Одиночество

      Сай хотел быть один столько, сколько себя помнил. Одиночество. Все почему-то говорили, что в слове этом кроется нечто страшное и плохое. Однажды Сай случайно услышал, как горничная беседует с кем-то по телефону. Кажется, она рассказывала о том, что рассталась с человеком, отношения с которым строила несколько лет. Та девушка была ужасно расстроена. Она произнесла фразу о том, что хуже одиночества может быть только болезнь и смерть. Сай, в тот момент будучи еще совсем ребенком, долго размышлял над этим, но так и не понял, почему горничная так считала. Сам он не видел в одиночестве ничего плохого. Наоборот. Оно нравилось Саю, и он по-настоящему жаждал его.       Навсегда остаться одному — такой была заветная мечта Сая. Одинокое будущее виделось ему радужным и беззаботным. Он представлял, как однажды сбежит от семьи, сменит фамилию, чтобы ничто не напоминало ему о том, что он должен был стать наследником корпорации Нанами, и будет заниматься единственной вещью, которая ему действительно нравится — программированием. Сай не хотел иметь много денег, они совсем не привлекали его, не хотел жить в роскоши, ужинать в дорогих ресторанах и отдыхать на лучших курортах мира. У него не было потребности в этом. Все, что ему было нужно — это быть наедине с собой. Никакой семьи, никаких друзей, даже знакомые ни к чему. Только он и компьютер. Такой виделась Сайю идеальная жизнь. И одиночество было главной ее составляющей. Только вот Сай не знал, что такое одиночество на самом деле, ведь он никогда не был по-настоящему один.       Рядом с ним всегда находились люди. Не родители, к сожалению, но прислуга, гувернантки и учителя. Их общество утомляло его. Сай враждебно относился к ним, особенно к учителям, что заставляли его днями напролет заниматься математикой. И даже от общества тех, кто был к нему добр, он бы предпочел избавиться. Все эти люди постоянно окружали Сая, но близки ему не были. Что естественно, для них это просто работа. К слову, Сай был этому рад. Терпеть он не мог, когда кто-то из прислуги вдруг пытался проявить к нему теплые чувства. Его это пугало, он не понимал, как реагировать. Хорошо, что они быстро понимали свою ошибку и в итоге переставали его трогать. Такую жизнь Сай еще мог выносить.       А потом появился Рюсуй. Иногда Саю хотелось, чтобы его не было. Правда, всякий раз думая о чем-то подобном, Сай корил себя за такие мысли. Ему было стыдно. Он должен был любить Рюсуя, но… Нет, он любил его, как брата, но не испытывал желания видеть его каждый день. Однако от Рюсуя не было спасения. Он постоянно был рядом, такой шумный и неусидчивый. Постоянно хотел, чтобы Сай что-то для него сделал. Чтобы они вместе это сделали.       Саю было страшно. Он не понимал, что с ним происходит. Сай сбегал, прятался на чердаке, куда никто никогда не заходил, играл в компьютерные игры, пытаясь успокоиться. Сердце вздрагивало от каждого звука, ладошки потели. Но боялся Сай не того, что Рюсуй найдет его даже здесь, у этого страха была некая куда более глубокая природа. Он словно боялся не самого Рюсуя, а того, что может произойти, если он согласится сблизиться с ним. Сай слишком сильно цеплялся за свою потребность в одиночестве. Он боялся усомниться в ней, боялся полюбить.       Поэтому и прятался на чердаке. Правда, однажды Рюсуй все равно нашел его. Подкрался сзади и, схватив за плечи, заинтересованно спросил, чем это Сай тут занят. Сай дернулся и панически напуганным голосом сказал:       — Оставь меня! Пожалуйста, не трогай. Я хочу быть один. Всегда. Пожалуйста.       Рюсуй посмотрел на него с огромным непониманием во взгляде, но, что странно, отпустил. Ушел с чердака, оставляя Сая в столь желанном ему одиночестве. И в замешательстве. Сай должен был радоваться, что Рюсуй так просто отстал от него, но вместо этого он испытал некую тревогу. Словно что-то было не так.       