс. Члены семьи Дина были рады, что он больше не прохлаждается в барах, не снимает девушек, не заявляется на работу с дичайшим похмельем, а начинает цитировать Шекспира, поднимает философские темы в духе Достоевского. Дин в свою очередь просвещал Новака касаемо музыки («Не все же тебе слушать классику, Кас, есть же такие крутые группы как Led Zeppelin, AC/DC, Бон Джови очень даже неплох!») и хороших старых фильмов вроде «Звездных войн» или серий про Индиану Джонса и Джеймса Бонда. И, разумеется, телесериал «Доктор Секси». На него определенно положительно влиял новый друг Кастиэль. Тот познакомил Дина со своими друзьями: бывшим однокурсником Бальтазаром, временами посещающий Париж, чтобы преподавать литературу в Сорбонне, белым хакером Чарли и официанткой Джо. Дин больше не тратил попусту большие суммы, а решил откладывать, чтобы в будущем приобрести небольшой домик. Кончилась весна, проходило лето, и в августе Сэм, прекрасно сдавший школьные экзамены, отправился в Стэнфорд. Дину, Джону и Бобби было тяжело с ним расставаться, хоть Сэмми и обещал приехать домой на День Благодарения, а, если не получится, то тогда на Рождество. В эти дни поддержкой Дина стал Кас. Он был близок со своей сестрой и братом, поэтому, когда они его оставили с требовательными родителями, юноша также тяжело воспринял их отъезд. Он помогал Дину отвлечься: вытаскивал на интересные выставки, устраивал пикники, приглашал к себе домой на киномарафон. Однажды даже убедил пойти в двухдневный поход по окрестностям с палаткой. Дин постепенно перестал сокрушаться по поводу отъезда младшего брата, перейдя в ожидание встречи с мелким через несколько месяцев. А затем в ноябре он встретил Лизу, которая привезла в сервис свой красный Chevrolet Camaro с незначительной поломкой. *** Дин вновь наполнил стакан. Лиза Брейден, красивая, умная и гибкая девушка, инструктор по йоге. Все в ней было хорошо, да только почему-то в этих отношениях парня преследовало ощущение неправильности, будто он упускает что-то важное. Дин хмыкнул, отпивая виски. Нет, Лиза была хороша, но Кас еще лучше. Он далеко не сразу это понял. Только тогда глаза открылись, когда Кастиэль внезапно к нему переехал. *** Это случилось сразу после Рождества и приезда Сэма. Дин заглянул к Касу домой, чтобы обменяться подарками, и обнаружил, что в скромной квартирке друга нет украшений вроде гирлянд или мишуры, даже елка отсутствует. Кастиэль, замявшись, объяснил это тем, что не привык праздновать Рождество, так как в его семье денег всегда не хватало, и родители предпочитали не тратиться на бесполезное дерево и подарки. Дин вручил Касу новый плеер, а тот, в свою очередь, преподнес коробку с ароматнейшим яблочным пирогом. Скромно потупив глаза, парень признался, что сам его приготовил, перепробовал кучу рецептов и наконец нашел тот, который так похож на пирог, продававшийся в любимой кофейне Дина. Дин был тронут заботой и вниманием. А потом стал замечать некие странности. Раньше Кас с удовольствием ходил с ним в кино или кафе, сейчас же больше любил просто прогуливаться по улицам или парку, а потом шел домой без захода в кафешку, объясняя это тем, что дома он переборщил с готовкой и еды у него в холодильнике навалом, надо бы доесть, пока не испортилась. Но Дина разделить с ним трапезу не приглашал. Поначалу эта отговорка срабатывала, а потом Дин стал замечать, что его друг похудел и ходит с темными кругами под глазами. Кас казался слишком задумчивым, сосредоточенным на какой-то проблеме и постоянно будто где-то не здесь. Дин не понимал, что происходит, а Кастиэль не спешил делиться своими переживаниями, хотя до этого и был достаточно откровенен с другом. И вот как-то раз Кас заболел. Он позвонил Дину и, запинаясь и утопая в неловкости, попросил того зайти в аптеку и купить хоть что-нибудь от температуры, а то у него дома внезапно обнаружилось практически полное отсутствие лекарств. Дин, не мешкая, заехал в аптеку, купил все, что считал нужным (средства от жара, головы, живота, горла, даже капли для носа), и направился в квартирку Каса. Тот его встретил, закутавшись с головой в одеяло, с лихорадочным румянцем на щеках и, пошатываясь, рухнул в кровать. Дин сначала решил накормить друга бульоном и полез в холодильник. Электроприбор его впечатлил тем, что из продуктов стояла только баночка меда, засохшие и слипшиеся макароны и практически пустая бутылка кетчупа. Чертыхнувшись, Дин понял, что Касу плохо уже несколько дней, поэтому закупиться продуктами у него не было сил, поэтому, сделав другу чай с медом и скормив ему таблетку от температуры, двинулся в ближайший супермаркет. Вернувшись в квартиру с пакетами, доверху наполненными продуктами, он, распихав их на полки и в холодильник, увидел на столике в крошечной прихожей целую стопку неоплаченных счетов. Среди них лежало уведомление от арендодателя, в котором тот сообщал, что если долг за квартплату не будет погашен в течение трех дней, то тот вышвырнет жильца со всеми манатками из дома. Дин призадумался. Такая же ситуация произошла с ним около года назад, когда у него из-за постоянных походов в бары с дружками не было средств заплатить аренду мистеру Дику Роману. Кас не был похож на человека, тратившего сбережения направо и налево. Почему же он не оплачивает квартиру? Может, что-то случилось? Что-то хуже, чем обычная простуда? Глядя на спящего друга, утомленного болезнью, Дин, наскоро приготовив тому томатный суп, который ему всегда готовила мама, когда он болел, заглянул в платяной шкаф, увидел там четыре поношенных костюма, три пары растоптанных ботинок, около десятка нижнего белья, два старых свитера и пара выцветших джинсов и футболок. Бежевый плащ висел в прихожей, а в шкафу не наблюдалось даже ветровки или зимней куртки. Картинка постепенно начала складываться. Кас, в последнее время предпочитающий гулять в парках, не заходящий в