Wherever you are, I will always find you.

«Нила нет.» Разум Эндрю сходит с ума, повторяя только одну эту мысль, и продолжая еë самыми разными способами. «Я не уберëг его.» «Я не сдержал обещание.» «Я не могу даже пойти и попробовать найти его.» Мысли лезли в его голову, и, словно вязкое болото, затягивали его глубже, в чëрную пучину сознания. Прошло тридцать ëбанных минут, а Нила до сих пор нет. Эндрю не выдержал. Толпу людей, которые устроили ужасные "беспорядки", как назвали это кровавое месиво копы, уже разогнали эти самые люди в форме. Некоторых Лисов пришлось даже отправлять в больницу на скорой помощи, и Ваймак норовил отправить Эндрю с Эбби, которая сопровождала своих Лисят, но он в своей обычной манере отказался, собираясь дождаться Нила. Сорок минут, а его до сих пор нет. Нервы сдавали, и он встал со своего места, не обращая внимание на вопросительные взгляды Аарона, Кевина и Ники. Ваймак лишь нахмурился, но ничего не сказал, видимо, понимая, что он ничего не сможет сделать с Эндрю, у которого отняли Нила. Сейчас ему точно было не до этого. Ему надо найти Нила, или хотя бы то, что от него осталось. То, что он сам оставил. Внутри Эндрю действительно теплилась надежда того, что этот парень не просто сбежал под шумок, а значит должен был оставить знак. Он надеялся, но это не значит, что его надежды действительно оправдаются. Эндрю начал обходить стадион, в поисках чего-то, не важно, чего. Главное – чтобы оно принадлежало Нилу. Чтобы сказало, что он хотел остаться, но не смог. Яркое, оранжевое пятно на земле бросилось в глаза. Бинго. Эндрю буквально за пару секунд оказался рядом с неопознанной вещью, и это оказалось спортивной сумкой. Спортивной сумкой Нила. С этой вещью он не расстался бы даже под дулом пистолета, и это уже значило то, что его забрали против воли. Он открыл сумку, и, конечно, внутри был телефон и сменные вещи. Эндрю решил посмотреть в мобильник, возможно, он сможет что-то узнать. "0" “Спасибо. Ты был великолепен.„ Только сейчас до него дошëл смысл этой брошенной Нилом фразы. Перед его грëбанным исчезновением. Он, блять, прощался. Грëбанный Нил-Я-В-Порядке-Джостен прекрасно знал, что больше они не увидятся. Он подготовился. Он отменил их сделку, что бы Эндрю что? Не чувствовал себя виноватым? Эндрю захотелось кого-нибудь ударить. Ну почему Нил такой тупой?! Боль от того, что Нил просто хотел сам с этим справится, от того, что он не хотел обременять его виной, заставляло Эндрю больше и больше чувствовать ненависть к нему. «Чëртова сотня, придурок.» Эндрю вернулся с находкой в транспорт. Ники удивлëнно вздохнул, в его глазах стояли слëзы. Тренер попытался забрать вещь из его рук, но Эндрю вцепился в чëртову сумку крепкой хваткой, как будто от неë зависела его жизнь. Он зарычал или зашипел, он и сам не понял, но у всех сразу отбило желание попытаться забрать эту вещь. Его нет уже целый час. — Нам надо ехать в больницу к остальным. Сказал Ваймак, говоря это только Эндрю, ведь другие люди в автобусе точно не знают, где сейчас безопаснее быть. — Мы должны дождаться его. Сипло проговорил Эндрю, хотя в этот момент он и сам понимал, что в этом нет никакого смысла. — Его нет уже час, Эндрю. И снова это что-то, между шипением и рычанием. Эндрю был зол. Просто невероятно зол. Ему хотелось найти того, кто забрал его Нила, и вгрызаться в его шею, медленно подводя к смерти. Ему хотелось крепко прижать это рыжее недоумение к себе, и держать так крепко, что Нилу будет даже трудно дышать. Как же сильно он его ненавидит. Как же сильно он хочет его увидеть, чтобы сказать это ему в лицо. Эндрю с силой ударил кулаком по сидению, направляясь к своему месту. Ему не было смысла спорить с Ваймаком, да и Нил волшебным способом не появится на пороге, так что Эндрю, сложив руки на груди, прижался к стеклу, наблюдая за сменяющимися видами за окном. Он прикрыл глаза только на пару секунд, а эта идиотская улыбка появилась, заставляя сердце биться быстрее. Эндрю надо увидеть его, или он точно раскроит кому-то череп. Он действительно не понимал, что делал здесь, в этом полностью белом здании, которые так ненавидел, ведь сейчас он мог искать Нила. Кевин болтал с кем-то по телефону, и это было на другом языке, скорее всего, на французском. Потом, после одной из фраз собеседника он побледнел, и сейчас выглядел словно мел. — Да. Пока, Жан. Внутри Эндрю что-то щëлкнуло. Кевин что-то знает. И это было бы совсем не странно, ведь Нил тогда разговаривал с ним на этом хреновом французском. Ведь они о чëм-то говорили там, тогда, на поле. Его охватил гнев. Он горел внутри огромным, неиссякаемым пожаром, ведь взгляд Кевина, который тот бросил, явно говорил о том, что ему что-то известно. Эндрю захотелось прямо сейчас прижать его к стене, и узнать всë, что нужно. Всë, что он знает, лишь бы это помогло найти Нила. А что ему, собственно, мешает? Эндрю