С того момента Рюсуя в его жизни стало меньше. Нет, иногда он все еще донимал Сая, но случалось это уже реже. А вот окончательную точку в их отношениях поставила гроза.       Сай всегда с иррациональным страхом воспринимал это природное явление. Вздрагивал от раскатов грома и совсем не мог уснуть. В тот день гроза бушевала особенно сильно, Сай ворочался в постели, ожидая, когда уже стихия утихнет. Часы показывали два с небольшим часа ночи. Распахнувшаяся дверь стала неожиданностью. За окном вспыхнула очередная молния, и Сай разглядел силуэт Рюсуя на пороге. Прямо как в фильме ужасов.       Рюсуй молча подошел к кровати и бесцеремонно забрался под одеяло, заставляя Сая отодвинуться на самый край. Рюсуй приближался до тех пор, пока не вцепился пальцами в пижаму Сая, не давая тому ненароком упасть с кровати. А потом Рюсуй обнял его и сказал:       — Гроза совсем не страшная.       Сай вдруг понял, что Рюсуй тоже боится, он ведь еще совсем ребенок, но тем не менее он пришел к старшему брату, чтобы успокоить его. Это тронуло. Сай ощутил какое-то непривычное чувство в груди. Рюсуй прижался к нему еще крепче. Он был таким теплым и мягким. Сай не смог побороть в себе желание обнять брата в ответ. Он перевернулся на бок и перекинул через него руку, погладил по мягким волосам. Тогда внутри у Сая будто что-то сломалось. Он осознал, что все же любит Рюсуя.       Спустя несколько минут Рюсуй спросил:       — Ты правда всегда хочешь быть один?       Саю следовало задуматься, но он ответил абсолютно уверенно. То была правда, в которую он верил всю свою сознательную жизнь.       — Да, — сказал он.       И Рюсуй, выбравшись сперва из его объятий, а потом из постели, покинул комнату. Саю было почти больно, и все же именно этого он и хотел. С тех пор Рюсуй больше никогда не подходил к нему, не просил ничего сделать. Не говорил ничего, кроме дежурных фраз, вроде «доброе утро» и «спасибо», держался на расстоянии. Только смотрел как-то очень печально. Настолько, что мурашки бежали по спине.       Сай сам сделал такой выбор, и он не жалел. Почти. Порой он смотрел на Рюсуя и отчасти хотел, чтобы тот вновь предложил ему пойти на пляж запускать модель корабля в воду. Но Рюсуй больше ничего не предлагал.       Жизнь Сая свелась к математике и программированию, которое стало своеобразным утешением. Однако счастлив он не был. Надеялся, что обретет счастье, как только сбежит от семьи и станет жить один, неделями, если не месяцами, ни с кем не пересекаясь. Саю казалось, что лишь это сможет унять его душевное неспокойствие.       С годами Рюсуя в его жизни становилось все меньше и меньше. Он стал путешествовать на собственном корабле, постоянно пребывая в разъездах. А Саю оставалось только смотреть на темное бескрайнее море и размышлять о том, где его брат сейчас.       Сай переживал за него, несмотря на то, что у них, если задуматься, никогда не было теплых отношений. Это странное чувство не отпускало его. Порой Сай отвлекался от компьютера и, устремив взгляд в одну точку, гадал, чем сейчас занят Рюсуй, как он себя чувствует, счастлив ли он. Сай хотел надеяться, что Рюсуй счастлив. Хотя бы он.       Иногда, когда они все же пересекались, Сай подолгу исподтишка рассматривал Рюсуя, теперь ставшего невероятно красивым и привлекательным молодым человеком, и ему казалось, что он смотрит на Солнце. Рюсуй был таким же ярким, но таким же недосягаемым. От Земли до Солнца было около ста пятидесяти миллионов километров, до Рюсуя — еще больше.       Но Сай сам сделал этот выбор. Он все еще думал, что хочет быть один. В погоне за одиночеством он сбежал в Индию. Однако ничего будто не изменилось. Просто декорации стали другими. Сая все равно так или иначе окружали люди. А от мыслей о Рюсуе, как оказалось, не было укрытия.       