кафе, Кас, подаривший Дину на Рождество яблочный пирог собственного приготовления, постоянно задумчивый и чем-то обеспокоенный, не позволяющий Винчестеру заходить к нему домой под разными неубедительными предлогами… Все это указывало на проблемы с финансами. И почему-то друг не захотел поделиться своими трудностями. Хотя Дин догадывался, какова была причина. Кастиэль, скромный, немного забитый парень, не решался попросить о помощи, боясь, скорее всего, поставить и Дина, и себя в неловкое положение, боясь попросить в долг и этим разрушить их дружбу. Он был прекрасно осведомлен, что Дин не отказал бы ему, что, вероятно, просто бы подарил нужную сумму хотя бы для оплаты счетов. Но, видимо, гордость парня, который нашел в себе силы вслед за братом и сестрой покинуть суровых родителей и реализовать мечту своими силами, не позволила ему жаловаться на финансовые проблемы. И внезапно Дин понял, что он может и должен сделать. Даже если заставить Каса принять деньги, то сложности решатся только временно. Парень подозревал, что у его друга могли быть затруднения на работе, потому что как-то Кас вскользь проболтался о том, что кризис немного затронул сферу образования, и платить преподавателям стали меньше. Дин, поглядывая на спящего крепким сном друга, стараясь особо не шуметь, стал собирать вещи Кастиэля в найденную видавшую виды дорожную сумку. С поставленной задачей он справился меньше чем за час, так как вещей было немного. Дождавшись, когда его друг пробудится, Дин накормил его супом и, не давая вставить и слова, объяснил ему свой план. Кас переезжает к нему насовсем. Ну или до тех пор, пока его финансовое положение не стабилизируется. Дин был прав. Касу действительно стали меньше платить, чуть ли не в два раза, поэтому тому приходилось кое-как перебиваться макаронами и дешевой замороженной пиццей. Даже посещение «McDonald’s» для него было неподъёмно по деньгам. *** Дин вспомнил, как на лице друга сначала появилось сомнение по поводу вынужденного переезда. Вспомнил, как Кастиэль начал слабо отнекиваться, что он помешает, что, бывает, с работами студентов он засиживается до глубокой ночи, но Дин лишь отмахнулся от этих попыток. Вспомнил, как заблестели синие глаза парня, как он дрожащими руками обнял Дина, шепча слова благодарности и все повторяя, что к нему давно никто не был так добр. Мужчина пригубил виски. Он тогда сам сделал свой выбор, буквально заставляя Каса перебраться к себе. И первое время все шло хорошо, даже прекрасно, а потом… *** Кас поселился во второй комнатке в квартире и оказался потрясающим соседом: тихим, мирным, заботливым. Бывало, он приходил из университета раньше Дина, и когда тот возвращался с работы, на столе в кухне его уже ждал сытный и вкусный обед. Кастиэль оказался неплохим кулинаром, и ему нравилось иногда углубляться в книги по готовке, изучая те или иные рецепты, чтобы порадовать себя и соседа. Они разделили обязанности по дому и финансовые вопросы. Дин оплачивал все счета, а Кас должен был покупать продукты каждую неделю на свои средства. Русоволосый стал даже подшучивать над тем, что он приносит деньги в семейное гнездышко, а Кас встречает его как порядочная домохозяйка. Но это были всего лишь подколы. На самом деле, Кастиэль тоже работал, иногда приходя даже позже Дина домой, а Дину было несложно приготовить на скорую руку ужин, дожидаясь своего соседа. К тому же Дин работу оставлял на работе, а Кас тащил домой выполненные задания студентов (всевозможные сочинения, тесты), а временами до часу ночи составлял план будущих лекций. Короче говоря, жизнь шла своим чередом. Рутина будничных дней не напрягала, жить с соседом было непривычно, но затем даже весело, только вот с Лизой начались трудности. Кас ей абсолютно не нравился, хотя в его поведении по отношению к Лизе не было ничего отторгающего. Вопроса, где уединяться, не стояло. Если раньше молодые люди делали это в квартире Дине, то сейчас их постельные утехи перенеслись в дом Лизы. *** Дин вспомнил, что Лиза постоянно намекала на то, что для друзей у них с Кастиэлем слишком тесные отношения. Да и взгляды, которые преподаватель кидал на ее парня, уж очень откровенные и не похожи на дружеские. Да, девушка ревновала, и если сначала это казалось незаметным и не имеющим особого значения, то по истечении времени напряженность в отношениях все нарастала. Будто тигрица, Лиза не желала делить своего партнера ни с кем. Дин припомнил, как старался закрывать на это глаза, пока ситуация не достигла апогея. *** В один момент парень осознал, что его сбережений хватит на покупку небольшого домика в пригороде Лоуренса. Может, хватит ютиться в крошечной квартирке? Он, черт возьми, сейчас имеет прекрасную возможность приобрести недвижимость и начать реализовывать свою американскую мечту. Если не с Лизой, то с кем-то еще. К тому же деньги нужно было куда-то вложить, мало ли, вдруг из-за кризиса и нестабильной ситуации в экономике в стране рынок пошатнется, цены взлетят до небес, валюта обесценится, а компания Бобби накроется медным тазом. Лучше сделать выгодное вложение средств прямо сейчас. И Дин начал потихоньку осуществлять свою задумку. Прошерстив несколько десятков сайтов и несколько сотен предложений, он понял, что справится с задачей самостоятельно не может, поэтому попросил Каса помочь определиться с покупкой дома. И вот спустя пару недель поисков они наконец отыскали дом, который полностью устраивал будущего покупателя. Дин подозревал, что дом пришелся и Касу по душе, просто он об этом не сказал. Не Кас же решил успешно вложить свои деньги. Когда мужчина стал постепенно намекать на то, что, как только дом будет приобретен, то он начнет подыскивать себе квартирку или останется в этой, то Дин лишь отмахнулся. Он ничего не хотел слышать о дурацких планах Каса и не собирался отпускать друга в свободное плаванье по реке безденежья и нужды. Лизе о