Всего лишь один шаг

Дым от сигареты плавно расплывается по помещению, оставляя после себя призрачный запах табака и жжёной бумаги, вкупе с миллионами запахами, витающих в пабе. Винчестер выкуривает неизвестно какую по счёту сигарету, выпивает, кажется, пятый стакан виски, приправленный несколькими шотами. Ещё один грёбаный день в мастерской, ничем не отличающийся от остальных. Ещё одна грёбаная неделя, прожитая, словно в тумане, ёщё один грёбаный год, как его не стало. Дин умер ровно в тот момент, когда ему позвонил сотрудник полиции, сообщив, что золотой линкольн континенталь 78 года попал в аварию. Никто не выжил.

flashback

– Да ты гонишь, Сэмми! – со смешком в голосе отвечает Дин, закрывая входную дверь. Винчестер только вернулся со смены в машинной мастерской. Он работает над своим проектом вот уже второй месяц: взялся за усовершенствование внутренностей спорткара. Огненная агера почти готова к будущим заездам с личной разработкой Дина Винчестера. Эта малышка точно всех порвёт. – Ладно, ладно, местный вундеркинд, твоя взяла. – Сэм начал спорить с братом о какой-то совсем не важной теме, что забылась обоими почти сразу. – Что? Нет, Каса нет. Пары закончатся только в семь, а после он, как обычно, до восьми просидит на кафедре. Кастиэль недавно окончил педагогический университет и, защитив свою научную работу, его пригласили преподавать литературу в том же самом университете. Конечно, Кас согласился. Сейчас он проходит испытательный срок, а после его окончания станет полноправным профессором зарубежной литературы в высшем учебном заведении. Дин невероятно горд им, ведь он видел, сколько Кастиэль трудился и вложил сил в дело, которым хочет заниматься. Дин был рядом все пять лет, что они вместе, и все семь, что они знакомы. Порой Винчестеру это кажется невероятным: столько лет вместе, а каждый проведённый день с Касом, как первый. Он до помутнения в глазах любит этого человека. Кас, словно ангел, пришедший на помощь в самый трудный и отвратительный момент его жизни: он помог ему справиться с депрессивным расстройством, мучавшим Дина около года. Ничто не могло поставить Дина на ноги, даже его младший брат, он жил от утра к вечеру, от ночи к утру, принимая таблетки, и так по новой, краски сгустились, стали чёрными, а жизнь больше не казалась чем-то важным. Дин готов был опустить руки, сдаться, дать израненной душе то, чего она так жаждет – смерти. Но однажды, прохладным осенним вечером, Дин не спеша шёл к своему дому, где его ждёт семья, наверняка волнуясь о нём, ведь стрелка часов уже давно перевалила за двадцать. Редкие фонари освещали тёмный парк, через который шёл Винчестер, заткнув уши наушниками и опустив голову вниз, никого и ничего не замечая вокруг. Как вдруг, словно с небес на голову, Дин столкнулся с каким-то парнем, что чуть не снёс его с ног. Дин, поначалу, опешил от такой внезапной встречи, во все глаза уставившись в огромные, синие, словно океан, глаза напротив. Тогда Дин точно знал, это осознание пришло как по щелчку пальцев: без этих синих глаз жизнь уже не станет прежней. Без этого человека, с кем свело его мироздание таким образом, жизнь уже не станет прежней. Так, впрочем, и произошло. Пять счастливых лет они живут, душа в душу, наслаждаясь каждым днём, каждым моментом, каждым поцелуем и касанием, что обжигают кожу и оставляют за собой незабываемый след на теле и в душе. Дин улыбается уголками губ, невольно вспомнив прошлое и, попрощавшись с Сэмом, тыкает в экране на имя, от которого сердце начинает трепетать, воодушевляя, вдохновляя, спасая.

