sex

Хёнджина зовёт гулять девочка, но он отказывается. Уже третья за неделю, а возможно и четвёртая. Он не знает. Хёнджин их не считает, потому что не видит смысла в этом. Девочки всегда разные, но без того одинаковые. На бледном фоне каждая из них выглядит как блядь, готовая подстелиться под него на одну, а может и не только, ночь. Он отказывает каждой из них. Да, девочки красивые. У них длинные волосы и мягкая кожа. Они приятно пахнут, и всегда выглядят ухоженно. Эти девчонки безотказны, и если Хёнджин позовёт одну из них на сумбурный секс в туалете этого сраного универа, то та побежит, отсосёт ему и даст трахнуть свою дырку. Сексом Хёнджин не обделён так же, как и вниманием. Безусловно, ему это чертовски сильно льстит. Есть крутые друзья, деньги, хорошая внешность и куча всего другого, о чём скромный человек никогда не будет говорить, потому что: «Скромность украшает». Хёнджин хуй кладёт на скромность и всегда делает так, чтобы его запомнили. — На этой неделе, как обычно, в воскресенье? — рядом с Хёнджином, по его левую руку, идёт Джисон. Как всегда, хуй пойми что на голове и любое отсутствие тишины. — Нет, в субботу, — в кармане Хвана вибрирует телефон. Отмахивается от Джисона, который лезет посмотреть, что за уведомление пришло, и кидает сумку на грязный подоконник. Хан с ногами залезает и садится удобнее, прислонившись спиной к окну. Он приглаживает ладонью свою чёлку в надежде, что так его причёска станет немного лучше. Но нихера, что заставляет Джисона на момент загрустить. — Вот же ебливая блядь! — Хёнджин фыркает. Он пинает ногой воздух и запрыгивает на подоконник, садясь задницей прямо на окурки и чьи-то сопли. — Сегодня не твой день, чел, — подмечает Джисон. Хван злобно смотрит на друга и замахивается, чтобы влепить по башке, но тот уворачивается, смеясь. — Спасибо за уточнение, мистер очевидность, — Хёнджин грызёт губы. Он очень озадачен внезапным визитом отца на свою квартиру и не знает, что старику от него понадобилось. Тот должен быть в Англии по работе ещё месяц, а не ошиваться в Сеуле на квартире своего сына. — Так в субботу или воскресенье, — Джисон щёлкает пузырём жвачки и хихикает. У Хана хорошее настроение, и Хёнджина это очень бесит. — Отъебись, Джисон, не становись вторым геморроем. — Ну я же серьёзно! — хнычет Хан и кладёт голову на плечо Хёнджина. У того оно ощущается напряженным, а молчание со стороны друга нервирует гиперактивного Джисона. — Эй, не игнорируй меня, слышишь, Хёнджин! Я не отстану от тебя, пока ты не ответишь мне. Хван дёргает бровью. У него тяжёлый взгляд, а рука будет ещё тяжелее. Кожа местами горит, а мыслями он совсем не здесь, на этом паршивом грязном подоконнике с другом, проедающим плешь. Хёнджин хочет трахаться и не хочет ехать на хату, где его ждёт по хер пойми каким причинам собственный отец. Взгляд падает на группу студентов в десяти шагах от них. Кучка несуразных додиков, которые после пар сразу идут домой делать домашнее задание, а вечером пьют тёплое молочко и ложатся спать ровно в девять. У таких людей скучная и неинтересная жизнь, мамка, которая пилит по поводу оценок каждый грёбаный день и, возможно, отец с проблемами на работе. А иногда бывает и без отца. Хван фыркает и отворачивается. — Понравился кто-то из них? — хихикает Джисон рядом с ухом. Хёнджин пихает его голову своим плечом, чтобы убрался, хватает Хана за шиворот и тянет за собой с подоконника. Тот кряхтит непонятные вещи, когда под задницу прилетает тяжёлый пинок. — Ёбнулся? — Хёнджин отряхивает джинсы сзади. Он берёт свой рюкзак