покупке дома Дин рассказал не сразу, только после оформления всех документов. И тут девушку прорвало. Она, вероятно, рассчитывала, что Дин либо переедет к ней, либо сам пригласит ее жить в новый дом. Парень же ни словом не обмолвился насчет этого, только сказал, что она по-прежнему сможет заходить к нему в любое время, если заранее сообщит о своем приходе. *** Дин усмехнулся, глотнув из стакана, припомнив, как разъяренная Лиза рвала и метала, как только узнала о том, что он потащил за собой в новое жилище своего соседа. В итоге она чуть ли не плюнула ему в лицо, обозвав всеми нелицеприятными словами, среди которых было достаточное количество оскорблений, связанных с ориентацией Дина. Да, он был би, в этом не было большого секрета, да, Каса он считал красивым, но в первую очередь мужчина был его лучшим другом. Единственным другом. Другом, который никогда не отвечал на вопросы о личной и интимной стороне своей жизни. *** Да, что касается личной жизни Каса, Дин о ней и понятия не имел. Кастиэль всегда умело обходил эту тему стороной, поэтому Дин подозревал, что: либо его сосед асексуал, либо сам еще не определился, либо слишком скромен, чтобы заводить близкие отношения. Да, скорее всего, последний вариант самый верный и максимально близок к истине. Радовало, что Кас абсолютно никак не отреагировал на признание Дина о том, что он бисексуал. Это было не его дело, поэтому, если Дин будет счастлив, разве имеет значение пол человека, с которым ему хорошо? Однако, Дин не был удовлетворен личной жизнью. После странных отношений с Лизой он вообще старался избегать девушек, а с парнями у него были исключительно эксперименты, поэтому как с ними ходить на свидания хотя бы, Дин не знал. Нужно ли держаться за ручку, придерживать дверь, дарить цветы, целоваться на заднем ряду в кинотеатре, идти на дурацкую сопливую мелодраму или что там любят смотреть геи? Из-за этих непоняток Дин не хотел пока вступать в новые отношения. И тут нежданно-негаданно умер Джон. *** Дин сделал хороший глоток и почувствовал, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы, как только он погрузился в те воспоминания. Какой-то мудак подрезал его отца на обледеневшей дороге, когда тот ехал на работу, удачно заключив перед этим сделку в соседнем городе о приобретении необходимых автозапчастей, в результате чего отцовский Jeep Cherokee со всей дури влетел в отбойник. Джон не справился с управлением и погиб на месте. Виновника ДТП так и не нашли, а Дину, Бобби и приехавшему из Стэнфорда Сэму пришлось осознавать, что отца и друга больше нет и никогда не будет. Похороны из ожидаемых скромных превратились в роскошные с большим количеством знакомых и незнакомых людей. Пришли многие клиенты Джона Винчестера, чтобы проводить его в последний путь. Дин, стоя на кладбище под ледяным и пронизывающим декабрьским ветром, сжимая руку Каса и собственные зубы, ненавидел всех, кто пришел. Никто из этих людей не знал его отца так, как он, Сэмми, Бобби и немного Кас. Они не могли понять, каково это потерять единственного родителя, каково это в 24 года остаться круглым сиротой. Да, у него был дядя Бобби, но по крови тот был для Дина не родным. А с Сэмом в последнее время отношения немного сошли на нет, ведь брат начал второй курс в университете, весь был погружен в учебу и захвачен своими первыми отношениями со знакомой по университету Джессикой. Тогда Дину казалось, что только он раздавлен горем. Наверное, потому что застыл на месте, никуда не двигаясь. У Сэмми учеба и девушка, Бобби сейчас нужно удержать компанию на плаву, ведь Джон так помогал ему, а у Дина есть только Кас, который всегда под боком, всегда утешит, поддержит и поймет. И Новак действительно поддержал и понял. Но сначала… *** После похорон в доме Бобби на поминки собрались только самые близкие друзья и знакомые. Дин сразу же забился в дальний угол, попутно захватив с собой бутылку водки с бокалом. Водку он не любил и пил крайне редко, предпочитал пиво или хороший виски, но сегодня есть прекраснейший повод напиться до беспамятства, чтобы забыть хоть на некоторое время об отце, чтобы не было так больно, чтобы сердце не обливалось кровью, чтобы дикий крик отчаяния не разрывал нутро, грозясь выбраться наружу. В таком состоянии его и застал Сэм. Дин даже еще не успел влить в себя бокал «Tito’s»*, как брат заговорил с ним о Касе. Он спрашивал об их совместной жизни в новом доме, об отношениях, о быте, а Дин не понимал, к чему тот ведет. В итоге Сэм сдался и от обиняков перешел к делу. Оказывается, он тоже заметил, как Новак иногда смотрел на Дина тоскливым, щенячьим, влюбленным взглядом ярко-синих глаз, как улыбался, видя Дина, как всегда готов был бросить все свои дела ради того, чтобы помочь своему соседу, как неосознанно прижимался к плечу при просмотре фильма. И очевидный для всех, оказывается, факт чувств Кастиэля к Дину не видел только сам Дин. Русоволосый тупо слушал сбивчивые доводы Сэма по поводу того, что хорошо бы было с Касом обсудить их отношения, узнать, правы ли все вокруг или глубоко заблуждаются, в чем друзья и даже Бобби очень сомневались. Младший Винчестер даже проговорился, что и Джон подозревал что-то такое. Отцу нравился Кас, он считал, что если кто и может сделать сына счастливым, то это умный, внимательный и скромный преподаватель литературы. В конечном итоге Сэм, видя полный раздрай брата на данный момент, похлопал его по плечу и отошел в сторону, оставляя Дина наедине с бутылкой и размышлениями. Дин медленно перевел взгляд с еще полного бокала на Новака. Тот о чем-то тихо разговаривал с Бобби, который тайком утирал скупые слезы, а затем крепко обнял брюнета и в течение нескольких длительных секунд не отпускал. Кас неловко ответил на это редкое, но оттого такое значимое выражение теплых дружеских чувств. Допить всю бутылку Дину не удалось. Гости постепенно начали расходиться, поэтому