Я хочу Вас

В коридоре началась какая-то суматоха. Раздались громкие мужские голоса. Ставрогин сидел за своим столом, когда до него донёсся голос слуги. - Николай Всеволодович! Тут к Вам!... Да не разрешено! Уйди! - Пусти! Еб твою мать! - раздался второй голос, он был очень знакомый, но Николай никак не мог определить хозяина. - Николай... Все-во-ло-до-вич...- слышалось как Алексей Егорович пытался отпихнуть незваного гостя от двери. - Николай Всеволодович... - Дверь распахнулась и в комнату, чуть ли не кубарем ввалился невысокий светловолосый мужчина. - Я не смог его удержать! - Начал оправдываться слуга. - Пшёл вон отсюда! - светловолосый закричал так, что вздрогнул не только Алексей Егорович, но и сам Ставрогин. Слуга перевёл испуганный взгляд на хозяина. Тот спокойно сидел за столом с поднятым от удивления бровями. Уловив на себе взгляд Алексея Егоровича, он кивнул и улыбнулся, как бы говоря: "Всё нормально. Пусть остаётся". Слуга облегчённо выдохнул и вышел, перед этим презрительно посмотрев на светловолосого. - Иди, иди, страя кляча! И не смей пдслушвать! Дверь захлопнулась. За всё это время Ставрогин успел разглядеть гостя. Это был Пётр Верховенский, надоедливый проныра, считающий его чуть ли не святым. Николая откровенно смешило такое отношение, но он, в силу своего характера, даже не пытался что-то поменять. Пётр достаточно часто приходил без предупреждения, но сегодняшний визит был особенным. Таким буйным Николай его ещё не видел. Да и внешний вид у всегда накрахмаленного и выглаженного, одетого с иголочки Верховенского оставлял желать лучшего. Волосы взлохмачены, жилет расстёгнут, привычная бабочка вообще отсутствовала, как и сюртук, а белая рубаха оголяла ключицы. Пётр очень часто дышал. Он бегал взглядом по комнате, но ни на чем не останавливался, будто бы был не здесь, а где-то ещё. Потом посмотрел на дверь. "Неужели сбежит?" - пронеслось в голове у Ставрогина, на лице появилась ухмылка. Пётр резко повернулся, пошатнулся, теряя и опять возвращаясь себе равновесие, и подошёл вплотную к двери. Но мысли Николая не оправдались. По комнате разнёсся щелчок - Верховенский запер дверь. Он медленно, на пятках, повернулся лицом к хозяину комнаты. Теперь Пётр смотрел не куда-то, а прямо в глаза Ставрогину. Тот поднял брови и увидел, как у Верховенского ходят желваки. Он то сжимал, то разжимал кулаки, и сейчас либо злился, либо сильно нервничал. - Вы! - Пётр стал медленно подходить к столу. Но походка всё равно была не ровной. Ноги были ватными и переставлялись плохо, каждый шаг давался с трудом. Держать равновесие было сложно. - Я~...? - Протянул Ставрогин, приглядываясь к собеседнику. Что с ним сегодня не так?! - Вы-Вы! Слов нет опсать, кто вы! "Значит злится... Хах, на что же?" - Ставрогин улыбался, причина визита стала понятна. - Что Вы лыбитесь?! Смшно?! - Пётр кричал, громко и зло, он так никогда не делал... - А вот мне нет! Пётр всё ближе подходил к большому деревянном столу. - Я Вас просил... Умолял! А Вы? Сложно было прехать на чртв литвечер?! - Верховенский упёрся руками в стол, немного надвисая над Ставрогиным. Тут то до Николая и дошла вторая причина такого поведения - алкоголь. Пётр был пьян, и, судя по всему, очень, хоть и держался вроде бодрячком. - Я! Пред этй дурой Лембке, как собачонка, а Вы! - Пётр продолжал кричать прямо в лицо Николаю, пытаясь произносить чётко каждое слово. - Ну почему "как"? - Ставрогина смешила данная ситуация. Его и правда приглашали на литвечер к ФонЛембке. Пётр Степанович упрашивал его явиться на это мероприятие, говорил, что это просто необходимо. Умолял хотя бы просто показаться, а потом уйти, как бы в силу плохого самочувствия. Но у Ставрогина были другие планы. Он должен был навестить Марью Тимофеевну, поэтому отказался. Из-за чего Верховенский стал упрашивать Николая ещё сильнее, и, чтобы от него отвязались, он сказал, что подумает, видно, обнадёжив человека. - Что? - Белокурый не ожидал, что Ставрогин что-то скажет, и даже не понял смысла фразы. Он непонимающе захлопал глазами. - Почему же КАК собачонка, Пётр Степанович, Вы ей и являетесь. Вам дай косточку, Вы радоваться будете. Вам скажи, что "подумаю", так Вы сразу слюнями истекаете, ждёте, верите, что Ваши планы сбудутся. - Николай нагло улыбался. Хоть он и смотрел на Верховенского