Сай продолжал мечтать. Все о том же. Хотел, чтобы когда-нибудь он остался абсолютно один. На целой планете. Может тогда станет лучше. Но, разумеется, он понимал, что это невозможно. Только вот это стало возможно. Зеленый свет, озаривший небо, подарил Саю одиночество на долгие тысячелетия.       Он действительно остался один. Больше никого не было рядом, никаких звуков и голосов, лишь кромешная темнота. И в этой темноте Саю больше всего на свете захотелось увидеть Солнце. Его Солнце. Проведя нескончаемые миллиарды секунд наедине с собственными мыслями, Сай все же осознал, насколько сильно заблуждался. Оказывается, ему не нужно было одиночество. Ему нужен был его брат, такой громкий и порой раздражающий, но такой родной. Рюсуй был единственным человеком, кто хотел сблизиться с Саем, но Сай совсем не ценил его. Жаль, что понял это слишком поздно. Наверное, он бы многое отдал, чтобы еще хоть раз увидеть брата, но это был конец. В какой-то момент сознание покинуло Сая.       А потом он вновь увидел Солнце. И убежал. Принять то, что мир теперь абсолютно другой, было до безумия трудно. Сая печалило то, что здесь даже нет компьютера, который помог бы ему отвлечься от реальности. Но куда больше его печалило то, что даже после стольких лет сожалений, он ничего не смог сказать Рюсую, продолжая держаться от него на расстоянии. Просто не мог. Раны, оставленные на сердце Сая же собственными ошибками, оказались слишком глубокими.       Вновь мертвой хваткой вцепиться в идею о том, что ему по-прежнему необходимо одиночество, было куда проще. И Сай вцепился, отвергнув предложение Рюсуя покинуть Индию вместе с ними. Ненавидел самого себя, но сказал «нет». А потом к нему пришел тот парень, разбирающийся в психологии, и напрямую озвучил то, что Сай никак не мог разглядеть. Рюсуй хотел, чтобы они стали настоящими братьями хотя бы сейчас, спустя несколько тысяч лет.       Саю опять было страшно, наверное, так, как никогда прежде. Однако он, поборов себя, взошел на борт корабля и сыграл с Рюсуем в шахматы. Это должно было все разрешить, но некая недосказанность все равно осталась. Быть может, Саю требовалось просто обнять Рюсуя и сказать правду, которая заключалась в том, что он любит его. Но, конечно же, он так не сделает.       Сай трус — вот, что он о себе думал. Не смог сказать всего три слова.       Порой ему казалось, что он обречен навсегда остаться несчастным. Именно об этом Сай думал сейчас, стоя на корме корабля и вглядываясь в черную воду. Она смотрела на него в ответ. Как в той цитате Ницше про бездну. Если долго смотреть в нее, в бездну в смысле, она начинает смотреть в тебя.       Стояла глубокая ночь. Погода стояла хорошая. Несмотря на то, что корабль находился где-то посреди Индийского океана, ветра почти не было. Температура воздуха вряд ли опустилась ниже восемнадцати. На небе мерцали звезды. Отличная ночь, кто-то бы сказал, что романтичная, но едва ли Сай мог насладиться ею. У него внутри по-прежнему было неспокойно. И он совсем не знал, как себе помочь.       Шаги, раздавшиеся где-то позади, заставили Сая вздрогнуть и судорожно обернуться. Однако это было ни к чему. На каком-то подсознательном уровне он изначально знал, что это Рюсуй. Предчувствие не обмануло, это было он. Сердце устремилось куда-то вниз.       Рюсуй улыбался, в его глазах отражались звезды. Он, как всегда, казался таким расслабленным и непринужденным. А сердце Сая продолжало с огромной скоростью лететь куда-то.       Рюсуй спросил:       — Как дела? Как тебе корабль?       Они плыли уже три дня, но впервые заговорили на борту. Рюсуй был занят корректировкой курса, а Сай прятался в своей каюте. Но момент диалога так или иначе должен был настать, и вот он настал.       Сай неуверенно пожал плечами, отвечая:       — Нормально.       