Кас предложил Дину тоже поехать домой и хорошенько отоспаться после такого трагичного и выматывающего дня. Тот согласился и бросил Новаку ключи от Импалы. Кастиэль недавно наконец-то получил права, хоть своей машины не имел, но иногда садился за руль Шевроле, возвращая их с Дином из гостей. Брюнет практически никогда не пил, если только изредка пиво с друзьями или бокальчик виски с Дином, когда было что отмечать. Поездка домой была недолгой. Дин все это время пялился в одну точку перед собой, уйдя куда-то глубоко в себя, чувствуя, как горечь утраты немного отходит на второй план, а на первый выходят помутнение разума и легкая тошнота. Прибыв к дому, Кас аккуратно припарковался в гараже и помог Дину выйти из машины. Войдя в дом и доведя того до дивана, Новак со всей осторожностью усадил парня на него, а сам отлучился на кухню, чтобы принести кружку воды. И внезапно вся боль, что копилась несколько дней, вылилась наружу. Дин задрожал и, уткнувшись в плечо присевшего рядом Кастиэля, заплакал. Всхлипы были судорожными, рыдания сотрясали все тело, и наконец-то скорбный крик, так долго сдерживаемый, вырвался из груди. Вдруг среди этой истерики Дин почувствовал, что сильные руки нежно обняли его и прижали к себе, а до волос Винчестера дотронулись мягкие губы. Дин, всхлипывая, поднял зеленые, покрасневшие от слез глаза и встретился с двумя синими океанами, в которых плескалось невероятное сочувствие, сожаление и понимание. И тогда Винчестер внезапно вспомнил слова Сэма. И дотронулся своими губами до полных, розовых, чуть потрескавшихся губ Кастиэля, человека, который его не оттолкнул, а притянул еще ближе; человека, чувства которого он никак не мог понять, но сейчас понял. Поцелуй был жадным и отчаянным со стороны Дина, а со стороны Каса нежным и неумелым, но таким желанным для обоих, с привкусом соли. *** Дин сделал глоток и плеснул виски в опустевший стакан. Да, тогда-то они и вступили на новый уровень отношений. Именно после той сумбурной, неловкой, но пылкой ночи Винчестер мог назвать их парой, смог признаться себе во влюбленности в скромного и искреннего парня. *** Кардинальных изменений в их жизни не произошло, за исключением того, что Кас перебрался из своей комнаты к Дину, и они вместе проводили ночи, иногда страстные и наполненные сладкими стонами, а порой тихие и спокойные, в обнимку после тяжелого трудового дня. Горечь от потери отца постепенно утихала, но все еще лежала каким-то склизким осадком в самой глубине души. Друзья Кастиэля, Сэм и Бобби были только рады узнать, что молодые люди наконец признались друг другу в чувствах. Только они не знали, что Новак после той, самой первой ночи прошептал: «Я люблю тебя, Дин Винчестер», а парень так и не удосужился признаться ему в ответ. Слишком громким и поспешным казалось русоволосому это объяснение, ведь такими фразами разбрасываться не следует. Летом на каникулы вернулся Сэм уже вместе с Джессикой. Дин с Касом решили познакомить их со своими друзьями — Бальтазаром, Джо и Чарли —, и на вечеринке брат сообщил о том, что они с Джесс собираются официально оформить отношения. Вечер вылился в поздравления с помолвкой, а затем внимание переключилось на Дина и Кастиэля. Чарли в лоб задала вопрос, когда же Новак окольцует Дина, на что тот залился краской и пробормотал, что этот вопрос еще не обсуждался; что им с Дином и так хорошо вместе; к чему брак, если он ничего не изменит. Остальные тоже стали активно обсуждать дальнейшее развитие отношений парней, отчего те сидели пунцовые целый вечер. Однако, вернувшись домой, Дин вспомнил об этом разговоре, и Кас признался, что эта идея никак его не оставляет. Что он готов остаток своей жизни провести с Винчестером, ведь он даже мысли не может допустить, чтобы быть с кем-то еще. Русоволосый тогда посмеялся, что Бальтазар бы был другого мнения, вон он как на него смотрел сегодня. Но брюнет только усмехнулся, ведь они с Бальтом всего лишь друзья по университету, хотя до отношений с Дином никто не был в курсе, что Кастиэль гей. Спустя какое-то время, 18 сентября Дин, пораньше отпросился с работы и, захватив Каса, у которого в этот день оказалось не так много пар, отвез их к зданию мэрии. Новак не понимал, что происходит. Даже тогда, когда на автомате произнес «Да», подписал свидетельство о заключении брака и получил поцелуй от Дина. *** Дин глотнул виски. Кас же сначала был сбит с толку, не осознавая, что только что произошло, а потом, как до него наконец дошло, так счастливо засмеялся и кинулся на шею Дину, быстро целуя его лицо и повторяя, как сильно он его любит, как давно он мечтал об этом, как не смел надеяться, но это все-таки случилось. Кривая усмешка появилась на губах Винчестера. Черт, сам он даже не подумал о том, чтобы официально сделать Касу предложение, чтобы хотя бы купить кольца, пригласить друзей Новака, его брата и сестру, с которыми тот смог недавно установить связь и регулярно общаться, Сэма, Джессику, Бобби, устроить мальчишник, заказать ресторан, фотографа, выбрать день, а не рандомный, пожениться со своими свидетелями, а не выцепить их из первых попавшихся (каких-то Мэг Мастерс и Фергюса МакЛауда), дать Касу свою фамилию, в конце концов! Он вспомнил, как Новак был счастлив на свадьбе Сэма и Джессики, а потом и на торжестве Джо и Чарли, которые, оказывается, уже давно были вместе и наконец созрели на оформление отношений. Мечтал ли он о такой пышной свадьбе? Хотел ли стоять у алтаря напротив жениха в новом, шикарном костюме? Хотел ли произнести тщательно обдуманную клятву? Дин не знал. Он ничего не знал о мечтах Каса ни до, ни после брака. Тупая боль пронзила сердце. Даже в тот момент, в мэрии, он не смог выдавить из себя то слово на букву «Л». Как Кастиэль его мог полюбить? Как мог любить дальше, после всего, что потом произошло? Как терпел еще пару лет? И неужели любит до сих пор? Да нет, конечно