снизу вверх, главную позицию занимал именно он. Пётр даже как будто протрезвел, но злость накатывала всё сильнее и сильнее. - Да я прыгаю, только потому что иначе ничего не сделать! Особенно Вы, Ставрогин, если не показать Вам, какой Вы великий, Вы и пальцем не двинете! - Так зачем я Вам, Пётр Степанович, такой нужен? - продолжал издеваться Ставрогин. Верховенский опустил голову вниз и глубоко вздохнул. Волосы закрыли лицо из-за чего не было видно его эмоций. - Да я из-за Вас... - начал тихо Верховенский, не поднимая головы. - Из-за Вас и глядя на Вас. Для Вас! Да если не Вы ничего бы не было! - плечи белокурого затряслись, а голос дрогнул. - Я на Вас смотрел, когда придумал. Для Вас придумал! Зачем мне это? Я Вам хочу... Вам лучше. Вы лучше! - Ставрогин уже не усмехался, как прежде. Он поднял брови и в замешательстве смотрел на Верховенского. "Истерика?" Николай никогда не видел Петра в таком состоянии. Точнее в таких состояниях. Верховенский пил, бывало, но не в таких количествах, чтобы приходить и буянить. А ещё он никогда не показывал... Слёз? На стол упала маленькая слезинка. Но Верховенский продолжал повторять одно и тоже, как заведённый. - Moi pour toi. J'ai besoin de vous. J'ai besoin de vous. Vous êtes en forme. Vous êtes versé. Répandu. Voilà ce dont vous avez besoin. J'ai besoin. Vous êtes le chef, pas moi. Ou ensemble, mais plus vous. Comprendre. Je ne peux pas vivre sans toi. Certainement pas! [Мне для Вас. Вас надобно. Мне Вы нужны. Вы подходите. Вы влитой. Вылитый. Таков, какого надо. Мне надо. Вы предводитель, не я. Или вместе, но больше Вы. Поймите. Я без Вас никак. Никак!]. - Пётр Степанович. - Ставрогин пригнулся, пытаясь заглянуть Верховенскому в лицо. На стол упала ещё пара капель. - Пётр Степанович. - Николай положил свою руку поверх руки белокурого. Он старался говорить как можно мягче и привлечь внимание парня. - Pierre, écoute ...[Пётр, послушайте...]. - но он не слушал, лишь повторял одно и тоже, как молитву. Тогда Ставрогин встал, обошёл стол и положил руку Верховенскому на плечо. - Pierre... - Николай сжал плечо. Верховенский наконец откликнулся. Он повернулся и поднял красные от слез глаза, на Ставрогина. - Pierre, qu'est-ce que tu es? [Пётр, что же Вы?] - Я никак без Вас, Николай Вседолоич! - Слёзы стекали по щекам. - Пётр. Успокойтесь! Послушайте. Вы пьяны. Вам лучше идти домой. - Ставрогин охватил плечи Верховенского, чтобы тот не упал. - Нет. Вы! Вы послушайте! - Пётр положил руки на изгиб шеи у плечей. - Верховенский! - Ставрогин немного потряс белокурого. - Очнитесь! Идите домой! Вам надо проспаться! - Пётр, как-то ещё больше обмяк. - Вы... Вы обижены? - Лицо Петра приобрело ещё более жалостливый вид. - Я... Я что-то не то сказал? - по щекам опять потекли слезы. Ставрогин не ожидал и немного ослабил хватку. Пётр проскользил вниз, упав перед Николаем на колени. Ставрогин даже не успел среагировать. Пётр, руки которого скользили вместе с ним и остановились на бёдрах оппонента, уткнулся лицом в Старогина, не обращая внимания, что находится чуть ниже паха. Руками он охватил ноги черноволосого, чуть выше колен. - Простите, меня, пожалуйста. Я... Я... Я не хотел... Я просто не могу без Вас... Tu es mon soleil. Tu es ma lumière, sans toi je serai perdu. Je ne peux pas me passer de toi. Je suis personne. Stavroguine, je ne peux pas ... je ne peux pas ... je ne peux plus! Ne marche Paß! [Вы моё солнце. Вы мой свет, без Вас я пропаду. Без Вас я никак. Я никто. Ставрогин, я не смогу... Не смогу... Я уже не могу! Не получается!] - Пётр говорил в Ставрогина из-за чего последний почти не понимал, что ему говорят. - Пётр Степанович. Пётр Степанович, встаньте! - Верховенский лишь отрицательно замотал головой, проезжаясь пару раз по одному интимному месту. Ставрогин чуть зашипел и покраснел. Он не знал, как реагировать. Оттолкнуть Верховенского - бестактно, отодвинуть - сложно, положить руку на голову - пошло и вычурно, успокоить - они не в тех отношениях для этого... - Pardonne-moi. Que suis-je vraiment? Complètement sans tact. Désolé, désolé, Nikolas. Je ... je... [Простите меня. Что это я правда? Совсем бестактно. Простите, простите, Николай. Я... Я]- Верховенский вдруг резко отпрянул, начал вытирать слёзы руками и нервно смеяться. - Я... Хах... Я, простите! Ставрогин