*****

Кас прощается с последним студентом, вышедшим из аудитории, и обессилено валится в кресло, которое искушало его сесть в него всё время, пока он вёл лекции. Но не положено. Кас стоически отстоял все пары, проведя их, кажется, на «отлично». Если есть отдача от студентов, значит, всё было не зря, и материал для сегодняшней темы, который Новак собственноручно составлял последние два дня, не прошёл мимо ушей третьекурсников, по лицам которых видно, как они вымотаны. В кармане коричневых брюк вибрирует телефон, сообщая о звонке, и Кас, уже догадавшись, кто это может быть, тепло улыбается, доставая телефон. На экране небольшими буквами виднеется «Дин» и Кас смахивает пальцем вправо, принимая звонок. – Хэй, Кас! – слышится из динамиков такой родной, и до невозможности тёплый голос. – Как работа? Ты уже закончил? – Здравствуй, Дин, – хрипловато отвечает Кас, снимая очки и кладя те на огромный профессорский стол. – Да, уже закончил. Последняя пара выжала из меня все соки. Представляю, как тяжело сейчас студентам на третьем курсе. Их совсем измотали. – качает головой Кас, слыша лёгкую усмешку и какое-то шуршание. Но не слыша суеты в мастерской. - Стой, ты должен быть на работе, сйчас только семь вечера. – говорит Кас, слегка сощурив глаза. – О, нет, я слышу твой прищур через динамик телефона, Кас! – посмеивается Дин, заставляя Каса улыбнуться. – Ты прав, должен, но! – с важным видом подняв вверх указательный палец, говорит Дин. – Я освободился от работы над агерой пораньше. Ей осталось совсем ничего, так что я решил, что можно не спешить и отложить до завтра. Да и Бобби гнал меня домой, говоря, что я уже достал его своим трудолюбием. Врёт ведь. Кас представляет, как Дин закатывает глаза, но всё равно улыбается, ведь это Бобби. Все знают, что он любит Дина, как сына, и говорит так лишь из заботы. Безусловно, в своём стиле. – Через 20 минут я буду дома. Сегодня не тот день для кафедры, слишком вымотан, и… Я соскучился, Дин, – закусив губу, произносит Кас, а в животе словно распускается бутон, щекоча всё внутри своими лепестками. – Детка, я тоже соскучился по тебе, – с переполняющей теплотой в голосе отвечает Дин, облокачиваясь о столешницу в кухне. – Жду тебя, и будь аккуратней на дороге. Дождь слишком усилился, наверняка и дороги размыло. Кас слышит, как Дин беспокоится, и от этой заботы, которую Дин дарит ему каждый день, хочется плакать не верящими слезами. А ведь семь лет назад он и представить не мог, что жизнь подарит ему самое прекрасное и ценное, что только есть у него. Он будет беречь это до конца своей жизни. Жертвуя, чем угодно, идя через любые преграды, борясь за любовь своей жизни всеми силами. Он готов на всё, точно так же, как и Дин для него. Судьба никогда не ошибается. – Хорошо, Дин. Не волнуйся, я буду аккуратен. – До встречи, медвежонок. – До встречи, Дин. Завершив звонок, Кас сидит несколько минут с глупой улыбкой. «Медвежонок»… Он никогда не привыкнет к этому чувству, что будоражит его сознание. Дин будоражит его сознание.

*****

Винчестер был прав, дождь действительно усилился, барабаня по лобовому стеклу машины большими каплями. Континенталь Каса привык и не к таким дорогам, так что об этом Новак даже и не думал беспокоиться. Кас промок сразу же, как вышел из здания университета. Его тренч и костюм вымокли насквозь, и сейчас одежда неприятно липнет к коже. Намокшие волосы, совсем недавно бывшие сухими и зачесанными назад, спадают на лицо и глаза, слегка мешая этим видеть дорогу. Надо бы, думает Кас, подстричься в скором времени. Он уже совсем запустил волосы, не следя за их длиной, хотя Дину это наоборот нравится. Кас тоже не прочь оставить причёску такой, какая она есть сейчас, однако это не совсем практично. Пальцы сжимают кожу, которой обтянут руль машины, и та слегка скрипит под ладонями. Машина с тихим урчанием подъезжает к светофору, останавливаясь, когда жёлтый свет сменяется красным. По салону разносится приятная музыка, кажется, это Элвис Пресли, и Кас слегка качает головой в такт песне, вслушиваясь в слова: «Take my hand, take my whole life too. For I cant help falling in love with you…». Светофор показывает зелёный свет, разрешая водителям ехать дальше. Кас опускает ногу на педаль газа, собираясь тронуться с места, но, услышав визг шин, он поворачивает голову вправо, откуда на него со всей скорости летит чёрная машина. Удар. Звук металла о металл. Крики. Осколки повсюду: на лице, одежде, руках, разбросаны по всему салону континенталя. Темнота. Кас успевает запомнить, как машина делает первый переворот, удар лбом о руль, который он несколько секунд назад держал в руках, а после… Ничего. Оглушающая пустота.

