Прими мои извинения, Несса.

Дикшенари оперся рукой о косяк и смотрел в глаза всем, кто стоял за дверью. В руке у него был окровавленный нож. Было чувство, что он сошёл с ума от этого. Ава стояла где-то у двери и сильно нервничала. Это было видно. Она не могла поверить, что перед ней он, ее Дикшенари. Тот, кого она знала всегда. И она решила пойти на риск. — ты, придурок, что ты сделал с ними двумя? Дикшенари не ответил. Он молча держал в руке нож и смотрел на неё. — ну, что? — подойди к мне. я тебе тихо все объясню. Ава подошла. Она обняла его худое, забрызганное в крови тело. — что же с тобой стало… Она запустила свою руку в его засаленные, также испачканные волосы. Дикшенари обнял ее в ответ. Нож пригодился именно тут. Светловолосый вонзил его в шею своей девушки. Полилась теплая кровь. Тело Авы упало перед его ногами, все ещё истекая кровью. Он присел над ней и начал слизывать кровь с ее шеи. Дикшенари продолжал бить ее ножом, и вскоре все тело зеленоволосой покрылось ранами. Остальные, смотря на эту картину, поспешили просто удалиться. Они не помогли никому. Да и как они могли бы ему помочь? Юни, лежавшая на полу, посреди комнаты, так и не пришла в себя. Она лежала в обмороке уже около получаса. Было чувство, что она уже не хотела просыпаться. Дикшенари взял Юни на руки. Ее розовые волосы растрепались, и держать на руках худое тело двадцать первой ему не составляло труда. Открыв дверь сарая, он оставил ее там. Пусть она хотя бы не мешает, если проснётся. Он вернулся, и его внимание сразу упало на уже и так измученный труп своей соучастницы. Дикшенари прижимал труп Авы к стене. Он раздел ее до конца и без стеснения начал ощупывать все «нецензурные» участки тела. Ему хотелось выебать ее тело, тело своей бывшей. Он щупал голое тело, даже не смущаясь. Ему было плевать. Он поцеловал ее в засос. Зная, что ее, как Нессу, не вырвет. Взяв со стола второй нож, Дикшенари сделал большой и глубокий надрез посреди тела Авы. Естественно, полилась кровь. Далее он засунул руку в этот разрез, превращая все внутренности внутри неё в кашу. Куски органов вываливались на пол, истекая кровью. Дикшенари поцеловал ее тело снова. Это было максимально странно. Странно было целовать тело своей мертвой бывшей, пытаясь возбудиться таким образом. В один момент он начал бить ее, оставляя следы по всему телу. Дикшенари хотелось использовать труп Авы как куклу. Он уже не испытывал к ней никаких любовных чувств, лишь жажда секса и желание использовать подругу. И все ее комплексы, на которые она часто жаловалась, слились воедино в этой жалкой картине. Дикшенари любовался ее голым телом, упругими сиськами, фигурой. На данный момент она была в его глазах лишь игрушкой. Он продолжал прижимать ее к стене, заставлял истекать кровью, слизывал капли крови с разреза. Он засовывал ей руки в вагину, отлизывал, и в целом издевался сексуально. Он дрочил на неё, чтобы доставить себе удовольствие. Легонько постанывая и в очередной раз кончая на Аву, на ее прекрасные сиськи и живот, он лишь улыбался. Больше нечего было сказать. И ему было плевать на отвратительный запах гнившего трупа, лежавшего на диване, на мух, которые туда уже слетались толпами, и на все остальное. Он просто доставлял себе удовольствие, и ничего более… Зеленые волосы Авы вскоре растрепались и легли на ее грудь, которая на тот момент была уже вся в сперме и крови. Ему было больно. Он сошел с ума. Дикшенари сел рядом с диваном. Еще раз посмотрел на гнивший труп главного хоста. Все внутренности начали гнить. Мухи слетались толпами на гнилой запах, и ели, ели это несчастное тело. Рядом лежали трупы двух девушек, и Дикшенари пришла в голову максимально жестокая идея отомстить Юни. Он вырезал ножом гнилые внутренности из тела Нессы, почистил от опарышей и пошёл на кухню. Там он сделал из них довольно интересное блюдо и перекрыл солью, чтобы не было так «противно». Было больше нечего делать, и он оставил его настаиваться. *** Юни очнулась в какой-то тёмной комнате, в которой ничего не было видно. По комнате расходился запах машинного масла и чего-то ещё. Голова чертовски болела. Юни положила голову на руки и села на корточки. В такой