внутреннее тепло

Получить вещи в детском доме очень сложно. Серёжа носил одни и те-же вещи по несколько лет. И летом и зимой он носил одни и те-же ботиночки Синего цвета, слегка потертые. Они были на липучках, которые уже еле-еле держались. Никого из дет.дома не волновал этот факт, хоть Олег и часто ходил к директору, пытаясь выпросить новую обувь для своего Серёжи. Никогда этого не получалось. Однажды, когда Олег и Серёжа сбежали из приюта, они ушли на залив. Это было их место. Они проводили тут все свободное время. Им было так хорошо и свободно. Они часто играли в догонялки, в который Олег поддавался, чтобы Серёжа не расстраивался. Сегодняшний вечер не исключение, но они слишком поздно узнали, что ботиночки Серёжи дырявые. Он поднимает на Олежку взгляд, полный непонимания и детского страха. — волче, у меня носочки намокли.– тихо признает Рыжий, смотря в карие глаза друга. — как намокли? — хмурится Олег, но видя в глазах Серёжи страх, сразу смягчается. Сев на колени, он аккуратно снимает ботиночек и видит в нем воду. Обув друга обратно, он быстро берет его за руку и ведёт в дет.дом. Тихо зайдя в комнату и снимает ботиночки с мокрыми носками и ставит их под батарею, которая еле греет, не смотря на то, что уже осень. Перед этим он их осмотрел и заметил пару больших и маленьких дырок. Решив, что подумает над этим вопросом утром, он уходит спать на соседнюю с Серёжей кровать. У них была комната, где было две жёсткие кровати, две тумбы, два шкафа и грязно-желтые обои. Первая кровать принадлежит Олегу, а вторая Серёже. На следующее утро Олег встает на завтрак, во время которого слышит кучу насмешек в адрес Сережи и его дырявых ботинок. — смотрите! Чудик в рваных ботинках! Ему подходит! К лицу! — нагло смеётся один парень, смотря на Рыжие пряди, из-под которых, выглядывают голубые глаза, полные слез. Серёжа бросает ложку в манную кашу, которая жадно её поглощает, и убегает из столовой. Слезы обжигают щеки, пока он забегает в комнату и тихо плачет, обнимая подушку. Тихо скрипнула дверь и в комнату зашёл Олег. — Серёжа, ну не слушай их. Они.они глупые! И этот Сквернюков просто тупой. Ну, не плачь, пожалуйста. — ему очень не хотелось видеть то, как его любимый человек плачет. Конечно, эти хулиганы потом получат в нос, но это будет потом. Сейчас важно успокоить друга. Спустя пару дней насмешки продолжаются, а в один из дней, Олег слышит то, как Серёжа чихает слишком уж громко. Долго ждать не пришлось, и перед сном брюнет берет рыжую головешку и прижимает к своим губам, меряя температуру. — да ты весь горячий, Сережа! — кричит Олег, смотря ему в глаза. Он, схватив его за руку, тащит к медику, который дает какую-то таблетку и отправляет обратно в комнату. Серёжа, тихо шмыгая носом ложится на кроватку. — Олег, а я не умру?..— шепотом спрашивает, ложась под колючий и тонкий плед. Собеседник смеётся, ударяя по лбу. — Серёж, не неси чушь. Всё с тобой будет хорошо.— Волков аккуратно ложится рядом с Разумовским, прошептав — так будет теплее. Отопление дадут только через месяц, а ты и так болеешь, — возможно, Олег просто хотел с ним вот так полежать в обнимку, разговаривая о всякой ерунде, но о этом он никому и никогда не скажет. Серёжа все прекрасно понимает и робко прижимается к другу, теребя край его футболки. Утыкаясь носом в тёплую и родную грудь, рыжик кашляет, прикрывая глаза. Олег гладит его волосы, пока за окном тихо шуршит опавшая листва. Вскоре Серёжа встаёт на ноги, но проблему с ботинками никто не хочет решать. Воспитатели говорят, что этот вопрос нужно решать с директором, а тот говорит, что одежды и обуви нет. — олеж, а мы сегодня пойдём на залив? — тихо спросил Разумовский во время дневного сна. Его давно волновал этот вопрос, но они привыкли все спрашивать, даже, если вопрос не из приличных или затрагивает больную тему. — да, но ты же опять заболеешь. У тебя ботиночки…— Олег закусил язык, чтобы не выглядеть, как те задиры. — порваны. Я помню. — всхлипнул Серёжа, прижимая к себе разбитые коленки. Голубые глаза наполнились слезами. Он вовсе не был плаксой, но рядом с Олегом, таким родным и тёплым Олегом, можно было все. Не мог Волков терпеть его слезы. Для него каждая слезинка — глубокие порезы на сердце, а особенно, когда он не может ничего сделать с ними. — Серёжа, ну ты чего. — решение приходит в голову само. — у меня есть для тебя ботиночки, ты только не плачь.— Олег прижимает его к себе, пытаясь успокоить. Решение было совершенно идиотским и неразумно, но выбора нет. Когда на него удивлённо и выжидающе смотрит пара голубых глаз, то он понимает, что сделает для них все. Он спрыгивает с кровати и идет к своей кровати. Достав из-под нее свою единственную обувь, он протягивает её Серёже. — они не новые, но это лучше, чем твои — пожимает плечами, пока Рыжий налетает на него с объятиями, примеряя ботинки. Они ему немного велеки, но зато очень тёплые и целые. Бледные щёчки голубоглазого порозовели, заставляя сердце брюнета сжатья до приятного покалывания. — олежа, а ты.ты в чем ходить будешь? — опомнился Разумовский, обеспокоены смотря на татара и робко снимая его ботинки, чтобы отдать обратно, но Олег ударил его по рукам, но скорее показательно, а не чтобы сделать больно. — у меня есть обувь. Иди одевайся и пойдём гулять. — коротко и ясно сказал Волков, наблюдая, как Серёжа в новых ботиночках слегка ковыляет. Тяжело выдыхая, он подошёл к нему и завязал так, чтобы не слетели, пока рыжик улыбался во все 32 зуба. Вот они за ручку уже идут по холодному пляжу, пока вода слегка покачивается в заливе. Слегка холодный воздух треплет волосы, разум далеко в облаках. Серёже тепло от ботиночек Олега, а Олегу от его улыбки. Он шёл по холодному и мокрому песку в порваных ботинках Разумовского, которые ужасно натирали, зато Серёжа был счастлив, а остальное не важно. Через пару дней Олег заболел. Это было шоком для всего детдома. он даже в период самый большой заражаемости ходил нетронутым, а тут заболел, да ещё и с температурой. Виной всему было то, что он шёл близко к воде в порванных ботинках, которые забрал у Серёжи. Конечно, Серый не дурак и все понял, поэтому, когда Олегу дали таблетки и сказали греться, то уложил его в кровать и дал свое одеяло. — так будет теплее, сам говорил — улыбнувшись тепло, рыжик прижимает волкова к своей груди, на что тот сначала бурчит, а потом прижимается сильнее, позволяя себе быть слабым, рядом с другом.