Вообще на корабле было даже лучше, чем он ожидал, но говорить развернуто у него никогда не получалось. Особенно с Рюсуем. Саю было рядом с ним слишком тревожно и в то же время хорошо. Вот бы только все недосказанности исчезли, и они могли начать все сначала. Однако для этого Саю правда стоило поговорить с братом. Сейчас момент казался почти идеальным, но он продолжал смотреть вниз, взглядом изучая пену, поднимаемую винтами.       — Не хочешь ко мне зайти? Можем поиграть в шахматы или еще чем-нибудь заняться, — предложил Рюсуй.       Сай чуть было не отказал. Такой была его первая реакция на любые предложения, и он ничего не мог с собой поделать. Это уже было на уровне рефлексов. Но он смог себя побороть. Сай утвердительно кивнул, все еще сомневаясь.       Каюта Рюсуя оказалась не очень большой, но по-своему уютной. Однако находиться в ней Саю было как-то неестественно, так он думал. В их семейном особняке он от силы пару раз бывал в комнате Рюсуя, а значит и сейчас посещать его владения ему не положено, но Рюсуй ведь сам предложил. Сай глубоко вздохнул, убеждая себя в том, что все в порядке.       Только вот ничего не было в порядке. Стук сердца отдавался в ушах. Рюсуй жестом пригласил Сая сесть на свою кровать. Делать это тот, разумеется, смущался, но все равно опустился на мягкий матрас, наблюдая за Рюсуем. Смотреть на него было почти физически больно, он и правда напоминал собой Солнце. Только вот глупо любить Солнце, оно ведь недосягаемо.       Но Сай, кажется, любил. Он знал это всегда, но в настоящий момент, сидя в каюте Рюсуя, будто осознал для себя всю правду заново. Сай смотрел на Рюсуя, радовался его улыбке и тонул в его глазах. Рядом с Рюсуем было хорошо, но насладиться его обществом Сай не мог. Его переполняли сожаления о том, что когда-то давно он оттолкнул брата. Поверил в то, что ему нужно лишь одиночество, и все испортил. Будь у Сая возможность вернуться в прошлое, он ни за что бы не поступил подобным образом, только вот в прошлое не вернуться.       Он даже не думал о том, чтобы дать себе второй шанс. Саю казалось, что Рюсуй его не простит. Правда, Рюсуй даже не злился. Почувствовав на себе пристальный взгляд брата, он спросил:       — Все нормально?       Саю казалось, что он умеет врать, но соврать сейчас он был не в состоянии. Язык просто не поворачивался сказать «да». Лампочка под потолком тревожно моргнула. Рюсуй опустился на кровать рядом с ним, матрас жалобно скрипнул. Сперва Рюсуй сел рядом, но потом, словно вспоминая о чем-то, отодвинулся так, чтобы между ними сохранялась дистанция. Сая это задело. Он в очередной раз убедился, какой же он все-таки идиот.       — Что, прости? — переспросил Рюсуй, обеспокоенно глядя на него.       Неужели Сай вслух произнес то, что он идиот?       — Н-ничег… Извини меня, пожалуйста. За все.       Сай не планировал этого говорить, оно само вырвалось. Он думал закрыть тему, предложить поиграть в шахматы, уйти, сделать что угодно, лишь бы не начинать разговор, который начать было отчаянно необходимо. Но уже было поздно, Сай произнес эти слова прощения, вкладывая в них те сожаления, что пронес через всю жизнь, совсем их не осознавая. Сожаления о том, что отталкивал Рюсуя от себя, хотел, чтобы его не было. О том, насколько сильно он ошибся, считая, что одиночество подарит ему счастье. О собственных страхах, не дающих открыться самому близкому на свете человеку. Слова прозвучали искренне.       Рюсуй, кажется, собирался спросить, за что конкретно брат извиняется, но увидев в его взгляде искреннее раскаяние, передумал. Что бы не имел в виду Сай, Рюсуй прощал его за это.       Глаза вдруг защипало. Сай прикрыл лицо ладонями, совсем не желая плакать. Однако не смог справиться с собственными эмоциями, особенно когда рука Рюсуя легла ему на плечи, а сам он придвинулся ближе, ломая всякие барьеры, что Сай возводил годами.       — Все хорошо, — тише, чем обычно, произнес Рюсуй.       