всё-таки положил руку Верховенскому на голову. Тот вздрогнул. Николай поддался неизвестному порыву и зарылся пальцами в, как оказалось, мягкие волосы. Он улыбнулся. Верховенский поднял свои невероятно-голубые глаза на черноволосого. Он смотрел с надеждой. На что надеялся? Бес его знает! - N-Nicolas? Ставрогин опустился перед Петром на корточки. Переложил руку тому на плечо. - Петь, что ты хочешь? - спокойно и ласково спросил Ставрогин - Я-я? Я хочу Вас! - Николай был в шоке. Он слышал, что Пётр говорил что-то ещё, но Ставрогин не понимал что. - Я хочу быть с Вами. Я хочу быть Вами! Николай? - Пётр заметил, что Ставрогин как-то странно на него смотрит. А ещё он покрылся румянцем. - Ч-чего Вы хотите? - Что? Что с Вами? Я опять что-то не так сказал? - Верховенский побелел. - Вы сказали, что хотите меня... - Ставрогин старался говорить холодно и спокойно. - А? - Сначала Пётр не понял, что не так, и что смутило черноволосого, но потом до него дошло... - Ах! - Он очень сильно покраснел и отвернулся от Николая. - Я... Я не это имел в виду... - Пётр закусил губу. Ставрогин заправил волосы, закрывшие лицо Верховенского, ему за ушко. Пётр поднял глаза. - Н-Николай...- Пётр опять попытался опустить голову, но его тут же схватили за подбородок и заставили смотреть в глаза. - Какой из тебя завоеватель? Горе ты... Мальчонка ещё совсем, хоть и 28 скоро. - Ставрогин тяжело вздохнул и обнял Петра. Он крепко прижал его к груди. Верховенский схватился за него, как за последнюю соломинку. - Я... Я устал... - Вставайте, Пётр Степанович, пойдёмте. - Ставрогин потрепал Верховенского по волосам и потянул наверх. - Что? - Вставайте, вставайте. Пойдёмте на диван. - Николай придерживал Петра за талию. Они поднялись и направились к дивану. Ставрогин сел, утягивая парня за собой. Он усадил Петра рядом, а потом нежно надавил ему на плечо, укладывая себе на колени. - Никлай Селодвич, что Вы себе позволяете?! - Тише-тише, никаких злых намерений не имею. Успокойтесь, Вам нужно отдохнуть. Прилягте. – Ставрогин продолжал поглаживать белокурого по волосам. Мягко, методично, успокаивающе. Верховенский сначала хмурился и дергался, но потом выдохнул и затих. - Петруш? – Снизу послышался всхлип. – Петенька… Что ты? - Я…Я…Я такое ничтожество по сравнению с Вами. – Верховенский говорил очень тихо. Ставрогину приходилось напрягаться, чтобы распознать слова. – По сравнению со всеми. Я так устал… Я так хотел быть кем-то, кем-то больше. Я так… Мой отец… Я хотел, чтобы… - после он вообще перешел на французский, иногда мешая слова даже с немецким. Говорил он о детстве, о желании стать кем-то значимым, найти верных людей. О желании быть признанным и понятым. Но всё это в его жизни проваливалось и заканчивалось ничем. – Даж…Даже Вы, просто послушать diese dummen Gedichte [те дурацкие стихи (нем.)]… Что уж говорить о большем?! Я ничт… ничтожес…ничтожество… - Это было последним, что сказал Верховенский. Далее он просто тихонько засопел. Ставрогин продолжил медленно поглаживать маленького мальчика у себя на коленях по голове.

***

- Где я? – Верховенский поднял голову с подушки и открыл глаза. Первым, что он увидел, было открытое нараспашку окно с развевающейся от ветра занавеской. Солнце светило очень ярко, озаряя всю комнату. – Я же пришел сюда вечером… Что за? Послышался тихий скрип двери и в комнату зашел Ставрогин. - Уже проснулись, Петр Степанович? Как Ваше самочувствие? – Николай по-доброму улыбнулся и, подойдя к дивану, на котором располагался Верховенский, сел на его край. – Держите воды. - С-спасибо… Что я вчера…? – Николай приподнялся и дотронулся губами до лба Верховенского. – Ставрогин?! – Николай отстранился с приглушенным ласковым смехом, а Верховенский залился краской и отвернулся. - Жара вроде бы нет, но я настоятельно советую Вам, по приезде домой, навестить врача. И… - Ставрогин положил руку Петру на колено. – Рекомендую Вам побольше отдыхать и быть аккуратнее с вином. Собрание, намеченное Вами на завтра, я уже перенес на следующую неделю. Отдыхайте, Петр! Как будете готовы, позовите Алексея Егоровича. Он подготовит карету. – Ставрогин встал и нежно погладил шокированного Петра по щеке. – Берегите себя. – Николай ещё раз улыбнулся и вышел из комнаты, оставив Верховенского со своими мыслями наедине.