позе облегчалась боль. Со временем глаза привыкли к темноте, и Юни смогла разглядеть выход из комнаты. Она попыталась выбраться, но дверь была закрыта. Если она разобьет окно, то моментально привлечет внимание «маньяка». Ее палочки не было рядом. Единственное, что поняла Юни - не выдавать себя, что она очнулась. Пытаясь придумать что-нибудь, она заметила слуховое окно, ведущее в зал. Картина, представшая перед ее глазами, ужаснула Юни, но не настолько, насколько то, что Дикшенари, сидевший на диване, сразу же заметил ее. Не нужно было смотреть туда. Мысли комом навалились на Юни. Она не могла поверить, но уже слышала шаги в свою сторону. Через какое-то время дверь отворилась и зашел Дикшенари, с ее палочкой в руках. — ты уже проснулась? - спросил он Юни. — да.. — ладно, как ты? — … Юни словила паническую атаку на фоне всего этого. Она не могла отвечать, только зажималась и плакала. Но вскоре дар речи вернулся к ней. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! БЛЯТЬ, УЁБИЩЕ ТЫ ТАКОЕ, КАКОГО ЧЕРТА? — тише. — ТЫ АХУЕЛ? — ЗАТКНИСЬ!! Дикшенари дал ей пощечину. Юни заплакала и отвернулась. — не нужно так себя вести. хочешь есть? — нет. На самом деле Юни очень хотела. Она не ела ничего около двух суток. но она знала, что Дикшенари мог положить в еду какую-нибудь отраву, или просто накормить протухшим насильно. — я знаю, что ты хочешь. — тащи, я все равно есть не буду. Он сходил на кухню и принёс то самое «блюдо». — держи. Юни, которая давно не ела, готова была съесть все, что угодно, лишь бы не чувствовать голода. Да и оно выглядело не особо опасным. Она осторожно попробовала. Ощущался странный привкус, но она не обратила на это внимание и продолжила есть. Когда Юни съела большую часть, Дикшенари как бы «случайно» спросил: — ну, как тебе на вкус твоя «подружка»? —…ЧТО?!! Юни была в ахуе настолько, насколько возможно. Она поняла всё. Буквально тут же у нее сработал рвотный рефлекс. Юни держалась за живот, выблевав всё за один большой порыв. Рвота с кровью, желудочной кислотой и кусками мяса создавала просто нереальную вонь в подвале. Желудок неимоверно сводило и скручивало, и Юни застонала от боли, сжимаясь. Слюна капала со рта, а на глаза накатывали свежие слезы, перекрывая следы от еще не просохших старых. Примерно на это и рассчитывал Дикшенари. Он стоял чуть поодаль от этого жалкого зрелища и словно был рад этому. Палочка Юни все так же была у него в руках. Он взял старую швабру с протухшей тряпкой и начал вытирать пол, расплескивая и размазывая и без того огромное пятно рвоты по всему полу. Влажный, неимоверно воняющий пол был очень скользким, и он сам чуть не подскользнулся, после чего отошел в сторону. Он знал, что сейчас, он сможет это сделать. У нее не будет сил особо сопротивляться. С этими мыслями он подошел к Юни. Она лежала на полу, пытаясь отойти от этого. Юни была уже в практически бессознательном состоянии. Слишком большая доза трупного яда выбила ее из колеи фактически. Он понял, что с ней особо не поделаешь то, что хочешь, и поэтому решил ее привести в чувство с помощью палочки. Палочка не реагировала, лишь издавала очень сильную вибрацию. — а это идея… Дикшенари просунул палочку в ее вагину, параллельно делая так, чтобы она сильно вибрировала. По руке светловолосого начала стекать смазка. И Юни действительно очнулась. — что ты… мх~ творишь?~ -пробормотала она невнятно. Юни пыталась не стонать, но это было очень трудно. Слабые стоны вырывались сами собой, и она не могла их сдержать. — выпей это, тебе станет легче. Дикшенари передал Юни стакан с обезболивающим, смешанным с возбудителем. Обезбол бы помог уменьшить боль, и от отравления трупным ядом она бы точно не умерла, так как большую часть она вырвала, и он больше не представляет такой сильной опасности для моей малышки~ — Выпила? тебе правда станет легче. — верю… Через некоторое время возбудитель и обезбол подействовали, и Дикшенари, и Юни, были готовы трахаться хоть до утра, в подвале. Дикшенари начал ее раздевать, гладить ее тело. Ее все еще тошнило, но это должно было пройти. После того, как они оба были раздеты, Дикшенари взял палочку Юни и повторно использовал ее как вибратор, вставляя