И солнце встаёт над руинами

А над развалинами встаёт солнце. Встаёт, как всегда - алое, необъятное. Встаёт, освещая все, что сотворили мы. Сотворили, а потом разорвали на части своими же манипуляторами. Растерянно стоишь, щуря оптику от восходящего светила, и не верится, что это не сон. Не можешь понять, актив ли ты, или это уже колодец искр. Ничего не понятно, солнце слепит, не давая рассмотреть все получше. А может и не надо рассматривать? Может уже и так всё ясно? Может... На плечевой сегмент ложится тяжёлый манипулятор. Оборачиваешься, и видишь большого робота, который крупнее и мощнее твоего корпуса. У него треснул визор, открывая малиновый окуляр, яростно глядящий в твою доверчивую оптику. На его фейсе потёки энергона, весь корпус залит им. Тут и там царапины, вмятины и трещины, но он крепко сжимает твои детали. Вы - последние выжившие. Последние, кто выбрался из пасти дезактива. Видишь, что он хочет, хочет всем существом, хочет смять твой сплав, вырвать твою искру и оптику, разодрать корпус, чтобы текли реки голубой жидкости. Он хочет этого, но его манипулятор просто держит сегмент, не сминая его и не вспарывая металл. Он хочет твоего дезактива, но он понимает, что перед ним последний враг. И раз он последний, значит чего-нибудь да стоит. В его злом взгляде скользит капля уважения. Капля уважения к хрупкому существу, которое он может убить в любой милицикл. Он видит, что ты понимаешь его намерения, но не меняет даже позы, и все также разглядывает тебя, изучая малейшие детали и сегменты брони. Запоминая все твои раны, ловит твой неустрашимый взгляд, отвечая снисходительным. Он не даёт шевельнуться, но при этом не вредит тебе. Пока что. - Мы последние, - тихо и хрипло говорит он, поднимая шлем и тоже щурясь от яркого восхода. Молчишь, безмолвно соглашаясь с ним, страх пропал. Не было той панической лихорадки, когда ты, ничего не понимая, лупишь бластером во все стороны, стараясь лишь выжить, выбраться из липких когтей дезактива. Не было жути того, что каждый милицикл ты можешь получить пулю в спину или в лоб, и вот ты уже мертв. Только что вентилировал, видел все происходящее, думал, двигал манипуляторами, сражался, и через секунду уже нет ничего. Пугало это таинственное, жуткое и безвыходное ничего. Уже не страшно. Не страшно стоять плечевым сегментом к плечу врага. Не пугаешься от того, что тот сжимает тебе броню, глядя на серо-желтое небо. Позади не слышится ни звука, даже не колышется металл. Больший робот устало вентилирует, не зная, что надо делать в такой ситуации. Не двигаешься, чтобы противник не принял слишком поспешного решения. Но даже если примет, уже не страшно. Страшно умереть, когда никто этого даже не заметит, дезактивироваться в толпе, которая не разбирает, где свой, а где чужой. Страшно быть погребённым в общей свалке, беспомощно вытягивая манипулятор, который тут же оторвут, наступив на него и вновь не обратив на это внимание. Вокруг темнота, медленно трещит корпус, а ты не можешь пошевелиться, предчувствуя леденящее дыхание смерти. Дыхание, которое смешивается с потоком энергона, от которого не можешь вентилировать, а оптику заливает голубой жидкостью, не давая настроить ее. А если вас всего двое - дезактив не страшен. Вы увидите, что враг повержен, и может даже что-то скажете ему напоследок. Внезапно манипулятор второго робота сжимается сильнее, оставляя ощутимую вмятину на плечевом сегменте. Чуть слышно шипишь от боли, тебя вдруг откидывают к стене так, что стоишь, пытаясь настроить вентсистемы. Потом тенью перед тобой оказывается враг, буквально впечатывая в остаток дома и прижимая одним манипулятором плечевые сегменты. Он тяжело вентилирует, глядя на безуспешные трепыхания в