Пособие, о возможной счастливой жизни

Вечерний поединок Ник почти выиграл. Но в целом на тренировке проиграли все. Гарднер устроил суровою круговую серию упражнений, после которой даже теплый душ не помог хоть как-то успокоить мышцы. А Кьяра, как загнанная мышь не покидала кабинета пока не закончила с личными делами и медкартами. Информации была уйма, места чтобы ее хранить не было. И к сожалению, это не являлось отговоркой, так как у некоторых ребят были хронические заболевания, которые нельзя оставлять без внимания. Уже на улице Фред заявил, что даже не смотря на такой разнос, они не перестанут брать с собой девушку, потому что та, вчера обыграла Блейка в количестве выпитого шампанского прямо из бутылок. В тот момент в её голове пролетело осознание: так вот почему я была вся липкая. А голова и желудок болели ни только от количества выпитого, но и от сумбурного смешения всего подряд. Выходные Кьяра провела дома, делая все домашнее задание и делая из беспорядочно валяющихся медкарт в кабинете, базу в компьютере. Это было куда удобнее и проще, Алан наконец нашел плюс в молодом медработнике, который разбирается в технологиях. За последующие беспрепятственные и безнаказанные походы в клуб, она согласилась сделать такую же базу и для команды девушек. А потому после удачной игры на следующей недели, вся команда вновь отправилась тусить. Дружба зародилась и между некоторыми девушками из женской команды. Что позволило куда интереснее проводить такие вечера. В конце сентября должна была состояться вторая игра, которая далась весьма сложно для Пантер. Команда Тигров, против которой они вышли славилась агрессивно-быстрой игрой. Сама команда конечно же привыкла к такому, а вот их противники нет. В среднем на розыгрыш мяча в университетах отводится около 30 секунд. Тигры же отточили свои навыки почти до профессиональных игроков, и могут разыграть его секунд за 15. С первого взгляда это может показаться не существенной разницей, но в рамках игры где многое зависит от скорости, это до ужаса много. Таймауты Пантеры уже все использовали, а гневные крики Гарднера они не слушали, с легкостью поддаваясь нарастающему темпу игры. — Приготовься, — нервно махнул он рукой Кьяре, — Скоро будет какая-нибудь травма. — Оке-ей, — протянула она, подтягивая ближе аптечку. Мужчина оказался прав. Ник, стоящий сейчас на месте связующего сильно поторопился и прыгнул на блок слишком рано. Тигры же в тот момент решили сбавить темп, и удар мяча пришелся парню по лицу, несмотря на то, что он почти уже приземлился. Что ж, ожидаемо. Зато мяч отскочил в пустое место на площадке, принося команде очко. Его тут же заменили на Спенсера. Ник пытался достучаться до тренера, что он в порядке, в то время как тот держал его в сидячем положение. Раздался шлепок. Игроки продолжали играть, зато вся скамейка запасных мигом замолчала. — Ты… — парень дотронулся до щеки, — Ты меня ударила! — Я не добродушный тренер, что о вас печется, — грозно заявила Кьяра, приближаясь к его лицу, — Я ваш врач! И я говорю, что ты сидишь до тех пор, пока кровь из носа не перестанет течь! Ник чувствовал её дыхание у себя на лице, отмечая, что оно приятно будоражит внутри. С каких вообще пор, он стал чувствовать что-то подобное, тем более к этой ненормальной. Он посмотрел ей в глаза, о чем тут же пожалел. Такие вроде бы редкие, красивые зеленые глаза обычно манят людей своей яркостью и напоминанием о свежести лета. Но глаза девушки, сейчас пылали от злости утягивая тебя за собой будто… Болото. Из этого болота уже не выбраться. Всё это крах. Конец. Николас вас будут помнить славным малым. — Ник, — вырвала она его из оцепенения. Он не понимал, когда это от него уже отстранились и сейчас смотрели с беспокойством. Казалась бы та опасная близость ушла, но зато появилось легкое саднящие чувство, — Сколько пальцев я показываю? — Три, — отвечает парень немного помедлив. Уж количество то он видел прекрасно. — Как твое имя? — Ник. — Полное! — Николас Шарп. — За какую команду ты играешь? — задала следующий вопрос Кьяра. — Пантеры, государственный университет Джорджии, — он ответил, а потом до него дошло к чему все эти тупые вопросы, — У