в нее. Стоны Юни были очень громкими, но в то же время нежными. — здорово стонешь, однако. у тебя чудесная фигура. Светловолосый шлепнул ее по заднице. Юни снова застонала и повернулась к нему. Она уже ни на что не надеялась. Но у Дикшенари были серьезные намерения. В один момент, без предупреждения, он резко и сильно вставил Юни. Дикшенари начал быстро входить в нее и выходить. Юни стонала очень, очень громко. Вскоре потекла кровь, и Дикшенари был вынужден прекратить. Она расплакалась от боли, а Дикшенари кончил внутрь нее. Юни уже сходила с ума от этого всего. Тошнота не проходила, и ей стало только хуже. Светловолосый же трахал ее жестоко и сильно, прыгал на ней, не давая выбраться. — слушай сюда, сучка, если ты решила, что будешь подругой главного хоста, которая лежит и гниёт на диване в зале, то ошибаешься. Вашей дружбы нет и не было. а я хочу над тобой издеваться. я ненавижу весь коллектив хостов, всех вас. даже сейчас я использую твою палочку как вибратор для тебя же самой, это ли не низко? — я не поняла, какого черта ты так на нас разозлился, сученыш? сейчас ты прыгаешь на мне, как на батуте, а что делал с ней? делал ей еще хуже? моей подруге. я не представляю, как бы ты заорал, если бы так поступили с твоим любимым человеком. — да, я бы разозлился, но я ее уже убил. Юни поняла, что с ним не будет разговоров. Он психически нездоров. И ей нужно будет свалить как можно скорее. Ей уже становилось плохо. — сделай мне минет, и ты свободна. Светлый начал просовывать свой член в рот Юни, принуждая сосать. Она отсасывала ему, как могла, ибо у нее просто не было выбора. Теперь пришла очередь Дикшенари метаться на полу и стонать на всю комнату. — ААХХ~ давай еще… ~ Юни делала как могла, но делала отлично. Дикшенари стонал, и просто получал удовольствие. В один момент он кончил, очень много. Юни задыхалась просто от нахождения его члена у нее во рту. — ахх, да!~ Юни была не очень довольна. После этого она очень долго отплевывалась и отходила. — ты делаешь это даже лучше, чем Ава. намного лучше. — вы ебались? - сразу и прямо задала вопрос Юни. — было дело. — я не знала. можно выйти в туалет? — можно. если тебя не стошнит от того, что там произошло. и оденься, а то совсем как шлюха. Юни оделась и вышла в туалет. Дикшенари наблюдал за ней. — я планировал разобраться с ней раньше, но она настолько ахуенна в сексе, что теперь я не знаю. Она уже очень боялась. Зайдя в ванную, она увидела лужи рвоты и кровь. Неужели он настолько сильно издевался над ней.? От остатков «еды», вкуса спермы и тяжелых движений Юни снова вырвало одним сильным порывом, с кровью. В глазах начало мутнеть. Но Юни смогла устоять на ногах и опереться на раковину. Постояв так несколько минут, она хотела идти в комнату обратно, но вдруг поняла, что может сбежать. Главное только пробраться мимо того самого поганого слухового оконца. Юни проползла на коленях, мимо двери в подвал. Она решила аккуратнее пробраться мимо двери и выйти через главную, тем более она не закрыта, и она это видела. Добравшись до входной двери, Юни дернула за ручку. Дверь открылась, и она аккуратно вышла. Попытавшись закрыть дверь, Юни случайно слишком сильно рванула, и дверь захлопнулась с диким грохотом. — ЧЕРТ!… Юни очень быстро сбежала по ступенькам и направилась в сторону леса. Она бежала, не разбирая дороги от слова совсем. Это был августовский, влажный и холодный вечер после дождя. В лесу было мокрым абсолютно всё, а Юни все бежала и бежала, спотыкаясь о сучья и прутья. Ее ноги были все в царапинах и ссадинах. Ветки били ее по лицу. Она была уже вся мокрая от накрапывающего дождя и того, что кое-какие ветки роняли на нее всю воду. Спустя некоторое время такой пробежки она совершенно выбилась из сил. Ноги болели настолько, что она больше не могла даже ими двигать. Все лицо было в грязи и крови. Ее волновал один вопрос: а куда дальше? Куда? Дальше ничего нет. Юни не знала, где находится. Немного осмотревшись, она увидела небольшой овраг. — если он начнёт меня искать, то я смогу переждать его там. Он не заметит меня. Еле-еле перебирая ногами, Юни доползла до оврага. Спустившись вниз, а вернее, съехав, она сразу же