его стальной хватке. Его фейс совсем рядом с твоим, и ты видишь его безумные, нездорово блестящие окуляры. Он кажется черным из-за того, что солнце встаёт за его спиной. Светится лишь малиновая оптика, решительно суженная, придающая противнику вид какого-то демона. Ты чувствуешь, как он стравливает воздух, ты видишь, как лихорадочно работают его вентсистемы и как его рот искривляется в хищной ухмылке. Одним манипулятором он приподнимает твой шлем, задирая его к небу и позволяя видеть лишь то, как оно постепенно желтеет. Потом звенит вынимаемый из ножен меч, и оптика невольно сжимается от предчувствия нехорошего. Он медленно приближает клинок к шейным магистралям. Так, чтобы ты вздрагивал от каждого его движения и барахтался, силясь выбраться на волю. Он долго, мучительно неторопливо доходит до того, что сталь меча прикасается к тонким магистралям. Холодное касание самого дезактива. Он держит клинок в таком состоянии, а потом начинает перерезать артерии все в том же неспешном темпе. Сначала разрезаны оказываются крайние, не очень важные трубки, из которых однако сильно брызжет энергон. Сталь неприятно соприкасается с нежными магистралями. Он наслаждается каждым моментом, каждой каплей голубой жидкости. Но на его примете оказывается голосовой модуль, который через миницикл тоже перерезан бесстрастным мечом. Хрипишь, не сдерживая этого. Больше ты не сможешь сказать ни слова до конца своего актива, если не встретишь медика. А твой оставшийся актив, похоже, исчисляется уже даже не в циклах, и не в минициклах. Он резко отпускает тебя. Валишься на землю, судорожно хватаясь за шею и нащупывая разорванный модуль и магистрали. Он отходит и ждёт, пока ты встанешь. Собираешься, сжимаешь всю волю в кулак и приподнимаешься, опираясь на стену. Его оптика полыхает безумным огнем. Сейчас он кажется тебе даже не демоном, а самим Юникроном, внезапно восставшим и бросившим свои силы на уничтожения твоего ничтожного хрупкого корпуса и такого же ничтожного актива. У тебя нет оружия. Враг тоже отбрасывает меч. Клинок, звеня и сверкая в пыльном свете солнца, падает на землю так, что в нем можно видеть, как вы начнёте сражаться. Вокруг валяются целые кучи дезактивированных, бластеры, стекло, обломки домов, сегменты брони, окуляры, визоры, а солнце освещает все ровным мягким светом. Развалины кажутся безобразными под этим дневным светилом, они открывают свои самые гнусные стороны, пустые оконные провалы, трещины в стенах, в том, что осталось от стен. Ночью они были жуткими монстрами, которые встали, чтобы уничтожить всех, кто подойдёт слишком близко. Но они не сами стали такими. Кон медленно переступает с сервопривода на сервопривод, привлекая твое внимание. - Будем биться до последнего оставшегося, - хрипло бросил он, оглядывая место для сражения. Везде куча металла, которая мешала бы вам свободно двигаться в драке, поэтому он отходит подальше, где развалины уже не так пугают своим молчанием. Идёшь за ним, понимая, что другого выхода у тебя нет, и не будет. Убей, или умри сам. Выживет сильнейший... Ты не назвал бы себя очень сильным. Противник сильнее. И он понимает это. Он напал без предупреждения, просто бросился на тебя, ударяя в грудную панель и выбивая весь воздух из вентсистем. Ты отброшен, едва устоял на ногах, но нет времени придти в себя, нужно разогнуться, чтобы с трудом настроить оптику и увидеть, что он снова несётся на тебя. Ты отскакиваешь, у тебя есть два милицикла, чтобы прикрыть шлем от удара сервоприводом. Он злобно рычит, вновь разворачиваясь к тебе и шипяще произнося: - Дерись... Ничтожество!!! Не успеваешь среагировать, слишком поздно замахиваешься правым манипулятором, и вот тебя уже схватили за шею, приподнимая