же, вон даже слова не сказал, уезжая из ресторана вместе с Бальтом. У Дина нет права ревновать, только не сейчас, когда все кончено, а, если честно, никогда и не было. *** Что-то изменилось, когда их с Касом отношения стали официальными. Нет, казалось, что гармония и понимание остались прежними, что Новак как раньше заглядывает к Дину в рот, ловя каждое слово, прислушиваясь ко всем недовольствам новоиспеченного мужа, но в воздухе начинали появляться первые признаки надвигающейся бури, не несущей в себе ничего, кроме страданий, разрушений и разбитых сердец. Все началось с того, что Дин начал замечать, что ему постепенно надоедают одни и те же блюда, которые Кас готовил по кругу. Иногда он отказывался есть тушеное мясо с картофелем или рагу, заказывая на ужин пиццу или роллы. Новак заметил это и постарался разнообразить меню, пробуя блюда разных кухонь мира, но это мало помогало. Затем Дин обратил внимание, что Кас в последнее время с удовольствием рассказывает о своей новой коллеге, умной и начитанной Ханне Стар. Червячок ревности ворочался, ворочался в сердце Винчестера и в итоге выбрался на свободу крайне недовольным и агрессивным аспидом, отхаркивающим яд в случае если Новак опять пытался поболтать о подруге. В конце концов Кастиэль, поняв, что Дин воспринимает женщину как свою потенциальную конкурентку, перестал упоминать о ней и как назло перешел на тему успехов Бальтазара. Его бывший однокурсник разъезжал по Европе с прекраснейшими лекциями, печатался в крупных изданиях, даже был приглашен на телевидение в качестве литературного эксперта на одну передачу. Бла-бла-бла, Бальт самый лучший и потрясающий, как и Ханна, а Дин Винчестер всего лишь работник техсервиса, только и может что поменять масло да перебрать двигатель. Особенно бесила переписка, в которой Бальт регулярно слал смайлики с сердечками и поцелуйчиками, а Кастиэль отвечал улыбками. Да, Винчестер регулярно заглядывал в телефон мужа в поисках компромата. Раньше Дину нравилось временами слушать о новых прочитанных Касом книгах. Тот с удовольствием пересказывал супругу сюжеты, активно обсуждая с ним поступки те или иных героев, но сейчас русоволосого парня эта регулярная болтовня начинала напрягать. Также его раздражали рассказы Кастиэля о том, что произошло на его лекциях, как тот или иной ученик написал работу. Дину, может, тоже есть что поведать о случаях в компании Бобби, но он же не треплет языком, считая это не таким уж важным и интересным. Странно, почему до брака его это все не напрягало? Что изменилось сейчас? То, что он почувствовал, что Кас теперь его и он имеет право указывать ему, что делать или не делать? Хрен знает, может быть. Так что ж этот мужчина с вечно взъерошенными волосами не идет ему навстречу? Почему говорит на неприятные для Дина темы? Почему стал так раздражать? Дин задумывался об этом не раз, но так и не мог найти истинную причину, либо не хотел признаваться самому себе, что, возможно, он не был влюблен в Кастиэля, что ему только казалось, что чувства существуют, а на самом деле их не было. Такие размышления привели к тому, что Дин начал после работы пропускать стакан-другой виски в барах. Через некоторое время он даже перестал ездить на Импале. А зачем? На работу доберется на такси, обратно тоже, не садится же не очень трезвым за руль. Кас начал замечать эти изменения. Да и как можно на них не обратить внимание, если твой муж каждую неделю в пятницу ближе к полуночи с трудом вываливается из такси и неровной походкой идет в сторону дома. Нет, Новак все видел и чувствовал. Что-то с отношениями было явно не так. Он перестал понимать Дина, не знал, что с тем происходит и как помочь ему выбраться из трясины, куда тот себя целенаправленно постепенно затягивает. Нужно спасти каким-то образом мужа, пока не стало хуже. Хуже стало. Однажды Кастиэль провел бессонную субботнюю ночь, набирая номер Дина раз за разом, беспокоясь о нем, сидя на диване и молясь о том, чтобы его возлюбленный в таком состоянии не натворил дел, чтобы на него не напали и не ограбили или еще чего похуже… И вот под утро Винчестер ввалился в дом. От него сладко пахло травкой, мутный взгляд демонстрировал, что в баре он пропустил не один стакан и не два, но совсем плохо Новаку стало, когда он на светлой футболке Винчестера обнаружил след от красной губной помады, а на загорелой шее виднелся приличный засос. Понимая, что в таком состоянии с Дином говорит бесполезно, Кас бережно уложил его на диван, повернув голову и на всякий случай принеся таз из ванной, стянул ботинки, укрыл непутевого мужа пледом, поставил на столик у дивана стакан с водой и таблеткой от похмелья и направился в свою комнату, зная, что скорее всего не заснет. Но в итоге, немного поплакав в подушку, он все же отрубился после мучительно долгой ночи. Измену Новак простил, даже не зная, была она или нет, понимая, что Дин не отдавал себе отчет, находясь в состоянии наркотического и алкогольного опьянения. Все эти события не случились за несколько недель, они продолжались на протяжении почти трех лет. Казалось, что из их жизни пропали смех, веселье, оптимизм и все чувства. Кастиэль пытался поговорить с Дином, понять, что с ним происходит, но Винчестер резко отвечал, что помощь ему не нужна, он взрослый мальчик и сам отвечает за свои поступки, а если Касу что-то не по нраву, пусть катится на все четыре стороны. Новак проглатывал обиду за обидой и опять пытался спокойно обсудить все проблемы, но попытки терпели крах. Запреты и увещевания не помогали, а только усугубляли положение. В один момент мужчина решил сменить тактику и огорошил Дина желанием задуматься об усыновлении ребенка. На что Винчестер истерично расхохотался. Какой, к черту, ребенок? Тут проблемы похуже. Разве люди, находясь в таком подобии отношений, заводят детей? Да им даже хомяка не завести, что уж говорить о малыше? *** Дин сделал