Саю так не казалось. С ним что-то случилось, и он совсем не понимал, как это интерпретировать. Слезы текли по щекам, он размазывал их по лицу, пытаясь вытереть, но они все равно продолжали течь. А потом Рюсуй положил ладонь на затылок Сая и склонил его голову к своему плечу, обнимая крепче. Сперва Сай испугался. После вдруг сделалось так тепло. Только слез почему-то стало больше. Он робко потянулся руками к Рюсую, а потом мертвой хваткой вцепился в ткань его рубашки, без раздумий решив, что больше никогда не отпустит.       — Я так скучал, — произнес Сай.       Объятия Рюсуя стали крепче, и он ответил:       — И я скучал. Всегда. Но я рад, что теперь мы наконец-то вместе.       Слова прозвучали слишком мягко и тепло. Это совсем не было похоже на Рюсуя, но это сказал он, никаких сомнений не осталось. Всхлипнув последний раз, Сай отстранился. Глаза Рюсуя тоже блестели от слез, но он не плакал. Быстро сморгнув их, он лучезарно улыбнулся. Внутри у Сая вновь что-то сломалось, прямо как в ту далекую ночь, когда была гроза, и Рюсуй забрался к нему в постель. Или же наоборот, теперь это «что-то» собралось заново, вновь становясь целым.       Сай смотрел на Рюсуя, который теперь был так близко. И в прямом, и в переносном смысле. Никогда раньше Сай не ощущал ничего подобного. Даже когда Рюсуй находился где-то поблизости, между ними сохранялась незримая пропасть, но сейчас они, с помощью этих объятий и всего пары слов, смогли соединить ее края надежным мостом. Однако определенная недосказанность осталась. Сам от себя не ожидая, Сай прошептал:       — Я люблю тебя.       Теперь точно все было сказано.       Рюсуй ничего не ответил, но его взгляд говорил, что любовь эта взаимна. Он положил горячую ладонь на щеку Сая, осторожно погладил кожу большим пальцем, этим жестом как бы намекая, что теперь всегда будет рядом.       Они не могли объяснить произошедшее далее. Рюсуй и Сай просто сделали это, потому что хотелось. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, они приблизились друг к другу, соприкасаясь губами.       Этот поцелуй продлился не дольше пары мгновений, но был наполнен нежностью. В нем не было ничего романтического и, тем более, страстного. Этот жест пусть, возможно, и являлся чем-то не совсем правильным с точки зрения общественных норм и морали, нес в себе самую светлую и непорочную любовь. Рюсуй и Сай поцеловали друг друга, потому что искренне в этом нуждались, потому что слишком долгое время были лишены друг друга, потому что… Потому что это мимолетное соприкосновение губ заменило им тысячу слов.       Они не сожалели.       Отстранившись, Рюсуй произнес:       — Я тоже тебя люблю.       И Сай впервые узнал, что такое счастье. Оказывается, это не когда тебя никто не трогает, а когда тебя любят, и ты любишь в ответ, когда рядом есть кто-то близкий и родной. Вот, что такое счастье.       Позже, они вдвоем лежали в одной постели, прямо как тогда, в далеком детстве. Только за окном больше не было грозы, лишь спокойный океан и россыпь звезд. И теперь они оба делали это добровольно. Рюсуй спросил у брата, собирается ли он уйти, но тот больше уходить не намеревался. Да, они упустили много времени, но, как оказалось, ничего не было потеряно.       — Я не хочу, — прошептал Сай, устраиваясь в объятиях брата поудобнее.       — Чего не хочешь? — не понял Рюсуй.       — Помнишь, в детстве, когда была гроза, ты забрался ко мне в постель и спросил, хочу ли я быть один, и я ответил, что да, — пояснил Сай. — Но я был не прав. Я не хочу.       — И не будешь, — заверил Рюсуй.       В каюте стояла темнота, но Сай по-прежнему видел свет. Рюсуй заменял ему Солнце. Хотя нет, он был намного лучше и важнее, чем Солнце. Ведь до этой далекой раскаленной звезды все еще было сто пятьдесят миллионов километров, а Рюсуй находился рядом.       Сай, засыпая, прижался к нему крепче и окончательно осознал, что в одиночестве ничего хорошего нет.