и закидывает за плечо. — Ты, ничтожество, как твой поганый рот вообще мог такое сказать? Джисон издаёт короткое «ой». — Да я пошутил, чувак, успокойся! Эй-эй, помни, что моя смерть ни к чему хорошему не приведёт, окей? — Хан улыбается. — А теперь попробуй успокоиться, ведь в воскресенье мы едем отдыхать! Хёнджин фыркает. Джисон повисает на нём, как обезьянка со своими сверкающими глазками. — Вообще-то я сказал, что в субботу. — Чувак, не еби мне мозги, всю жизнь туса проходила в воскресенье. Какая в сраку суббота? На этаже раздаётся противный звук звонка. Джисоновское «ой, щас опоздаем» приводит к тому, что он отлипает от Хёнджина и идёт вперёд, кинув через плечо: — Тебя на пару не пустят, если опоздаешь. — Поебать, — отвечает ему Хван и расправляет уставшие плечи. Его задевает проходящий мимо человек. Рюкзак падает на пол, и Хёнджин гаркает грубое: — Эй, ты совсем ахуел? И прекрасно видит, что сделал это этот мелкий додик с очками на переносице, которые вот вот сползут на этот конопатый нос. Хёнджина игнорируют. Подняв с пола рюкзак, он быстрым шагом догоняет мальчишку, кладёт ладонь на плечо и резко разворачивает к себе. Тот смотрит на него своими этими глазёнками сквозь стекла очков непонятным ему, Хёнджину, взглядом. — Я спрашиваю, ты ахуел? — Хван сглатывает слюну, а его тёмные брови ползут к переносице. Мальчишка фыркает в лицо: — Нечего стоять посреди коридора. Не хочешь идти на пары, так съеби и не мешай другим, — он скидывает ладонь Хёнджина со своего плеча и хмурится. — Феликс, ты идёшь? — спрашивает кто-то из его друзей. — А у тебя длинный язык и никакого уважения, — он облизывает свои губы. — А у тебя вся задница грязная. Иди, не позорься, а то выглядишь нелепо, — разворачивается и уходит. Хёнджин стоит, а в голове и на языке одно единственное: — Вот мелкая мразь. Его гордость была задета одним небольшим недоразумением, которое он с лёгкостью отпустил. У Хёнджина фантастическая память, и он запомнил того, кто так скоро пожалеет о своём хамском поступке.

***

В воскресенье вечером Хёнджин, выкурив одну сигарету золотого мальборо, садится в машину и едет до дома Джисона, чтобы забрать того на место постоянной встречи их шумной компании в клубе «Октагон». Тот оказывается дома, а потом кричит Хёнджину со второго этажа, чтобы тот подождал его минут десять-пятнадцать. Хван на это фыркает и облокачивается бедром о бампер своего авто. Джисон вываливается из дома спустя полчаса. — И это твои десять минут? — Хёнджин суёт пачку сигарет в карман куртки и, обойдя машину, садится за руль. Хан прыгает рядом, громко хлопнув дверью. — Ой, — Джисон вжимает голову в плечи, когда ловит на себе злой хёнджинов взгляд. — Блять, ещё раз и будешь ходить пешком. Хван заводит автомобиль и плавно трогается с места, выезжая на дорогу. Возле клуба, как всегда, полно народа. Машины заполнили всю парковку. Хёнджин ругается, когда не находит места, куда припарковаться, а потом решает оставить тачку возле соседнего здания. От ярких неоновых огней болят глаза, а громкая музыка так и бьёт по перепонкам, словно молот по наковальне. Он хмурится, но не перестаёт идти ко входу, возле которого сопливые подростки ругаются с двумя охранниками. — Хэй, ребята, как дела? — Хёнджин кидает двум большим дядям в чёрном «привет» и цепляет Джисона, который по непонятной причине уже успел отстать, за шиворот. — Вы припозднились, остальные уже подтянулись, — говорит мужчина. Он отходит в сторону, чтобы пропустить двух парней вперёд. — Прости! Обстоятельства, сам понимаешь! — а потом кладёт