Contra spem spero

С момента сумбурного признания проходит три дня, которые Чонгук проводит в квартире Юнджи, стараясь реабилитироваться в её глазах и дожидаясь, когда Мин наконец созреет для нормального разговора. Он обозначил границы сразу после того, как впустил его, чётко выразив свою позицию насчёт всего произошедшего. – Я не собираюсь возвращаться с тобой, – улыбка пропала, стоило брюнету переступить порог, – но ты можешь оставаться здесь, если моя сестра не выставит тебя. – Хорошо, – младший старался сдерживать внутреннее ликование. – Насчёт твоих слов, – Юнги потер переносицу, собираясь с мыслями, – это всё очень тяжело… Ещё вчера ты утверждал, что отношения с парнем не для тебя, а сейчас стоишь здесь и, я даже не знаю, пытаешься убедить меня в том, что изменил своё мнение. – Я понимаю, звучит абсурдно, – парень был серьёзен, – но мне просто было тяжело принять всё это, понимаешь? – Да, – согласился блондин, – только вот кто может дать гарантию, что в этот раз всё иначе? Чону нечего было ответить, Шуга был прав, он ведь мог прилететь, поддавшись вине и эмоциям, по крайней мере, выглядит всё именно так. – Давай поступим так, – старший сделал шаг вперёд, – будем держать дистанцию. Ты сможешь уйти в любой момент, если передумаешь, а я буду отвечать тебе на один любой вопрос каждый день, пока ты здесь. – А если я не сойду с дистанции? – Facta sunt verbis difficiliora, – проговорил Мин, разворачиваясь, – для начала попробуй договориться со здешним цербером. С этих слов всё и началось. Чтобы остаться, Гуку пришлось согласиться на то, что брат мужа девушки, которого она считает лучшей партией для собственного, будет всё время рядом, чтобы контролировать ситуацию и не давать никому творить глупостей. Юнги держит слово и называет свой любимый цвет уже вечером, когда они ужинают приготовленной младшим лапшой под пристальным взглядом брюнетки, желающей, кажется, прожечь дыру во лбу внезапного гостя. Маячащий всегда поблизости Кенсу раздражает только до следующего утра, когда Юнджи утаскивает старшего на прогулку. Парень не просто выслушивает всю историю со стороны Чона, он ещё и раскрывает все карты, намекая на то, что блондину просто недостаточно причин, чтобы поверить ему, поэтому даёт пару советов, как можно это исправить. – Зачем ты мне помогаешь? – Чонгук щурится, принимая приготовленный для него кофе. – Будет обидно, если ты облажаешься только из-за того, что понятия не имеешь, как исправить ситуацию, – улыбнулся До, – Но хочу предупредить, стоит тебе дать мне повод даже просто предположить, что ты несерьёзен, я приложу все усилия, чтобы ты исчез из его жизни. На самом деле, это чистый блеф, но огонь, вспыхнувший в глазах темноволосого, того точно стоил. Именно поэтому сейчас мы имеем то, что имеем. Шуга уделяет ему ровно столько времени, сколько нужно для того, чтобы ответить на вопрос (он уже раскрыл дату своего рождения и любимое блюдо) и обменяться шаблонными фразами, а у Чона медленно едет крыша от того, насколько всё это ему нравится. Он будто узнаёт его заново, замечая привычки, которые раньше не бросались в глаза, или делая странные открытия, например, любовь к фотографии или способность делать любую работу, хотя это действительно так. Дело двигается с мертвой точки на четвёртый день. – Доброе утро, – брюнет заходит на кухню, удивляясь тому, что Мин уже не спит. – Доброе, – парень кивает на коробку рядом с собой, – мелкая оставила тебе хлопья. – Мне? – указывая на себя, переспрашивает Гук и получает в ответ тихое «ага», – А где они вообще? – На работе, – старший делает глоток из своей кружки, – у тебя шея болит? Младший пораженно вскидывает голову, отвлекаясь от поиска молока и жмурясь от неприятных ощущений. – Немного, – честно признаётся он и закрывает холодильник, – наверное, не лучшей идеей было отрубаться в кресле. Меж бровей блондина появляется едва заметная складка, когда он вздыхает и поднимается со стула, качая головой. – Садись. Спорить не хочется, особенно когда их диалог наконец зашёл дальше приветствия, поэтому Чонгук выполняет то, что ему сказали, и шокировано раскрывает глаза, почувствовав холодные пальцы, начинающие медленно разминать его плечи. – Я вчера списывался с Джуном, – между делом пробормотал писатель, – он просил передать, чтобы ты подал