меня нет сотрясения! — Знаю, зато удалось тебя отвлечь, — девушка улыбнулась, она уже успела достать салфетки, вытереть его лицо и ими же заткнуть ему нос, — Немного приподними голову. Да немного, черт. Вот, правильно. Держи салфетки. Ник наконец взял сам салфетки и держал их у носа из которого шла кровь. Кьяра же легкими прикосновениями прощупала нос на наличие более сложных травм, и не обнаружив их радостно выдохнула. — Если кровь остановится, а ты не будешь лишний раз нервничать и психовать разрешу выйти на поле. Парень не первый раз видел её за этой работой, почему же сейчас ему показалось словно его обманули. Всегда безучастная к волейболу и дерзкая по отношению к команде Кьяра, сейчас казалось ему взбудораженной и крайне возбужденной. Он кинул неловкий взгляд в её сторону и обратил внимание на нервозность. Она переживает. Переживает за команду. Не за то, что ей придется в очередной раз обрабатывать их увечья, потому что она этого не любит. А именно за самих ребят, которые стараются изо всех сил выиграть этот матч. Ник почувствовал, как в его груди что-то перевернулось. Схватившись за футболку, он часто задышал. Это не скрылось от девушки, что краем глаза за ним наблюдала. — Ник, — произнесла она, тут же оказавшись около него, — Что с тобой? Что-то еще болит? — Нет, нет, — отмахнулся парень, расплываясь в улыбке, — Просто понял, каким был дураком. — И все? — её лицо мигом сменилось с беспокойного на разочарованное, — Я давно тебе это говорила, надо было слушать, а не ждать, когда тебе в голову зарядят мячом. Ник отмахнулся от её слов и жестом отправил обратно к тренеру. Кое-как с горем пополам отыграв три партии, Пантерам таки удалось вырвать победу у Тигров. Которую они решили отметить. Жаркая ночь в клубе в компании девочек из женской команды и игра в бутылочку по правилам «правда или действие» раскрыла всех чуть больше. В те редкие разы, когда Кьяре попадалась «правда» она откровенно врала. А этого никто и не понимал под огромным количеством выпивки. Но ей становилось немного легче. Бешенная псина Пулов осталась позади со своими демонами и правдой. А Кьяра Доусон с простым прошлом и враньем шла вперед. По крайней мере так она думала несколько дней. Пока ещё шел сентябрь. Девушка наслаждалась прекрасной свободной жизнью и все больше проникалась даже к этому дебильному волейболу. Но утро 1 октября заставило вернуться её с небес на землю. Треск от будильника на телефоне выдернул из сна Кьяру. На лбу и шее были испарины напоминающее о недавнем сне. Каждый год в один и тот же день ей снился один и тот же сон. Не выдержав звука, она бросила телефон в противоположную стену. Она хотела, чтобы он просто замолчал. Она хотела не слышать этого противного звучания. На звук пришел Алан. Он посмотрел на девушку, потом на стену, в которую та пялилась и увидел разбитый телефон. — Я конечно понимаю, что ты стала на год старше и у тебя возможно от этого стресс, но телефон то тут причем? — Я ни куда сегодня не пойду! — заявила Кьяра и отвернулась в сторону окна. Мужчина сразу смекнул в чем дело. Тихонько пройдя по комнате, Гарднер присел на край кровати. — Расскажешь? — это было не требование, а искренний вопрос. Он гладил её по вьющимся волосам и просто ждал. Сам даже не зная, чего. Может рассказа, может слёз, которые он еще ни раз не видел, а может и легкого сопения, издаваемого её, когда она засыпала. — Ты просил больше ничего тебе не рассказывать, — в её голосе слышалась грусть и обида. — Ты начинаешь бурчать и спорить, — довольно проговорил Алан, — Значит очень хочешь. Тем более у тебя день рождение, сделаю тебе поблажку в этот день. Кьяра не стала поворачиваться, а рассказывала все так не смотря на его лицо. И дураку было понятно, что оно будет меняться на протяжение всей истории. Она поведала ему, о своеобразных подарках матери на её дни рождения. Грубо говоря он всегда был одним и тем же просто место менялось. Стоило девушке сдать тест на самооборону в 7 лет, как начались новые тесты. Её перевозили в разные дома или же целые здания, где на протяжение нескольких часов на неё охотились наёмники. Задание было одним: выжить. Из оружия только один