в карман его форменного пиджака пару сотен тысяч вон. Внутри громкость музыки просто убийственная. Куча народа, пахнет алкоголем, потом, диджей за пультом отбивает свой ремикс, девочки танцуют на барных стойках. Парочка пьяных уже лежит в отключке. Хёнджин усмехается и идёт на второй этаж. Он тянет Джисона за собой под руку, чтобы того не снесла толпа, а потом отпускает, когда видит столик, за которым сидит вся компания. Хёнджин садится на диван рядом с Чаном и тянет со столика стакан с алкоголем. Джисон тихо хихикает и усаживает свою задницу рядом с Минхо, забирая у того из рук сигарету. — Вы задержались, — констатирует факт Бан. Он скользит глазами по хёнджинову лицу и выдыхает, когда тот пожимает плечами. — Ну теперь это не важно. Хван закидывает ноги на столик, а локоть одной руки на спинку дивана. Медленно пьёт своё виски и не закусывает, взглядом бегая по людям за соседними столиками. Такие же, как и они. Отличает их только то, что они заливают в себя алкоголь в неконтролируемом количестве. Хёнджин выдыхает. Второй стакан с виски пропадает в нём быстрее, чем первый. Музыка и свет всё так же противны его ушам и глазам. Он подходит к перилам. Облокотившись бедром, Хёнджин бросает взгляд на огромную толпу людей. На часах одиннадцать ночи, а никто не думает расходиться, наоборот, народа стало больше. Студенты, которым утром надо будет на пары; засидевшиеся дома мамочки; холостяки и холостячки; богатые папенькины сынки, которым некуда девать свои деньги и желание подцепить свободную юбку на одну ночь. С каждым новым глотком виски становится чуточку вкуснее. Он возвращается на диван. Чан о чём-то разговаривает с Джисоном и Чанбином, а Минхо зовёт официанта, чтобы тот принёс ещё пару бутылок. — Да, сейчас всё будет. Хван поднимает глаза и первое, что видит — это очки на переносице, которые вот-вот сползут на кончик конопатого носа. — Твою мать, — срывается с его губ прежде, чем мелкое недоразумение успеет сбежать. — Я отойду на несколько минут, — бросает через плечо Хёнджин и уходит следом за официантом. Хван настигает Феликса у барной стойки. — Слышишь, — перекрикивая громкую музыку, — мы в прошлый раз не договорили. Хёнджин смотрит сверху вниз на тёмную макушку и на то, как небольшими пальцами мальчишка ставит на поднос бутылки с алкоголем. — А нам не о чем говорить, — отвечает Феликс. — Ты мне мешаешь работать, уйди. — Не уйду, пока не дашь мне высказать тебе всё, — Хёнджин преграждает пацану путь. Феликс кривит губы, а его очки сползают на нос. — Я в твоих высказываниях не нуждаюсь, — пихает плечом и уходит. Хван хмурит брови и выдыхает. Ему его агрессия уже наступает на пятки. Он понимает, что этот мальчишка ни на что не годится, а добиться чего-то от него значит потратить время впустую. Феликс Хёнджина уже очень сильно раздражает. Это мелкое наглое существо с девятью жизнями за пазухой. Хёнджин много пьёт за барной стойкой, а потом возвращается к своим друзьям на второй этаж. Среди знакомых лиц он находит парочку совсем чужих и незнакомых с красными помадами на губах и в блестящих платьях. Хван цокает, присаживаясь на свободное место. — Где ты был, чувак? — кричит Джисон. У него красные от алкоголя щёки и раздолбанный вид. — Смотри, у нас гости! — и показывает на этих кукольных девочек. — Насрать, — Хёнджин отмахивается. Он смотрит сквозь, закинув ноги на столик. — Ты нажранный, Джисон, отстань от меня. Чан и Минхо бросают на Хвана свои взгляды. По ним видно, что они хотят что-то сказать, но продолжают держать рты на замках. — Фу, грубиян! — из