встал с кушетки, и вплотную подошëл к парню, который опирался спиной о слепящую белоснежную стену. Его глаза забегали, а губы поджались. Эндрю был прав. — Говори. Угрожающе сказал он, но Кевин упорно избегал смотреть ему в глаза. — О чëм ты? Его подрагивающий голос выдавал его волнение и ложь с головой, и Кевин сглотнул. Пальцы Эндрю с силой обхватили эту белую шею. Сейчас он, кажется, совсем не понимал, что делает, но ему было плевать. — Говори, блять, всë, что знаешь! Кевину было трудно дышать, не то, что говорить. — Я пообещал, что не скажу тебе. Его затылок с невероятной силой ударился о бетонную стену. — Я сказал, говори, блять! — У Нила есть отец! Балтиморский мясник, от которого они с матерью сбежали! Возможно... Возможно... — Что с ним?! — Эндрю, Эндрю, успокойся! Крикнул Ники, хватая кузена за плечо. — Эндрю, блять, пусти его! Озлобленный голос Ваймака. Его хватали и пытались оттащить от Кевина, но он упорно сжимал его шею, надеясь услышать больше, чем эти крупицы правды существования Нила. Эндрю отпустил его так же резко, как и, собственно, схватил. Внутри бушевала огромная буря эмоций. Ему было плевать на Кевина, который обессиленно скатился по стене, хватаясь за горло и пытаясь откашляться. Эндрю было вообще плевать на всë, пока он знал, что Нила, возможно, убивают самыми жестокими и изощрëнными способами. В голове вспыхнула картинка лица Нила, но теперь на ней не красовалась его прекрасная глупая улыбка. Оно было искажено гримасой самой настоящей боли, а в глазах мелькал животный страх. Эндрю хотел оказаться сейчас там, рядом с ним, разделить его участь, или вообще оказаться на его месте. Ведь Нил стал единственным человеком, в чьих глазах не проскакивался страх при взгляде на Эндрю. Там было только понимание всех его "ненормальных" действий, которые на самом деле являлись обычной самозащитой. Нил был сплошным комком загадок и тайн, и он потихоньку разматывал его, показывая Эндрю немного больше, чем остальным. Улыбка Нила, его веснушки, ямочка, которая появляется только на одной щеке. Ясные голубые глаза, и губы на шее Эндрю. Он ненавидит этого невозможного парня всеми недрами души, и, блять, ему просто надо его увидеть. Нил стал частью его "семьи" ведь здесь ни для кого выражение "кровные узы" – что-то да значило. Просто пустой звук. А потом стал самым важным человеком в его жизни, которого хочется скинуть с крыши, и поцеловать. Которого хочется ударить из-за его беспечности и чëртов синдром мученика, и в тот же момент прижать к себе, и никуда в жизни больше не отпускать. Нил Абрам Джостен стал для Эндрю тем самым домом, собственным наркотиком, зависимость от которого было получить слишком легко, и слишком страшно одновременно. «Лучше бы ты стал побочным эффектом моих таблеток. Лучше бы тебя не существовало.» С яростью думал Эндрю, и с поражением понимал, что не смог бы дальше жить, если бы после Истхевена Нил бы бесследно исчез. Без Нила он бы не ощущал всего того, что происходило в нëм сейчас, и, на самом деле, Эндрю не знал, хорошо это, или плохо. Волнение за благополучие человека, за его чувства – всего этого у Эндрю не было слишком давно, и он просто не знал, куда деть всë это. Нил не изменил его. Нил просто оживил в Эндрю то, что, казалось, давно умерло. Своей ухмылкой и колкими фразочками он шевелил неведомое существо в Эндрю, которое всеми силами к нему тянулось. И сейчас, когда Нила не было с ним рядом, Эндрю просто не знал, как жил, нет, существовал, до знакомства с ним. Только с Нилом он снова мог быть собой, чувствовать себя ребëнком, у которого забрали детство жестокие, многочисленные, приëмные семьи. Похотливые отцы; ничего не знающие и не понимающие, при этом просто не хотящие ничего замечать дальше своего носа, матери; жестокие, пытающиеся заполучить крупицы внимания и любви, дети. Всë это растоптало в нëм обычного маленького ребëнка, а с Нилом он мог вести себя так, как не позволял с другими. С ним было легко. Он был готов принять любого Эндрю: озлобленного, равнодушного, страстного. Нил собирал маленькие факты о нëм по крупицам, то, чего обычно не замечали другие люди, но отчëтливо видели эти проникающие в самое сердце голубые глаза. И сейчас Эндрю ненавидел себя за то, что думал о Ниле в прошедшем времени, словно он уже мëртв. Но это было не так. Эндрю чувствовал нутром, что Нил жив, и сейчас ему очень хотелось довериться этому сомнительному шестому чувству. Рингтон звонящего телефона разрезал гробовую тишину коридора, Ваймак взял трубку. — Да, это я. — его лицо резко изменилось. — Где вы сейчас? Да. Да. Мы будем там утром. Да. — он отложил телефон от уха. — Собирайтесь, мы едем в Балтимор. — Зачем? Послышались недовольные голоса команды, но Эндрю было на всë это откровенно плевать. Он отдал бы сейчас всë на свете, лишь бы ещё раз увидеть... — Нил хочет с нами встретится.