нож. Но если подсуетиться и кого-нибудь убить появлялся шанс заполучить ещё ножей, кастеты, мини топорики иногда даже выпадал и пистолет. В начале каждый раз предупреждали сколько по времени будет длиться тест, только вот не задача. Окна всегда были закрашены, занавешены или же вовсе закрыты плотным слоем железа, а часов ей не давали. Как же тогда участница узнает о прошедшем времени? Да просто. Каждый час в микрофоны запускали до тошнотворности отвратительные звуки. Они всегда были разные и объединяло их лишь одно. Мерзкий писк. Он был во всех мелодиях его просто невозможно не услышать. Жестокие тренировки заставили маленькую девочку научиться различать его, ведь от этого звука зависела её жизнь. Этот звук полностью характеризовал мать. Именно с ним она нападала на Кьяру на простых домашних тренировках. Не давая толком и отдохнуть, подкидывая все новые и новые тесты. Рассказ получился далеко не радужным это было слышно по отрывистым вдохам Алана. Его жизнь в детстве тоже не отличалась розовой порой. Вырос в приюте, в младшей школе считался отбросом, в средней отбитым психом, а в старшей поставщиком наркоты. С отцом они познакомились ещё в средней школе, начиная потихоньку промышлять грабежом. Потом смогли повыситься в рядах преступности, если конечно это можно так назвать, а потом по случайности попались. Оливер Доусон на тот момент взял вину на себя, спасая друга от тюрьмы. Но стоило ему оттуда выйти, как на свет появился Конрад Пул, оборвавший все связи с прошлой жизнью, кроме одного несчастного фото. — Почему Оливер тебе не помог? Он же точно был главней своей жены, — руки мужчины дрожали, она чувствовала это своим затылком. — Нельзя. — коротко ответила Кьяра, — Хоть малейшее проявление заботы или любви в сторону растущего наемника дает повод усомниться в его работоспособности. А неправильно работающая машина подлежит уничтожению. — Как ты… — Гарднер замолчал, стараясь подобрать слова, — Такой распорядок дня. Жестокость и нечеловеческое отношение, сломают любого. Но ты… Ты ж относительно нормальная, как у тебя это вышло? — Ты забыл? У меня психоз. Это уже не нормально. — Вот не надо. 4 месяца под боком с тобой могли закончиться намного раньше, но ты ведешь себя спокойно и даже весьма послушно. Что за этим скрывается? — Книги. — Книги? — с каким-то натянутым удивлением переспросил он. — Да. Каждый раз, когда меня забирали из дома, по приезду в разных местах спортзала я находила книги, содержание конечно было так себе. Они все были о подростках со сложным детством, множеством преступлений и насилий, — мужчина что-то пробурчал о прекрасном выборе содержания для маленького ребенка, это заставило Кьяру усмехнуться, — Но из них я могла вытащить моменты, где те подростки пребывали хоть и в коротком, но в моменте счастья. Алан замолчал с полминуты обдумывая все, что ему сейчас рассказали и в конце концов выдал: — Что ж, да. Наши жизни то еще собачье дерьмо. Конечно по сравнению с тобой моя это так, легкий понос хомяка, однако суть остается той же. Нет больше той девочки, читающей уголовное чтиво, как сказки. Нет родителей обучающих эту девочку. Нет дома с тем спортзалом. Нет людей, проверяющих её на прочность. Зато есть девушка-сирота без дома способная в одиночку получить пожизненный срок за практическое применение всех статей уголовного кодекса. А теперь будь добра выкинь на хрен все эти мысли о прошлом, вставай и пиздуй в универ, скоро пара начнется. — За попытку 10, за реализацию 0, — проворчала Кьяра, перекатываясь через свое тело и вставая на пол твердыми ногами, — Если сегодня-завтра найдут труп, он будет на твоей совести. — Вот если найдут тогда и погорюю. А так я уверен в твоих способностях прятать трупы. — Ох, спасибо за такое доверие, — девушка поклонилась в пол, — Может разрешение на оружие тогда отдашь? С ним попроще будет. — Ты ещё здесь? — Гарднер пропустил её сарказм мимо ушей. — Уже собираюсь. Он вышел из её комнаты, давая возможность переодеться. Разговор помог ей расслабиться и даже отпустить какую-ту часть воспоминаний. Хоть и маленький, но камушек упал с её плеч ослабляя груз. Вот только страх никогда не уходит так быстро и легко.