большой глоток янтарной жидкости, глядя на почти пустую бутылку. Что он творил тогда? Пытался ли искать выход из сложившейся ситуации? Нет, нет и нет. Просто кипел от непонятной злости, сыпал упреками, измывался над человеком, который и слова поперек ему не говорил, и вел себя как последняя скотина. На глаза опять навернулись слезы. А воспоминания, прорвав плотину, нахлынули с большей силой. Он вспомнил, как Кас заболел. От постоянных переживаний и крайне запутанной и непонятной ситуации он почти перестал заботиться о себе. Редко брился, мало ел и забывал то шарф, то шапку. Однажды морозным утром, уезжая на работу, Дин опять высказал ему свое недовольство и раздражение по поводу того, что Новак так и не научился завязывать нормально галстук. Если раньше это казалось милым и забавным, то сейчас эта мелочь просто выводила из себя. Подавленный утренней ссорой, Кастиэль уехал в университет, напрочь забыв надеть куртку. Домой он вернулся с сильным кашлем, насморком и высокой температурой. Как назло, это было в пятницу. Дин как обычно после работы уехал в бар. Вернувшись, он обнаружил мужа в бреду. Кое-как сбив жар холодным душем и парацетамолом, он рухнул на кровать, ворча, что этот чудик даже не в состоянии о себе позаботиться. Он вспомнил, как Кас как-то сказал ему, что может быть им пойти к семейному психологу? Если Дин не хочет говорить о проблемах с ним, наверное, есть вероятность, что он откроется специалисту? В тот момент Винчестер готов был испепелить Новака яростным взглядом. Он вспомнил, что никто из друзей Каса, даже Сэм и Бобби, не знали о том, что происходит. Дин считал, что сор из избы не выносят, а брюнет был слишком скромным, не желая втягивать других в свои проблемы. Он вспомнил, что интимная сторона жизни дала невероятную трещину. Во-первых, он выгнал Каса обратно в другую комнату, во-вторых, если секс и был, то он был наполнен жесткостью, а в-третьих, как только Дин достигал разрядки, не приносившей никакого особого удовольствия, он выпихивал мужа вон, не заботясь о том, что тот даже не успел кончить. Он вспомнил последнюю ссору. *** К тому моменту Винчестер и сам понял, что, ведя такой образ жизни, он загонит себя в могилу, поэтому старался больше не пить. Это давалось ему со скрипом, особенно тяжело было возвращаться домой, зная, что там тебя ждет человек, который тебе как кость в горле. В тот день Дин решил сдерживаться изо всех сил. Может же он надеяться хоть на один спокойный вечер? Но планам не суждено было сбыться. Винчестер заказал себе китайской еды (почему-то он давно уже не мог смотреть на блюда, которые делал Кас), выбрал фильм, кажется, какой-то с Джонни Деппом, и устроился на диване, прихлебывая пиво. От хмельного напитка он не смог отказаться и временами позволял его себе. Увидев выходящего из своей комнаты тоже недавно пришедшего домой Кастиэля, он решил позвать его присоединиться к просмотру. Тот искренне обрадовался неожиданному приглашению и сел рядом. Первые полчаса прошли прекрасно, Дин даже увлекся сюжетом, а затем сухие губы мягко и нежно прикоснулись к его щеке. И Винчестер вспомнил, когда это произошло в первый раз. Вот с чего все началось. Вот в чем причина его поведения. Он не любил Каса, просто все подталкивали его к тому, чтобы они были вместе. Принял благодарность за утешение соседа после похорон отца за какие-то чувства. И Дина прорвало. Он высказал Кастиэлю все, что накипело. Что это Кас вился вокруг него все это время. Что именно он вызвал у Дина жалость и заставил того пригласить его жить к себе. Что Кас спровоцировал Винчестера на тот самый чертов поцелуй, воспользовавшись Дином, когда тот находился в разбитом состоянии, с которого началась вся неразбериха. Что, скорее всего, именно Кас проговорился о мечтах и вынудил Дина отвезти их в мэрию и оформить никому не нужный, обреченный на провал брак. Что именно Кас почти убедил Дина в том, что тот тоже педик. Эксперименты экспериментами в юности, но женские прелести никто не отменял. В Дина будто вселился демон, и остановить его желчный поток злых слов было невозможно. В ярко-синих глазах уже давно стояли слезы величайшей, незаслуженной обиды, а искусанные губы все шептали: «Нет, Дин, нет, это неправда, я всегда был искренний с тобой; Дин, я люблю тебя, зачем ты так говоришь; Дин, остановись, пожалуйста, я не смогу жить без тебя». И тогда Винчестер дал ему пощечину. *** Звон осколков от брошенной в стену бутылки ворвался в ночную тишину. Дин отправил куда-то туда и пустой стакан. Он все испортил. Он никогда не пытался узнать Каса, понять, что тот чувствует, никогда не просил прощения после своих выходок. А сейчас дом опустел, вещей Новака больше нет, только забытые тапочки с пчелами, будто в насмешку, одиноко стоят сейчас в коридоре, напоминая о том, что все кончено. Сегодня была поставлена жирная точка. Винчестер вспомнил, что на следующий день после того, как он ударил Кастиэля, то с самого утра поехал в мэрию подавать заявление о разводе. А сейчас свидетельство о расторжении брака лежало во внутреннем кармане куртки, висящей в прихожей, и не давало покоя. Дин поднялся с дивана, почти добежал до вещи, нашел документ и разорвал его в мелкие клочки дрожащими пальцами. А потом сполз по стене, погладил трясущейся рукой пушистые тапочки и зарыдал. Бобби сегодня отказался от участия в, как он выразился, бессмысленном фарсе. Сейчас, увидя его и узнав о всей ситуации, он назвал бы его балбесом. Отец сильной затрещиной привел бы его в чувство, а Сэмми стоял бы, с укором глядя на натворившего дел брата, и качал бы головой с длинными волосами. Дин заставил себя встать и пойти в кровать. Истерика уже стала постепенно отпускать. Но как только мужчина дошел до своей спальни, он бросил взгляд на приоткрытую в комнату Каса дверь и увидел постельное белье на кровати. Он еще по какой-то непонятной причине не успел его постирать, а