джисонова рта вылетает противное хихиканье. Хёнджин раздражается. Выдохнув, он запрокидывает голову на спинку дивана и выдыхает. Громкая музыка и голоса, запах алкоголя и тупое чувство тошноты от выпитого. Хван хмурит брови и вспоминает того самого мелкого засранца, у которого язык острее сарказма Минхо. — Твою мать. Он прижимает ладонь ко рту. Кажется, его действительно сейчас вырвет. Хёнджин делает глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот. На языке противный горький привкус, который он тщательно сглатывает, а потом запивает остатками сока со столика. Феликс всё равно не хочет выходить из его дрянной головы. Поганый мальчишка мелькает перед глазами и каждый грёбаный раз носит на подносе пустые или полные бутылки. Его очки всё время сползают на нос, и он их аккуратно поправляет небольшими пальцами. Хёнджину его пальцы и ладони кажутся милыми. Весь миниатюрный, Феликс словно очень дорогая кукла. Ни взять и ни поиграть. Всю следующую неделю Хёнджин пытается поймать Феликса, но тот не поддаётся. Хвана это раздражает, он психует, бесится и срывается на Джисона, который задаёт слишком много ненужных и тупых вопросов. Феликс ему нужен. Он не знает, зачем, но факт остаётся фактом. — Ты мне нужен, иди уже сюда, блин! Хёнджин хватает Феликса за шиворот и затаскивает в свою машину, как раз в тот момент, когда тот проходит мимо. — Ты охренел? — возмущается Феликс и дёргается в сторону, но хёнджинова рука на плече не даёт уйти. — Живо отпусти, ты, неадекватное животное! Что тебе надо от меня? — его очки сползают на нос. Хёнджин хмыкает. Феликс на заднем сиденье его автомобиля, и Хван уверен, что всё это стоило того, чтобы увидеть злого и раздражённого Ли рядом с собой. — Может, тогда перестанешь бегать от меня? — хмурится Хёнджин и садится вполоборота. Феликс поправляет очки. Скрестив руки на груди, он кусает свои губы, хмурится. — А почему я должен тебя слушать? — ёрзает на месте. У Феликса горят щёки. Он смотрит в окно затонированного автомобиля и надеется не пропасть. Ощущение, словно находишься в клетке с диким животным. — Потому что ты ебливое мелкое хамло, которое слушает только своё эго! — Хёнджин смотрит на Феликса и делает глубокий вдох, а потом медленно выдыхает. Он желает поговорить с ним, а тот не хочет идти на контакт. Феликс цокает. — Чего злишься? Мы друг другу никто, поэтому ты не имеешь на меня никаких прав, — оттенок его щёк становится ярче. Непонятно, Феликс смущен или просто зол. Хёнджин прикрывает лицо руками. Он понял, что Феликс ему интересен, но дурацкое чувство не хочет отпускать его мысли, когда до желаемого рукой подать. — У меня уже голова болит от тебя, — говорит Хёнджин. Он поворачивается в сторону Феликса и смотрит тому в лицо, пытаясь прочесть в выражении его мысли и желания. Но Ли очень хорошо маскируется, спрятавшись в своём мире и закрывшись в нём на замок. — Поздравляю, — фыркает Феликс. Хёнджин раздосадованно стонет. — Я тебя сейчас ударю, — голос Хвана звучит угрожающе. Феликс вздрагивает. Он поворачивает голову в сторону и смотрит в тёмные глаза Хёнджина. В них Ли видит что-то страшное, от чего становится нехорошо. Противное чувство липнет к языку и оседает в глотке. От внимательного взгляда невозможно сбежать или спрятаться. Феликс точно никуда не сбежит теперь. Хёнджин Феликсу не нравится, как личность, зато привлекает своей внешностью. Этот красивый засранец нравится почти всему университету. Хёнджин знает и пользуется этим, а Феликс никогда не думал о том, чтобы провести с ним своё время. — Найди другое