увидела что-то подозрительное. Вязкая грязь и характерный трупный запах уже насторожили Юни. Но другого выхода не было. — запах сильнее вон в той стороне. Юни подползла поближе к источнику запаха. Еле-еле рассмотрев в темноте его, она несколько минут сидела в диком шоке. Неужели и она тоже? Что она ему сделала? Разлагающийся, гнилой труп Марты в вязкой грязи был не самым приятным зрелищем. Повсюду ползали трупные черви и опарыши, да всякая живность. Юни сжалась в клубок и сидела в овраге. Она понимала, что даже если ее не убьет этот полудурок, она все равно не найдет дорогу к дому. Да и смысл, если половина хостов уже умерли? Если она больше не является хостом? Ее палочка все равно осталось у него, и сейчас она была беззащитной. Сидя и размышляя обо всем, Юни поняла, что никогда до этого так не задумывалась. Все, кто был ей дорог - умерли. И все из-за того, кто лишь втирался в доверие. А на самом деле не был «хорошим». Ни разу. Из апатичных мыслей Юни вывели шаги. Это был Дикшенари. Он искал ее. Юни тут же затихла и сидела, как мышка. Любой звук мог стоить ей жизни. Она сидела максимально тихо, но против хода Дикшенари никто бы не противостоял. Он знал, где она. Просто делал вид, что ищет. Шаги начали удаляться, а вскоре совсем стихли. Юни попыталась вылезти из оврага, но в этом и была ее ошибка. Он никуда не ушел. Стоял за ближайшей сучьей сосной. — Ку-ку, Юни. - послышался голос из-за дерева. А вслед за ним выстрел. *** Уже в том же самом подвале, Юни очнулась снова. Все по-старому. Она лежала на ржавой раскладушке. Девушка попыталась встать, но сильная и жгучая боль в ноге ей помешала. Юни заплакала от сильной боли. В голове прокручивалось все пережитое за вчерашний день и вечер. Она все помнила. Всё. — Я уже начал думать, что ты хорошая. - произнес Дикшенари, сидя на стуле. От одного только его голоса Юни вздрогнула. — Сбежать хотела… Какая жалость. Отсюда невозможно сбежать, я знаю этот чертов лес наизусть, и я сразу догадался, где ты. — мм.. Понятно. — Мне придется тебя наказать. — …всмысле? — в прямом. снимай с себя всю грязную одежду. Юни послушалась, дрожа. Она сидела перед ним в одном нижнем белье, зажимаясь. — И это тоже всё снимай. Всё до единого. Во второй раз Юни тоже послушалась. Но бояться начала еще больше. Она снова зажалась. — ложись. иначе будет больно. Дикшенари только приказывал. И сам он тоже начал раздеваться. У него было «все наготове». Юни же совершенно не была готова, и понимала, что будет сейчас. Светловолосый уже начал раздвигать ее ноги, причиняя Юни невыносимую боль из-за вчерашнего. — мы же вчера только ебались, тебе мало? — это наказание, пойми. — ладно. Взяв с тумбочки ржавый, но острый нож, он начал понемногу делать надрезы на теле Юни. Она терпела, так как понимала, что это еще не самое жестокое. Мерзкая духота, смешавшаяся со ставшим невыносимым трупным запахом, прибавляла эффектности. Казалось, что скоро все просто лопнет, вытечет из орбит из-за этой ссаной духоты. Перетерпеть это было нереально. Дикшенари начал усиливать нажим. И становилось все хуже и хуже. В один момент, он настолько сильно нажал на нож, что разрезал ей руку. Кровь брызнула на его лицо, а Юни заплакала снова. — Фу, блять… Ладно, пока что оставим. Юни плакала от боли и от унижений. Дикшенари начал снова шлепать ее по заднице, оставлять сильные засосы и укусы. — не надо так делать. — заткнись. И он тут же растянул ее на всю раскладушку, из-за того, что опять начал сильно и жестоко трахать. Юни уже не могла противостоять. Она бы ничего сама не сделала. Дикшенари понял, что в этот раз будет недостаточно просто изнасиловать ее. Он настолько ненавидел их всех, что уже не мог. Уже не мог терпеть. Он отыграется на ней. Рядом стояла тарелка с тем самым блюдом, из гнившего трупного мяса. Только теперь оно было еще и с личинками, да и со многим еще, и воняло намного хуже. Дикшенари держал в руках эту тарелку, хотел заставить Юни съесть мясо своей подруги, главного хоста. — жри. ты съешь всё, поняла? — У ТЕБЯ СОВСЕМ БЛЯТЬ КРЫША ЕДЕТ? ТЫ БОЛЬНОЙ? — ЗАТКНИСЬ И ЖРИ, СКОТИНА. Он начал заталкивать большие куски кишащего трупными личинками мяса в рот Юни, заставлял