Новак, услышав о том, что на носу развод, собирая свои немногочисленные вещи, видимо, не задумался о том, чтобы кинуть белье в стиральную машину. Винчестер осторожно зашел в бывшую комнату Кастиэля, улегся на кровать и, ощутив легкий цитрусовый аромат шампуня бывшего мужа и запечатленный на белье запах его тела, снова заплакал. Сквозь всхлипы он прошептал куда-то в темноту: «Кас, боже, что мы наделали? Что я наделал?». Ночная тишина была ему ответом. *** Утро выдалось слишком погожим для конца октября. Дин, разлепив запекшиеся от слез глаза, поднялся с постели и поплелся в ванную. Там он ополоснул лицо, сходил в душ, почистил зубы, избавившись от отвратительного привкуса во рту (там что, нагадила свора адских щеночков?), затем прошел на кухню, выпил таблетку от головной боли, достал из шкафчика веник, совок, прибрал осколки бутылки из-под виски и стакана и выбросил клочки, оставшиеся от свидетельства. Потом заглянул в свою спальню, вытащил из шкафа новые джинсы, черную футболку, темно-зеленую рубашку, оделся, после в прихожей натянул ботинки, куртку, бережно взял тапочки Кастиэля, подхватил с полки ключи от Импалы и дома и направился в гараж к своей Детке. Аккуратно положив пчелиные тапки на пассажирское сидение, Дин вставил ключ, заводя машину. У него был четкий план, сформировавшийся в голове еще вчера перед тем, как заснуть. И сейчас он был в форме, чтобы приступить к его реализации. *** Дом Бальтазара находился в получасе езды от жилища Дина. Да, Бальт периодически жил в Европе, но, возвращаясь в штаты, он предпочитал не шляться по отелям или друзьям, а поэтому прикупил небольшой домик в пригороде. По расчетам Дина и по вчерашним репликам самого Бальтазара, тот должен был с утра снова улететь то ли в Нидерланды, то ли в Великобританию, а значит Кас, которому друг вроде как разрешил пожить в доме в свое отсутствие, должен быть сейчас один. Дин не знал, что чувствовал Новак, когда Винчестер сухим тоном сообщил ему о предстоящем разводе и выдвинул требование собирать свои вещи. Не знал, но догадывался, что для Кастиэля это стало ударом и полной неожиданностью. Тот ведь, наверное, все надеялся спасти брак. Дом встретил Дина окнами, наглухо занавешенными шторами. Мужчина припарковал Импалу и, взяв тапочки с сидения, неторопливо и немного нерешительно пошел по дорожке к входной двери. Собравшись с силами, он нажал на дверной звонок. Мелодичная трель зазвучала где-то в доме, и через минуту дверь медленно открылась. На пороге стоял Кастиэль. Его темные, почти черные волосы были всклокоченные, всюду торчали непослушные пряди, бледное, заплаканное лицо, на котором четко просматривалась двухдневная щетина и еще не успели высохнуть влажные дорожки, немного распухший нос, потухшие синие глаза с прожилками красноватых капилляров, чуть приоткрытый рот с потрескавшимися пухлыми губами. Одет он был в темную футболку, обнажающую тонкие руки со светлой, почти прозрачной кожей, и серые спортивные штаны. Дин засмотрелся на этого мужчину, того, кого смог так жестоко обидеть. Как он вообще мог причинять ему боль? Ведь Кас был всегда таким хрупким, будто нуждался в постоянной защите, а Винчестер растоптал его сердце, вытер об него ноги и, кажется, безвозвратно сломал. — Дин? — внезапно прозвучал хриплый голос. Такое впечатление, что он стал еще ниже на пол-октавы со вчерашнего вечера. — Здравствуй, Дин. — Эм… Привет, Кас. — Да, и у него голос звучит не лучше. — Ты что-то хотел? — задал вопрос Новак после продолжительной паузы. — Я вот это… — замялся Дин. — Ты тапочки забыл, — и он указал на пушистую обувь с пчелами, что держал до сих пор в руке. — О, — произнес Кас. — Я о них даже не подумал, когда… Ну… Вещи собирал. — Ага. Дин глянул вниз. Его бывший муж стоял на ламинате босиком и поджимал пальцы ног от прохладного ветерка, дующего с улицы в открытую дверь. Винчестер протянул тапочки Кастиэлю, тот, в свою очередь, потянулся к любимой домашней обуви, и внезапно их подрагивающие пальцы встретились. Это стало кульминацией всех переживаний Дина, венцом страданий, апофеозом всех совершенных им ранее ошибок, пиком разрушенных им же отношений. Он, сам того от себя не ожидая, упал на колени перед Касом, вцепился в тапки, которые все еще держал в руке, прижал их в себе и расплакался. Он полагал, что все слезы вышли еще ночью, но ошибался. — Не отдам, не отдам, — бормотал он, всхлипывая. — Никому не отдам. Ты мой, да как же я без тебя? Я же дышать без тебя не смогу, не смогу спать ночами, не чувствуя тебя рядом. Не уходи, боже, прошу, не уходи. — Дин, — Кастиэль медленно опустился рядом с ним на колени. — Кас, я такой идиот. Нет, я не идиот, а последняя скотина, не достойный тебя мудак. Я не стою ни единой твоей слезинки, Кас. Как ты терпел меня столько времени? Как сносил мои выходки? Ведь они причиняли тебе такую боль!.. — Дин, — мягким, дрожащим голосом позвал его Новак. — Поднимайся, ведь дует, холодно, ты простынешь. — Нет, нет, не встану. Я как раз там, где должен быть. У твоих ног. Что я творил, господи, что же я творил? Я же тебя ударил! Нет мне прощения! — Дин, — сам уже не сдерживая слез проговорил Кастиэль. — Я прощаю тебя. Прощаю потому, что люблю тебя до сих пор. — Что? — Дин поднял покрасневшие зеленые глаза, на миг перестав всхлипывать. — Не-ет, — протянул он, — ты не можешь меня любить, особенно после всего… — Но люблю. Знаешь, Дин, ведь любовь не живет три года. Она либо есть, либо ее никогда и не было. Я до сих пор всем сердцем люблю тебя, пускай ты и не можешь ответить мне взаимностью. Никогда не мог… — еле слышно закончил он. — Кас, я… Я… — Дин сделал дрожащий вдох, и, прямо глядя в два синих, блестящих океана, твердо, насколько можно было это сделать голосом после рыданий, произнес: — Я люблю тебя, Кастиэль Джеймс Новак. И Винчестер подполз к ошарашенному бывшему мужу, заключая его в крепкие объятия, чтобы