над землёй. Беспорядочно машешь ногами, по чистой случайности попадая в какое-то чувствительное место брони врага. Хватка разжимается, а противник хрипит от боли, отступая на пару шагов. Постояв несколько милициклов, он мотает шлемом и, издав грозный крик, вписывает в твой плечевой сегмент свой сжатый манипулятор. Чуть шипишь неработающим голосовым модулем, отвечая выпадом и ударом в спину. Но противнику эта жалкая попытка ничего не значит, он разворачивается и замахивается, однако ты ускользаешь от него лёгким движением, вставая в оборонительную стойку. Он усмехается и наступает, и тут ты понимаешь, что оказался в худшем положении, поскольку солнце светит из-за спины противника, слепя тебя и делая лёгкой добычей для врага. Он тоже видит это и наносит целую серию ударов в район грудной панели и плечей. Ты сжимаешься, прикрывая самые чувствительные места, а потом бьешь снизу вверх по его броне. Он чуть шатается, но легко хватает тебя за шею и сжимает ее, заставляя отчаянно хрипеть и вырываться, цепляться за его руки, судорожно пытаясь раскрыть их. - Ничтожество, - презрительно выдавливает он, глядя в твою беззащитную голубую оптику. Его манипулятор сжимается сильнее, перед оптикой темнеет, а трепыхания становятся всё реже. Бессмысленно. Он раздавит твои шейные магистрали, он убьет тебя одним движением. Выскакивают бесконечные сообщения об ошибках, которые даже не смахиваются. Ещё какое-то время висишь с закрытыми окулярами, замерев, не издавая ни звука. Ощущаешь противный липкий холод чужой ладони, но думаешь об этом отстранённо, понимая, что настал конец. Конец всему, что ты знал. Больше не будет закатов и рассветов, не будет звёзд, неба над шлемом, свободного ветра, ощущения полета, когда сильно разгоняешься и прыгаешь с обрыва... Ты больше не увидишь врагов, не узнаешь, выжили ли твои друзья... Противник лихорадочно вентилирует, а потом швыряет тебя на землю, лишь увидев, что ты приоткрыл оптику. - Я дам тебе ещё один шанс... - рычит он, вставая в боевую стойку. - Нападай! Неуверенно и крадучись подходишь к нему, выискивая слабые места, но враг вновь яростно шипит: - Нападай, кому сказал!!! Прыгаешь на него, двумя сервоприводами сразу толкая его в грудную панель, он падает, но отбивается руками, ты прикрываешься, пытаясь не дать ему встать. Обхватываешь его корпус ногами, прижимая к земле и наваливаясь на него всем своим весом. Враг продолжает сопротивляться, но всё-таки ты что-то да умеешь, и вскоре он замирает, тяжело вентилируя и настраивая оптику. Он долго не может поймать фокус, но потом с долей одобрения глядит в твои окуляры. Однако одобрение быстро сменяется раздражением и злобой. - Добивай меня, раз смог! Молчишь, не зная, что делать. - Ну, давай же!!! Заносишь манипулятор, чтобы потом резко опустить ее и вырвать искру из грудной панели. Заносишь... Но не ударяешь, а опускаешь его обратно, вызывая новую волну ругательств от врага. - Слабак, ты что, даже добить меня не можешь?! Снова заносишь руку, на окулярах показался омыватель, но ты не можешь ударить его. Это бесполезно... Встаёшь с него и протягиваешь манипулятор, чтобы помочь подняться. Он отталкивает его и медленно приподнимается самостоятельно. Он пошатывается, и ты представляешь свой плечевой сегмент, чтобы тот опёрся на него. Он оглядывается назад. Он тоже не может убить тебя. - Гр-р-р... Почему ты не дезактивировал меня? Пожимаешь плечами, глядя в сторону. Солнце взошло, бесцветное небо хмуро глядело на недалёкие развалины. - Раз уж мы... Не можем убить друг друга, давай похороним их? - первый раз без злости в голосе предлагает он, глядя в твои глубокие окуляры абсолютно нормально, без безумия. Ты киваешь. Где-то ты видел лопату...