какой-нибудь признак жизни. Боится, что ты уже зарыт под мостом или вроде того. – Хорошо, – стараясь не двигаться лишний раз, ответил Чон, – надеюсь, ты не злишься на них из-за того, что они сказали мне, где ты. – Отыгрался уже, – прыснул Юнги, – почему ты не рассказал мне о книге? Холодок пробежался по спине темноволосого, что не укрылось от внимания парня. – Подумал, что ты решишь, будто я здесь из-за этого, – прикосновения к шее прекратились. – А это так? – Не совсем, – боль прошла, поэтому он смог спокойно повернуть голову и заглянуть в глаза Шуге, – но это помогло мне понять кое-что, что стало одной из причин. – И что же? – хриплый голос отозвался волной мурашек. – Не хочешь прогуляться? – вовремя вспомнился один из советов Кенсу. – Сейчас? – разрывая зрительный контакт, отходит в сторону Мин. – После завтрака, – мягко объясняет младший, – мне ещё нужно выполнить поручение твоей сестры, она просила купить манго и ананас, понятия не имею, зачем они ей. – Значит, забежим в магазин на обратном пути, – кинули в ответ и сбежали, оставляя глупо улыбающегося Гука одного. Они едут в дендрарий, где проводят несколько часов, потому что один фотограф-любитель решает, что кадров одних только растений будет недостаточно, и делает несколько десятков снимков своего спутника. Правда позднее он сам становится жертвой папарацци, ибо не одному же только Чонгуку быть в центре внимания. Юнджи звонит брату, когда парни прячутся от внезапно начавшегося дождя в небольшой забегаловке, в которой и решают пообедать. Сначала она даже пытается возмутиться, ругаясь на то, что они не додумались взять с собой хотя бы один зонт, но быстро сдувается, стоит ей услышать смех старшего, оправдывающегося тем, что в прогнозе погоды ничего подобного не обещали. – Меня прокляли? – интересуется брюнет, как только Юнги убирает телефон. – Вполне возможно, – пожимая плечами и цепляя палочками овощи, отвечает светловолосый, – так что же ты понял, когда прочитал то, что вообще-то никогда не должен был увидеть? – О, – выкладывая на гриль кусочки свинины, – на самом деле, я даже комментировал начало, когда оно ещё висело на форуме, – неловко признался Чон, – поэтому я начал паниковать, как только увидел название. А потом я словно посмотрел на всё твоими глазами и вот… – То есть, – хитро сощурился старший, собираясь подловить собеседника, – ты просто переложил мои чувства на себя, поэтому примчался сюда. – Тогда как ты объяснишь то, что я сорвался к тебе, как только Чимин сказал, что отправил тебя позвать Тэ? – копируя интонацию, парировал Гук. – Вина, – легко бросили в ответ. – Твои вещи в моей квартире? – он не планирует сдаваться так просто. – Знаешь, это попахивает сталкерством и фетишизмом, – Мин состроил испуганное выражение лица, но в глазах мелькнул азарт. – Хозяйка сказала, что ты сам их оставил, так что формально они принадлежали ей, – ухмыльнулся младший, – Я просто спас их от полета в мусорный бак. – Как благородно. – Тэхён использовал более подходящую формулировку: «Когда уходят герои, на арену выходят клоуны», – пожилой мужчина, сидящий рядом с ними, подавился своим рамёном, когда их столик взорвался смехом. По дороге домой они делают несколько селфи, которые позже будут отправлены Кимам, требующим доказательства их целости и сохранности, и покупают всё, что нужно, как оказалось, для кулинарного шедевра. Замечая свет в одном из окон, Шуга останавливается, вынуждая темноволосого сделать то же самое. – Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Чонгук. – Вопрос, – напоминает Юнги. – Точно, – проводя рукой по волосам, усмехается парень, – если честно, кое-что не даёт мне покоя с того момента, как я поговорил с Джин-хёном. – Да? – Почему ты согласился тогда? – ни капли издёвки, только серьёзное выражение лица. Блондину потребовалось некоторое время, за которое Чон успел пожалеть, что вообще раскрыл рот. – Ты можешь не… – Я думал, что меня отпустит, – Мин был спокоен, так что было практически незаметно, что он не хотел признаваться в этом, – Думал, побегаем так какое-то время, потрахаемся пару раз, а потом перегорит. – Хорошо, – что-то щелкнуло внутри младшего от осознания, что не он один вляпался в это ненамеренно, – идём? – И ты даже не спросишь, как я пришёл к мысли о том, что всё это не просто игра на