никогда больше не отпускать. Он вцепился в него, не переставая всхлипывать, ощущая тепло тела мужчины, его особенный запах, такой родной и любимый. — Боже, Кас, прости меня, прости, — шептал он. — Я не имел права тебя унижать, оскорблять, предавать. После смерти отца со мной произошел какой-то перелом. Мне казалось, что время остановилось, а сердце зачерствело. Я не мог тогда никого любить, потому что думал, что больше не способен на это. Но когда ты ушел (а я только вчера это осознал), то понял, что не смогу выкарабкаться без поддержки, без твоей поддержки. Возвращайся, Кас, ты мне так нужен, безумно нужен… Кастиэль нежно обнимал Дина, как тогда на диване, временами всхлипывая, зарываясь пальцами в русые волосы. — Кас, я даже не могу себе представить, что ты почувствовал, когда получил то сообщение… Эм… С приглашением в ресторан, чтобы отметить… — Дин, это было, конечно, не только крайне неожиданно, но и унизительно. Не знаю, как вообще тебе эта мысль пришла в голову! Как я должен был к ней отнестись? — Синие глаза с горечью посмотрели на зеленые. — Я полный придурок, Кас. — Дин одной рукой взъерошил себе волосы, второй все еще обнимая любимого. — У нас даже свадьбы по всем правилам не было, я даже не додумался тебя в кафе после мэрии повести и купить кольца. — Тогда ты понимаешь, как мне сердце резануло то приглашение. Я просто терялся в догадках, чем заслужил такое к себе отношение. Для меня новость о грядущем разводе была как гром среди ясного неба. Я не понимал, как жить дальше. Я сразу поехал сюда, к Бальту, который не знал, что делать со мной, задыхающимся от невыносимой душевной боли, не знал, как помочь... У меня даже были мысли... Все прекратить, вообще все!.. — Тише, Кас, — Дин теснее прижал к себе снова начинающего всхлипывать парня. — Не надо, не говори таких страшных вещей, господи, мой ангел! Прошу, умоляю, дай мне шанс. Дай шанс нам! — Ну что ж, Дин, я не знаю, как поверить тебе снова, не уверен, что пока могу доверять всем твоим вышесказанным словам, но я, кажется, готов попробовать. По крайней мере, постараюсь все забыть и начать жизнь с чистого листа. Давай перевернем эту печальную страницу и вместе, вдвоем вступим на путь светлых чувств и здоровых отношений. Дин закивал, еще крепче прижимая к себе брюнета, а потом поднял залитое слезами лицо и поцеловал своего бывшего, а может и будущего мужа. Он вкладывал в поцелуй всю свою нежность и наконец любовь, ведь он всё-таки решился сказать то самое слово на букву «Л». 5 лет спустя Дин возвращался с работы пятничным вечером в приподнятом настроении. Он знал, что выходные пройдут просто замечательно. Припарковав Импалу в гараже, мужчина зашел в дом. Навстречу ему бросилась трехлетняя девочка с ярко-синими глазами и светло-русыми волосами. — Клэр! — подхватил на руки свою дочь Дин. — Как у тебя прошел день, принцесса? — Папочка мне не лазлешил съесть леденцы на обед, — пожаловалась девочка. — И правильно. Папа заботится о здоровье твоих зубок с ранних лет. Ты же не хочешь потом ходить к дяде-доктору со всякими страшными машинками и приборами? Малышка активно замотала головой. Дин хотел что-то еще сказать, но тут из гостиной вышел его муж, по совместительству любовь всей его жизни. На руках он держал крошечного малыша, завернутого в синенькое одеяльце. — Здравствуй, Дин, — трогательно улыбнулся Кастиэль. — Привет, мой родной, — Дин наклонился и чмокнул любимого в губы. — Как вы? — У нас все замечательно. Кажется, у Джека начинают резаться зубки, думаю, скоро нас опять ожидают бессонные ночи. — Ничего, пережили один раз и еще переживем, — и Дин склонился над мальчиком, погладив малыша пальцем по теплой и мягкой щечке, отмечая темный пушок на его головке и зеленый цвет глаз, как у него самого. — Ты, наверное, очень устал, возясь с двумя детьми. Давай я уложу Джека и Клэр сам. — О, Дин, — Кас благодарно улыбнулся. — А я тогда разогрею ужин. Спагетти с фрикадельками и яблочный пирог? — Обожаю твои спагетти и яблочный пирог, — отозвался Дин с улыбкой. — Люблю тебя, — прошептал Кас. — И я люблю тебя, — ответил Дин. Чуть позже, когда сын и дочка уже спали в своих кроватках, ужин был съеден, а планы насчет завтрашней поездки к Сэму, Джессике и их малышке Мэри обговорены, счастливые мужчины направились в спальню. В их общую спальню. Дин притянул в объятья своего мужа, как всегда поражаясь плескавшейся в синих океанах невероятной любви к нему, и, начиная сначала нежно, а потом уже страстно целовать, утянул того за собой на постель. А на прикроватной тумбочке стояли несколько фотографий. На одной из них Кас со слезами на глазах при друзьях позволяет Дину, стоящему на одном колене, надеть себе на палец серебряное колечко с изумрудом. На другой Дин, на пальце у которого такое же кольцо, но с сапфиром, с упоением целует Каса на настоящей церемонии бракосочетания с профессиональным фотографом, рестораном, близкими людьми. На третьей мужчины с широкими улыбками держат на руках крошечную, только что родившуюся Клэр. А на четвертой Сэм запечатлел их с таким же крошкой Джеком в его комнатке, где во всю стену висел плакат «Добро пожаловать в семью Винчестеров, Джек!» Нельзя сказать, что в этой семье все всегда гладко. Ссоры все же иногда случаются. Но Дин всегда помнит, что чаще слова ранят больнее, чем действия. Помнит, что сердце Кастиэля все-таки получилось заживить любовью, лаской и заботой. Помнит, что говорить «Я тебя люблю» необходимо, особенно тогда, когда твой любимый хочет услышать их, чтобы ощутить, что его чувства не односторонние. Помнит, что тапочки с пчелами до сих пор стоят в коридоре, напоминая о том, как в один момент можно иметь все, а в другой все это потерять, и долго заслуживать прощение словами и действиями. THE END *Tito’s — первая в мире крафтовая водка ручной работы, которая производится в Остине на одной из самых старых винокурен в Техасе