всё до конца съедать, а если она пыталась выплюнуть, бил ее по щеке. — П-пожалуйста… не надо.. Юни кашляла и давилась. Она еле-еле глотала, слезы выступали после каждого раза, но все равно Дикшенари заставил ее сожрать всё до единого куска. В ту же секунду, как она все доела, Юни почувствовала очень сильные рвотные позывы. Она недолго думая поддалась им, и ее вырвало ужасным месивом из мяса, червей, личинок и крови. Она заблевала весь пол подвала, настолько сильным было отравление. Ужасный запах снова наполнил подвал, но это мало заботило Дикшенари. — ах ты сука, посмотрим, что дальше будет. Дикшенари взял ее за волосы и прижимал ногой к полу, который был весь в рвоте, в самую гущу и отвратную массу. Он бил ее по голове ногой, прижимая к полу. Сама Юни от ударов по голове уже отключилась. Он поднял ее обратно на раскладушку. Он долго терпел, так же, как и все остальные. Ему хотелось сожрать Юни живьем, он больше ничего не испытывал. Он ненавидел каждого из хостов, этих мерзких отродий. Приходилось скрывать свою истинную натуру под маской счастливого парня. Он только сейчас понял, понял всё. Дикшенари повернул Юни спиной, и снова начал входить. Вскоре он вдолбился в Юни полностью, разрывая и растягивая ее вагину с мерзкими, хлюпающими звуками. В один момент давление настолько усилилось, что Юни очнулась. — АЙ БЛЯТЬ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ? — заткнись, розовая. Светлый начал опускать Юни в лужу своей же блевотины, сделав так, чтобы там было только лицо. Юни не могла дышать, ее чуть снова не рвало от этого ужасного запаха. Через какое-то время Дикшенари все-таки вытащил ее. — Ай… Не.. не… на..до.. Панические стоны и крики лишь задавали жару. — ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? хочешь, чтобы прекратил? — да, сучье ты отродье. — оу, вот ты как… Взгляд Дикшенари упал на ту самую швабру с протухшей тряпкой. В его голову тут же пришла одна очень интересная идея. Он взял швабру и подошел к Юни. В этот момент он выглядел похожим на уборщицу, пришедшую чистить туалеты. — ну что, Юни, ты готова? — … Юни промолчала. Она понимала, что сейчас будет настолько пиздец, насколько возможно. После некоторых колебаний, Дикшенари начал вводить швабру внутрь Юни, даже не сняв протухшую тряпку. Он резко дергал ей, постепенно разрывая промежность и вводя швабру постепенно все глубже и глубже. Юни материла его, как могла, но это было лучше для Дикшенари. Она не чувствовала задней части тела из-за сильнейшей боли, а между тем швабра достала чуть ли не до желудка. Царапая стенки кишечника, Дикшенари начал резко двигать шваброй внутри нее, превращая все внутри в кашу. Он уже давно разорвал ей анус этими движениями, а Юни была в отключке из-за болевого шока. Кровь вытекала все больше и больше, с кусками внутренних органов и кала, и вскоре вся раскладушка была в этой жидкости. Он вытаскивал швабру из нее и так же резко заталкивал полностью обратно, и так несколько раз. Когда со шваброй было закончено, он с силой отбросил ее в сторону, разбрызгав кровь по всей комнате. Изуродованное тело Юни лежало на раскладушке. Взяв ножи, он начал вскрывать его. Внутри была только каша из внутренностей, крови и всего-всего. Дикшенари попробовал немного этого месива. Ему все еще хотелось ее сожрать. Он разрывал плоть двадцать первой и жрал прямо так, без всего, кусками. Весь его рот уже вскоре был в крови. Он пытался утолить свой нестихаемый голод таким образом. Через несколько минут его вырвало, прямо на труп Юни. Дикшенари встал с раскладушки. Сам он весь был в крови, рвоте и сперме. Теперь они все узнают, кто он на самом деле. Остаётся совсем немного. Еще никому не удавалось добраться до хостов, а Дикшенари купался в крови их тел. — ненавижу, ненавижу всех вас. Палочка Юни привлекла его внимание. Он сломал ее точно так же, как первую. Сжал в руке осколки с такой силой, что потекла кровь. Он слизнул с руки кровавые следы. Ему больше не приходилось натягивать маску ангела, смотреть, как подобные Милки пытаются все изменить. Это было просто смешно. Но теперь он сам меняет мир. Мир дружелюбного и смешного шоу, в котором жил с самого начала его появления.