выбывание? – Нет, – улыбаясь и отрицательно качая головой, – во-первых, это уже другой вопрос, а во-вторых, Намджун-хён жирно намекнул, что у тебя не было серьёзных отношений. – Говнюк, – прошипели в ответ, толкая к двери, – пошли уже, Кенсу, наверное, уже доложил мелкой, что мы всё ещё не вернулись. Удивительно, но До в квартире не оказывается, их встречает Юнджи. Она стоит напротив входной двери, сложив руки на груди и выглядя при этом так, словно собирается, как минимум, устроить им двоим допрос с пристрастиями. – Купил? – девушка сканирует брюнета глазами, пока он не протягивает ей небольшой пакет, – Отлично. Парни переглядываются, находясь в явном замешательстве. – Это всё? – на всякий случай прячась за спиной Чона, уточнил Юнги. – Точно, – щелчок пальцев заставил обоих вздрогнуть, – Бомми вернется послезавтра, так что рекомендую вам потеряться хотя бы до утра, когда это произойдёт. После этих слов она весело хихикнула, пугая ещё больше, и упорхнула на кухню, кинув напоследок, что будет ждать кого-нибудь в качестве жертвы для помощи в готовке. – Пойдёшь ты, – шепнул старший, скрываясь в гостевой комнате и запирая дверь. Как там было? Слов нет, только мат. Мат и желание найти что-нибудь вроде кольца всевластия или мантии невидимки. Учитывая их взаимоотношения с этой неоднозначной особой, его фактически к казни приговорили. – Гуки, – сладко пропели из пучины ада, – пиздуй сюда, пока я добрая. Мысленно подписав завещание и прикинув размеры приготовленного для него котла, Чонгук последовал на зов. – Манго и ананас кубиками, кинзу меленько, остальное я сама, – отчеканила Юнджи, впихивая ему в руки нож и указывая на разделочную доску на столе, – пока можешь рассказать, чем занимались. – Чего? – опешил темноволосый. – Тебе основы геометрии или определение слова «меленько»? – выгнув бровь, саркастично выдали в ответ на глупый вопрос. – Я просто пытаюсь понять, ты спрашиваешь про то, что мы делали, чтобы потом убить по-тихому, списывая всё на несчастный случай, или тебе правда интересно, – приступая к выполнению указаний, нервно усмехнулся парень. – Стараниями Джина, ты заслужил повышение, – разрезая перец чили и удаляя семена вместе с перегородками, проговорила девушка, – поэтому пока можешь расслабить булки, но помни, я знаю около сотни различных пыток. – Многообещающе, – упоминание хёна подействовало как успокоительное, поэтому последняя часть фразы была тактично проигнорирована, – сначала съездили в дендрарий, потом пообедали и немного прогулялись, ничего криминального. А где хён? – Кенсу попросил позвать его, когда вы перестанете вести себя как школьники, – закатила глаза Джи, – я с ним, к слову, согласна. Смысл этих слов дошёл до Чона только ночью, когда на его телефон пришло сообщение с незнакомого номера: «Окна моего брата выходят на двор, детские мелки в кладовой, цветы он не любит, но тащится от кактусов. Я не планирую терпеть его завывания о тебе, когда вернётся мой муж.» Он даже не сомневался, что его номер был любезно предоставлен одним не малоизвестным Кимом, но даже не успел закатить глаза, как следом прилетело ещё одно: «Можешь считать это одобрением, если не зассышь.» И ему совсем не обязательно знать о том, что в этот момент Юнги восстанавливал почту, чтобы написать Чимину и попросить его возобновить их совместную деятельность, но уже над той работой, что он скинул перед отъездом. И уж тем более о том, что где-то там есть пара общих чатов, созданных для того, чтобы обсуждать их взаимоотношения, делая ставки и споря, кто же в итоге закончит весь этот цирк. Ким-лучший в мире переводчик-Намджун: «Цветочный открывается в семь.» JK: «Может мне ещё и серенаду спеть?» Ким-лучший в мире переводчик-Намджун: «А ты умеешь? О_О» Отвечать не приходится. Уже утром Мин отправляет своему лучшему другу видео, на котором сонный и одетый в вещи Джебома младший стоит посреди дороги, на которой разноцветными буквами написано что-то отдалённо напоминающее «я всё ещё здесь» (одной коробки мелков, как оказалось, недостаточно, чтобы написать целое послание нужного размера), и поёт Talk me down Троя Сивана, держа в руках маленький кактус. Ким-лучший в мире переводчик-Намджун: «Мы купили вам билеты на завтра.»

Всё что ни делаешь, нужно делать хорошо, даже если ты совершаешь безумство. Оноре де Бальзак