применение своим рукам. Например, подрочи. Мальчишка пожимает плечами и смотрит в глаза Хёнджина. В них он видит что-то ненормальное и бешеное, от чего внутри всё падает с огромной скоростью в бездонную яму. — Тебе лучше заткнуться, иначе твой рот займёт мой член. Феликс не отводит взгляд. Он смотрит в чужие глаза и думает, что всё так и должно быть. Он точно знает о своем положении и не может с этим ничего поделать. — Может, я этого и хочу, — сглатывает, смотря в глаза Хёнджина. Хван выдыхает. Ему нравится эта атмосфера. На нём маска интереса, которая очень красиво граничит с тем, что будет дальше. Феликс не та девчонка, которую он трахал в задымлённом сигаретами туалете. Он уверен, что Ли гораздо лучше. И мягче, и нежнее, и податливее. Хёнджин ухмыляется тому в лицо. — Тогда, — он расстегивает ширинку на джинсах и вынимает вялый член, — соси. Феликс бросает короткий взгляд за окно, а потом наклоняется к чужому паху. Смотрит на член и, улыбнувшись своим мыслям, берёт его в рот. Хёнджин шипит сквозь сжатые зубы и видит, как Феликс сползает вниз, садясь между его разведённых ног. Он заглатывает глубже, возбуждает, вцепившись небольшими пальцами в колени Хвана. По телу бежит приятное наслаждение. Оно оседает на кончиках нервов и расцветает тогда, когда своим языком Феликс касается уретры. Один раз, второй, третий. Он не останавливается, а с каждым новым разом становится всё приятнее. — Твою мать, — шепчет Хван. Вплетая свои пальцы в мягкие волосы на чужой макушке, он толкается бёдрами вперёд. Очки Феликса давно сползли на нос и теперь мешают ему, но от этого ничуть не портят весь образ. Хёнджин возбуждён. Ему приятно видеть безобразный вид, красные щёки и слюни, что текут по подбородку. Он давит на затылок и касается крупной головкой задней стенки глотки, а Феликс закатывает глаза. Хёнджин видит это и улыбается. Его бёдра дрожат от напряжения, яйца поджимаются и перед глазами красивый образ Ли расплывается в одно сплошное пятно. Ли вздрагивает. Он опускает одну руку вниз и сжимает сквозь штаны член. Хёнджин держит за затылок и долбит глотку. Феликсу нравится этот напор и желание, с которым Хван трахает его рот. Ли захлёбывается в своей слюне и насаживается сильнее. Большой член хорошо помещается и скользит по глотке туда-сюда, вызывая приятную дрожь по всему телу. Хван дышит сквозь сжатые зубы. Феликс сглатывает и гортанью сжимает головку. Он дрочит сам себе, забыв обо всём. Хёнджин хорошо подошёл ему. Запах, вкус, размер. Всё это в нём просто идеально, и Феликсу приятно отсасывать ему на заднем сиденье авто. — Ты похож на блядь, — говорит Хёнджин, ухмыляясь клыкастым ртом. — Тебе нравится, я вижу это. Да, Феликсу нравится, и он не может отрицать это. Ли втягивает носом воздух, сжимается и кончает себе в штаны, сжав хёнджинов член глоткой. Тот видит это и кончает сразу после него. Горячая сперма течёт вниз по глотке прямо в желудок. Хёнджин делает глубокий вдох, а потом медленно выдыхает. Феликс поправляет свои очки и волосы. Садясь обратно на сиденье, он обращает внимание на грязные и мокрые штаны. Скривив рот, спрашивает: — Влажные салфетки есть? Хван улыбается. — И это всё, что ты хочешь сказать? Родной, тебе понравилось, иначе бы ты даже не кончил, — и хихикает, рассматривая красное феликсово лицо. И совсем непонятно, зол он или смущён. — В следующий раз я отгрызу тебе член! — О, ты уже рассчитываешь на следующий раз? Хёнджин лезет вперёд и достаёт из бардачка пачку с салфетками, отдаёт Феликсу. Мальчишка принимает их и фыркает: — Пошёл в жопу.