*****

Дин нервно ходит с одного конца кухни в другой, сжимая в руках телефон. Кас должен был вернуться уже тридцать минут назад, но его до сих пор нет. Он не отвечает на звонки, Дин набирает номер Новака каждую минуту, снова и снова слыша раздражающее: «абонент недоступен». Винчестера разъедают чувства тревоги, злости и отчаяния, что так глубоко в нём засели. Хоть бы всё было хорошо, хоть бы он был в порядке. Может, он задержался на работе, а телефон просто-напросто разрядился? Зачем же сразу думать о плохом? Пытается успокоить себя Дин, рухнув на стул и положив голову на руки, молясь о том, чтобы с Касом ничего плохого не произошло. Через пять, казалось, бесконечных минут, звонит телефон Дина. Он подрывается со стула, с надеждой и волнением хватая телефон, который он откинул на край стола. Надежды покидают Дина полностью, когда он, ответив на незнакомый номер, слышит неизвестный ему ранее голос: – Дин Винчестер? – спрашивает низкий мужской голос. На фоне слышатся чьи-то крики, звуки машины скорой помощи. Там, на другом конце, люди шумят и суетятся. Сердце Дина пропускает удар. – Да. Кто говорит? – совсем тихо произносит Винчестер. – Это капитан полиции Руфус Тёрнер. Вам необходимо подъехать на место происшествия и опознать тело, – твёрдо, без любого сомнения в голосе произносит мужчина. Один. Внутри что-то надрывается. – К-какое ещё тело? Что вы несёте? – запинаясь, еле слышно спрашивает Дин. – Линкольн континенталь 78 года золотого цвета Вам знаком? – молчание. – Кастиэль Новак был за рулём этой машины, случилась авария. В континенталь, на скорости 200 километров в час, въехал чёрный порше. Два. Надрыв идёт по швам, разрывая все внутренности. – Никто не выжил, – сокрушительное. Три. Внутри что-то умирает. Что-то, похожее на душу. Дин умер в этот самый момент, не смея даже вздохнуть или утереть слёзы, бесконтрольно льющиеся по щекам. В горле пересыхает. Дин чувствует, как его пронзает нестерпимая боль, он валится на пол, обхватывая живот руками. Его рвёт изнутри, режет остриями ножей по самым чувствительным местам. Дин срывается на крик, крича до срыва голоса, он разрывает горло всхлипами, рыданиями, которые невозможно остановить. Кас погиб. Его Кас, чей голос сегодня он слышал в последний раз. Кас, которого он целовал сегодня утром в последний раз. Кастиэль, чьё имя он произнёс в последний раз без боли внутри. Кас, чьи синие глаза он больше никогда не увидит. Эти невозможно-синие глаза, похожие на звёздное небо, утягивающие за собой в бездну. Дин и не против. Его жизнь без Каса стала тёмной, глубокой, кромешной бездной. Внутри не осталось ничего, кроме воспоминаний, не приносящих тех тёплых и счастливых чувств, как раньше. Перед собой Дин видит образ улыбающегося Каса, а его глаза по-прежнему добры и излучают любовь, улыбка наполнена искренностью, призывающая его успокоиться. Но Дин не сможет. Уже никогда.

end of flashback

Стоя возле импалы с сигаретой в зубах, Дин вертит в пальцах пузырёк с антидепрессантами. Долбанный психиатр пичкает его таблетками уже второй год, а психотерапевт промывает мозги каждую неделю. После неудачной попытки окончить жить самоубийством, Дин провёл полгода в психиатрической больнице, и сейчас он вынужден терпеть все измывания врачей. Ухмыльнувшись холодной, ничего не выражающей улыбкой, Дин отбрасывает пузырёк с таблетками в другой конец парковки. Тот с глухим стуком разбивается о землю, рассыпав по ней белые кругляшки «спасающие жизнь». Ни черта они не спасают. Не медля больше ни секунды, Дин забирается на водительское сидение, заводя машину и срываясь с места, словно за ним кто-то гонится. Ехать до этого места одно удовольствие: красивые пейзажи, ночью на этой дороге невероятный вид на звёзды, сам путь ровный, без каких-либо препятствий. Для любого другого – да, удовольствие. Но, к сожалению, не для Дина. Доехав до деревянной таблички, на которой большими красными буквами чётко выведено «Стоп! Опасно для жизни!», Дин выходит из импалы, хлопнув дверцей, и направляется туда, куда изначально держал путь. Поле, по которому медленным шагом идёт Дин, усеяно незабудками. Это любимые цветы Каса. В иной вселенной, где Кас жив, полностью здоров, а Дин не умер душой, давно похоронив себя, он бы обязательно привёз сюда Каса, наслаждался бы красотой незабудковых глаз, смотря на звёзды, лёжа в цветочном поле и держа за руку любимого. В иной вселенной… Только не в этой. В этой же вселенной Дин подходит к концу обрыва, останавливаясь в полуметре от края. За обрывом – бездна, ждущая Дина и распахивая перед ним свои бескрайние объятия. Сэмми и Кас не хотели бы этого. Как Сэм будет без него? Дин надеется, что Эйлин будет рядом и не даст его младшему брату совершить такую же ошибку, что совершит сейчас Дин. Сэм сильный парень, Дин знает, он справится. Из них двоих Сэмми всегда был сильнее. Дин горд за младшего братишку. Он любит его, конечно, любит. Дин просто больше не может. Дин уже не тот. Один шаг навстречу смерти приблизит его к небесам. К Касу. Дин уверен, Кас сейчас в Раю и наверняка ждёт его. Винчестер и так задержался здесь, в этом мире. Кас ждёт его, а Дин не в силах противиться этому. Бездна стала лучшим другом Дина за эти два года, он доверяет ей, больше не боится её. Один шаг и он будет жить. Один, всего лишь один шаг…